Убийство по дружбе.

Подводя итоги вчерашнего вечера, скажу одно: теперь я могу быть полностью убеждена в том, что меня не оставят в покое. Ханыль хоть и ругается на меня, потому что не разделяет взглядов на жизнь, но она не может оставить меня наедине с проблемами. Именно за это я её и люблю. Она может и старается найти выход из любой ситуации, постепенно этому научилась и я, правда всегда следую собственными путями. Но я не считаю, что я слабохарактерна или что-то в этом роде. Куда там. Да, родители меня безумно любят, но они не воспитывали меня, словно нежный цветок в весеннем саду. Точнее, я сама себя так не воспитывала. Пусть остальные могут хвалить меня, думать обо мне, как о ком-то очень мягком и безобидном, но я сама себе спуску не даю. Внутренняя дрессировка, если хотите. Человек должен устанавливать личные рамки, мораль и ценности. Это я сделала, чем и горжусь. Однако все приходят к этому постепенно, со временем. Нельзя в один момент всё понять и осознать. Всегда найдутся подлые и длинные грабли, на которые ты так и жаждешь наступить. Из этого и складывается человеческая жизнь. В мире не существует идеального, и это, пожалуй, самая полезная истина. - Короче, я покупаю воду и так далее. На тебе, Сару, висят сладости, а на Дилане - еда. - я позже объясню, в чём дело. - Не думаю, что стоит подпускать Дилана к покупкам. Он и так много денег тратит на нас. - делаю наброски в блокноте. - Да?... - Ханыль задумчиво рассматривает свои листы и водит в воздухе ручкой. - Не… Ну а чё-бы и не раскошелиться напоследок? Экзамены через полторы недели, когда он ещё так с нами погуляет? - Когда захочет. - Меня в полицейской академии из корпуса не будут выпускать днями и ночами, на кой мне будут ваши гулянки. Давай, пиши: Дилан - еда. - я посматриваю на неё исподлобья и сомнительно поднимаю брови. - Пиши, говорю. - а ей хоть бы что. Ханыль предложила устроить мини-встречу троих дружных людей, которые никак не могут устроиться в жизни, по-крайней мере пытаются, поэтому и общаются друг с другом. Родители вынуждены уехать на день, а она решила воспользоваться возможностью. Вообще-то мы не собираемся буянить, крушить и ломать всё кругом, так что можно быть спокойными. Это безобидный отдых двух замучившихся старшеклассниц-бездельниц и няньки-мальца. Таких обычно закрывают в психушках. - Знакомо чувство, когда ты заперт в комнате один на один? - я кручу в руках сотовый телефон, занимая пальцы. - Оно многим знакомо. Почему ты вдруг решила запереться в комнате? - Ха допивает свой чай. - Я тоскую по нему. Хочу позвонить и услышать его голос. Мне больше ничего не надо. И именно поэтому я взаперти. Когда ты ограждён от любимого и дорогого - легче. Ханыль слегка посмеивается и ставит чашку обратно на стол: - Позвони ему, Сару. - Нет. - внезапно, мои глаза настигает прозрачная волна, - Не смогу. Сколько можно закапывать это в себе? Я говорю тебе об этом, не жалуясь… но мне так плохо без него. - протираю скупые слёзы, - Перестала снимать его кольцо на ночь: сплю с ним, зажимая между пальцев. Сердце болит и ноет, я ничего не могу выкинуть из своей головы: ни его образ, ни голос, ни мимолётные прикосновения. Я беспомощна перед ним, мне стыдно перед самой собой, ведь я не смогла помочь. Не смогла помочь себе стать счастливой, не смогла избавить от страданий, не быть сильной. - бесполезно сдерживать себя. - Я выйду. - поднимаюсь со стула, чуть не роняя, и убегаю за стеклянную дверь на балкон. Что со мной происходит? Какой переворот в душе? Я не могу успокоиться, не могу расслабиться… мне так страшно. Правда, мне страшно… Мне не нравится это… не нравится. Потерпеть ещё совсем немножко и больше никогда не видеть его… не так часто, как сейчас… Мин, угомонись. Всё, хватит позволять себе ронять слёзы и давать спуск. Так ты точно ничего не решишь. Не ставь Ханыль в это положение. Не давай ей чувствовать себя чужой только потому, что она не в состоянии изменить твои чувства. Со всеми случается, со всеми бывает. - Ладно, пусть Дилан раскошеливается. Когда он ещё так с нами погуляет? - О-о-о, пошла жара! Мы расстались до вечера долгожданного отдыха. Я пытаюсь представить всё происходящее со стороны, но не удаётся, хотя я всегда так делала и делаю. Говорят, человеку трудно взглянуть на себя со стороны, но мне это удавалось всегда. Я могла себя вовремя огреть, если что-то шло не так, могла поддержать, если сама ослабляла интерес, а уверенность падала до плинтуса. Я никогда не считала себя кем-то особенным, но иногда мне хочется себя считать таковой. Может я действительно стала или стану для кого-то особенной? И это будет не один человек, а несколько? Каждый уникален, и это не глупое рассуждение или враньё. Просто для вас он может быть самым обычным и неприметным, а для другого - целой жизнью. А сладости выбирать не так легко, да ещё и в бюджет надо уложиться. Моё путешествие по супермаркетам уже подходит к концу, но особая радость во мне так и не разыгралась. Не то чтобы я вовсе не хочу веселиться, но во мне нет сил на это. Я истощена окружающим меня. Как-то раз, Сокджин водил меня к колодцу с желаниями. Просто подходишь