Убийство по дружбе.

Прошло три неделе с тех пор. Они были долгими, страшными, ненастоящими. Я всё чего-то ждала глубоко внутри себя, думала об этом, но ничего толкового не выходит. Директор был прав, мне пришлось попотеть, чтобы остаться в нынешнем классе. Я повысила качество своих оценок, стала проводить больше времени за уроками. Не скажу, что это доставляет мне особую радостью удовольствие, но, кроме учёбы, мне ничего не остаётся. Ханыль ушла тогда и больше не вернулась. Я просидела все уроки в этой чёртовой оранжереи и не могла понять, что я сделала не так. Другой класс - это не другая школа. Это не так страшно, как она подумала, но это сильно задело её. Я не вышла из тупика… Хосок и Охи… ну, они ещё вместе, если кому-нибудь легче. Я редко сталкиваюсь с ними, но Охи упорно держит связь со мной. Пишет каждый вечер, звонит. Рассказывает о происшествиях и жизни нашего класса. Очень много времени занимают уроки литературы… Да, пожалуй, Сокджин затронул струнки её романтической души, задавая на дом подобные произведения. Сокджин… я готова плакать при упоминании этого имени. Мой Джини… мой друг, моя отрада.... Ни единого раза я больше не говорила с ним. Он замолк для меня после того, как я ушла. Он не пытался связаться со мной. Не приезжал, не приходил, не звонил - ничего не было между нами больше. Мне очень жаль, что тот мерзкий разговор, та жестокая ссора стали нашим последним контактом. А вот с Диланом я продолжаю общаться. Каждый день он спрашивает о моих делах, о моём самочувствие. Ну, это же Дилан, все знают. Как бы он не злился, как бы негодовал, всё равно приходит и спрашивает, словно ничего не случилось. Меня бросили. Всё остыло. Может я во всём виновата… скорее всего. Но ведь я сама всех избегала. Всех сделала врагами для себя. Сокджину не давала возможности даже взглянуть на меня. Перестала ходить мимо его кабинета. Перестала искать его после школы. Стала прятаться… От Охи я шарахаюсь по углам, от Хосока - тем более… Иногда наблюдаю за ним из окна: бегает по полю то серьёзен, то весел. Я стала осторожнее, стала осмотрительнее. Я стала глушить свои чувства, когда понимала, что ощущаю волшебный запах в себе. Я закрыла его для себя, будто он чужой, абсолютно незнакомый. Я смешалась с белыми стенами, создала призрака, новую Мин Сару… тихую, непримечательную девочку, спокойно выполняющую свои обязанности и ученический долг. - Волосы отросли… - расчёсываю влажные кончики, - пора к парикмахеру. У нас была физкультура. Напряжённый вышел день, в общем-то. Нас заставили выполнять бег с препятствиями, дистанцию и отжимания. Я ничего не умею. Моё здоровье не позволяет, но мою привычку “лезть на рожон” - никто не отменял. Сегодня я точно узнаю все прелести боли в мышцах, настоящей усталости и изнеможении, а пока я пытаюсь надеть джинсы, и удаётся всё с трудом. Влажная кожа, невысохшие волосы, капельки воды на плечах и кистях. Сегодня жарко точно не будет. Я выхожу из душевой раздевалки самая последняя. Все как-то чудесно разбежались. Ещё бы. Новых знакомств я не заводила, некоторые даже побаиваются меня. Видите-ли, я странная… не перестаю поражаться такому раскладу в моей жизни. Открываю школьный шкафчик, доставая новые кроссовки, безмятежно радующие мою душу, куртку и пару тетрадей. - Сару, неужели ты? - не, не, не, это не я. Уходи. - Хосок?... - прикрываю дверцу и вижу лицо, черты которого начинали постепенно забываться. Начинали. - Я так давно тебя не видел… - он улыбается широко-широко, будто увидел футболиста-кумира. - Дай хоть посмотреть на тебя. - Я тоже рада тебя видеть. - дарю улыбку в ответ, но не очень-то она и радостная. - Но я спешу очень, поболтаем в другой раз? Замешательство. Непоколебимость. В один момент. - Да, договорились… Твоя сумка выглядит тяжёлой. А я ещё не отошёл от школьной тренировки, давай помогу тебе? - он тянет руку, чтобы забрать сумку, и уже я чувствую его гель для душа. - Нет! - делаю приличный шаг назад, опускаю голову, теряю из вида расширившиеся глаза, сама не понимая сотворяемого. - Прости, я не хотел пугать тебя. - рука опускается, а я продолжаю разглядывать его чёрные ботинки. - Я… я в чём-то провинился? Ты же боишься меня, Сару. - Нет, отлично. Просто супер. - Тогда посмотри на меня. Я хочу сам убедиться. - Это обязательно?... - Я понял. - молчание и моя нерешительность. Чувствую пальцы на подбородке… они слегка поднимают моё лицо, дыхание учащается… снова вижу его прекрасные глаза… - Ты что, замёрзла?... Нет. Я лишь люблю тебя до смерти, а тут ты, живой… стоишь и прикасаешься ко мне с такой лёгкостью, словно делаешь это каждый день… - Я не замёрзла. - хватаю его за запястье, - Мне даже жарко. Убери руки, Хосок. Не трогай меня больше. Не смей прикасаться, улыбаться мне, не смотри на меня, чёрт возьми. - я вслух это сказала? . . . Он обессиленно вздыхает: не ждал подобного… Как мне больно говорить ему такое, потому что мне безумно хочется ещё больше его прикосновений… - Не говори ничего. Я знаю, что тебе неловко, мне тоже, поверь. Но я другого, кроме этого, сказать тебе не могу. И вообще, я хочу в туалет. Ты там звякни, когда следующая игра будет, а то жуть как посмотреть хочется, я прям с ума схожу. - пока я несла чушь, мои руки на автомате позакрывали и мой шкафчик, и соседа, и противоположный ему. Кажется, я поняла, почему меня обозвали странной. Кажется, сейчас у Хосока в голове так и блуждает строфа: “Она сумасшедшая. Что это вообще было, нахрен?” Кажется, я очень хочу домой. Утопиться. - Удачи на тренировках. Хотя... уже около семи вечера, да? Вы, наверное, больше не будете тренироваться? Ох, бежать пора! - До свидания, Сару… - я оставила парня в шоке. Одного. В коридоре… Беги, Мин. Далеко беги, но от себя не убежишь. Никуда. Чёртова девчонка. Ты сама себе проклятье. Кто так разговаривает? Кто так себя ведёт? Кто так смотрит на людей, кто пугается?... Ты уже не можешь быть дальше… не можешь. Больше не думаешь о нём на уроках, больше не наблюдаешь за ним на переменах, больше не хватаешь края его личного пространства… ты больше не мешаешь ему. Всё идёт по плану. Точно этого ты и хотела. Вперёд и с песней. - Ханыль, привет… - поднимаю трубку, видя знакомое имя на экране. - Тихо-тихо-тихо… - благодаря ей, я сама перехожу на шёпот. - Ты чего там устроила?... - Помнишь того придурка, с которым я стала встречаться от нечего делать? - слышу шуршание листвы, лёгкое задувание ветра… - Он был таким единственным. И?... - Я… ну, как-бы так помягче? Прячусь от него. - громкое цоканье и удар. - Да ёб твою мать-то, а! - упала и пытается подняться… - Ты там сдурела?! На дворе ночь! Вали домой! - мысль о том, что она шатается в десять вечера где-то по кустам - спокойствие не обеспечивает. - Ты чё маманю включила? Спокуха, щас всё по красоте… - вздохи-ахи… - Клянусь, если я хоть ещё раз буду из-за него вести себя как полная идиотка, просто-напросто сломаю ему нос. - Сколько раз я слышала это… - А ты посчитай-посчитай, умница. Я смотрю, ты без косяков всё никак прожить не можешь? - В каком это смысле?... - Вчера краем глаза заметила, как ты спряталась за угол, когда увидела Джина, выходящего из школы. Это, конечно, странно, но у вас постоянно хрень в отношениях творится. А вот насчёт Хосока... я удивилась. Ты настолько сильно дёрнулась с места при его виде, что упала и содрала кожу на коленке. Ты там головой нигде не ударялась, родная? Громкий вздох, полный сожаления, говорит за себя. А воспоминания о ещё не прошедшей боли в колене принуждают мысленно морщиться. Она умеет нагнетать. - У меня просто период такой… - “Крыша, прощай”? Я впервые видела тебя такой… напуганной. - она вышла ближе к дороге - я слышу машины. - Давай лучше при встрече поговорим об этом? Сейчас самое главное тебя до дома довести, а не болтать обо мне. В конце концов, это наш первый нормальный разговор с тех пор… Мы договорились сходить в сауну в конце недели. По-моему, отличное место для личных разговоров между двумя друзьями. Нам необходима тишина, атмосфера расслабленности и настрой на лучший исход без ссор и криков. Держу в руках сотовый и понимаю, что мои пальцы трясутся. Я хочу позвонить Сокджину, я хочу поговорить с ним, чёрт его… У меня ни за что не хватит смелости на подобное. Мне тяжело даже подумать о том, что он скажет мне, когда услышит. Может он вообще трубку положит. Но если бы он хотел со мной поговорить, то позвонил сам. Разве нет?... Когда человек чего-то хочет, то он действует… А как же я? Противоречу сама себе. У меня есть на то причины. И они весомые. Но причин не звонить ему… не имеется таковых. Если я и правда считаю Сокждина своим настоящим другом, то я должна пойти навстречу, несмотря на то, готов ли он на подобный шаг. Между моими решением и действием, я оглядываю комнату, выходя на балкон… - Выдыхай, Мин. Это же Джини, к чему бояться прекрасного человека… своего человека. - набор номера наизусть… он даже не забит в контактах. Гудки. Глотаю надоедливую слюну, но она быстро куда-то пропадает, в горле всё мигом сохнет, и вот - жажда уже мучает меня. - Слушаю. - непоколебимый ответ... моментально снял трубку… - Алло, Сокджин… Это Сару. - я неуверенно заговариваю, поднося холодные пальцы к губам. - Я знаю, что это ты. Как поживаешь? - он с улыбкой вздыхает. Слышу шаги. - Я… да всё хорошо, наверное… А ты? Что у тебя интересного?... - оклемайся, Мин. - Знаешь, у меня есть хорошие новости для тебя, но я не готов обсуждать это по телефону. - Тогда увидимся как-нибудь? Прогуляемся… - Обязательно, Сару. Я многое хочу спросить у тебя, но очень спешу. Перезвонить? - без парфюма он не выйдет в свет… - Ты вернёшься ночью? - представляю его запах… - Эм… да. Вышло, что дела оказались срочными и долгими. Но если тебя устроит ночь, то я позвоню. - Буду ждать, Джини. - И я, малышка. Ты лучше готовь постель ко сну, я разбужу тебя. - он кладёт трубку, не выслушав меня, а в моей памяти застывает звук аккуратно хлопнувшей двери на том конце… Куда он так поздно? Холодно так… я что, балкон не закрыла? Не хочу подниматься с кровати… - Ммм… - чувствую ключицами и грудью, что моя ночная рубашка промокла. Неприятно промокла… но мне не душно, я не могла вспотеть. Становится трудно дышать. Я хочу приподняться, чтобы захватить побольше воздуха в свои обездоленные лёгкие, но в глазах резко темнеет, когда усаживаюсь на кровать. Моя рубашка потемнела, ветер разносит синие шторы по всей комнате. Испугавшись увиденного, я пытаюсь ухватиться за шнур от прикроватного торшера, наконец хватаюсь… включаю свет… - Мама… - пальцами хватаюсь за ткань, пропитанную тёмно-алой кровью, пахнущую отвратным железом… - Мама! Мамочка!... - кричу, поднимаясь с кровати, - Господи! Я не хочу так умирать… - но последним, что мне удаётся увидеть, становится густой туман: он покрывает пеленой мои глаза, и бесполезно противиться.