к каменной кладке, кладёшь ладонь поверх шершавости и думаешь о желанном. Я всегда размышляла о том, чтобы загадать, в чём же я нуждаюсь… однако никогда не находила точного ответа. И вот, когда мне выпала возможность осуществить хоть что-то наверняка, в голове я перебирала целую кучу вариантов, а позже перестала копаться и взяла то, что лежало на самой поверхности. Я загадала счастья и здоровья людям, которых люблю и уважаю. И я довольна своим желанием, ведь оно было самым искренним из всего в моей голове. Джини всё спрашивал меня о желании, а когда я решилась рассказать ему, он мне просто не поверил. Говорит: “Что это за желание? А как же что-то для себя?” Тогда он был редкостным эгоистом. Знаете, этот период между “уже не подросток, но ещё не взрослый”. Дурацкое время, если честно. Мне казалось, что гормоны моего друга точно взбесились: его настроение постоянно менялось. Это было схоже с раздвоением личности. Утром я вижу одного парня, а вечером - совершенно другого. Так мы и жили. Но раз это не смогло разрушить нашу дружбу и мои крепкие отношения с его “двойником”, ничто не сможет и сейчас. Я постепенно впадаю в чувствительную дрёму, когда слышу звон стекла и шорох пластиковых пакетов. Кто-то вошёл в квартиру, захлопнул за собой входную дверь, а теперь проходит и дальше: - Э, ты чё разлеглась, краса? Вставай и помоги нам. - Ханыль тащится с двумя пакетами, один из которых заметно перевешивает. Моя спина дугой сложилась в удобном кресле, ноги скрещены и свисают с одного подлокотника, а голова уже затекает на втором. - Что гремит в пакетах?... - едва потягиваюсь, спускаю ноги на пол. - Бутылки, что же ещё. - она ставит первый пакет на пол, и что-то вываливается. - Пиво? Но я же не пью. - И Дилан не пьёт, и я не пью. Не делай из нас алкашню, мы просто расслабимся. Ханыль громко выдыхает, пока парень заходит к нам. - Привет, Сару, - улыбается, по пути подбирая ещё и пакеты Ха, - Как ты поживаешь? Как здоровье? - а он сегодня бодр. Лови момент. - Пока не померла. А здоровье слушается, что ему ещё остаётся. Я окончательно поднимаюсь с места и подхожу к Дилану, пока Ханыль снимает верхнюю одежду и оставляет нас наедине. - Ты же не будешь пить, верно? Тебе ещё нельзя, ты мал. - осторожно подхожу к круглому столу, придвигая пару бутылок к себе. - Почему я должен не пить? Только из-за возраста? - он останавливает взгляд на мне, разбирая пакет сладостей, оставленный мною в коридоре. - Да уж… сколько вообще проблем из-за возраста? Миллионы, наверное. Но я хочу выпить вместе с вами, Сару. - Нас упекут в дурдом или на сутки запрут в клетке… всех… - прибывая в трансе, я плетусь обратно на своё отсиженное место и хлюпаюсь без оглядки. Кто я, что я, где я и почему я… ничего не знаю… ничего… - Это не круто, что мы в отрыве? - Ханыль допивает бутылку пива. - В отрыве? В каком таком отрыве? Мы пели и плясали минут тридцать назад, а сейчас просто валяемся на полу и наши головы такие надутые, что думать лень.... - неожиданно обрываюсь. - Ещё хочу выпить! - моя подруга подрывается с пола. - Пиво закончилось. Лежи на месте. - роняю бутылку нарочно, а она катится и катится… - У нас есть ликёр. - Дилан аккуратно приподнимается, поправляя свою рубашку. - Какой ликёр? - и я оказываюсь на ногах, - да она еле стоит, скоро валяться будет. Спасибо, спасибо, я и так это запомню. Давайте спаточки. Но меня никто не слышит и я, опуская протянутые ладони, усаживаюсь на диванчик. - Слышь, ты чё нервничаешь? - тут как тут. - Я не думала, что мы планировали вот так напиться. Да я вообще пить не собиралась! - возмущения нельзя скрыть. Этого никогда не умела. - Расслабон, всё супер. - её ладонь больно бьёт меня по ноге, - я, конечно, понимаю все твои страдания по поводу Хосока нашего, но ты только посмотри на Дилана! - музыка играет громко, нас не слышно. - Он ростом со старшеклассника, а фигура… Кра-со-тень! - и она туда же… - Какие проблемы с рыбалкой, если ты посреди пруда, мать твою? - Да меня в тюрьму за совращение посадят. - Зато какое совращение… - она глазами съедает спину Дилана, который возится с бутылкой. Романтичную натуру видно издалека. - Дилан! - она перекрикивает музыку, а я зажмуриваюсь, получая писклявые звуки. - Подойди-ка! Он оставляет бутылку в покое, беря в руки стакан с жидкостью тёплого цвета и не спеша приближается. - Да? - прямо перед нами, отчего приходится поднимать голову. - Смотри, Сару, - её руки мигом оказываются возле краев клетчатой рубашки, а пальцы научено задирают их. - Смотри. Смотри и запоминай, как должен выглядеть мужик. - Чёрт возьми! - я пытаюсь оторвать от него женские руки, но она вцепилась в ткань, будто это последнее за что она держится в этой жизни. - Отпусти его, ненормальная! Но я не без греха. Краем глаза осматриваю это тело. Кто создал этого парня?... Кто посмел таким образом овладевать женскими сердцами лишь с помощью кожи?... Какой приятный цвет… рельеф мышц, изгибы… я уже готова закусить губу и дотронуться, чтобы потрогать этот живот. Да какой живот… этот пресс, так мягко и твёрдо одновременно, что может быть лучше?... - Залипла. Она уже твоя, Дилан. Бери и уноси. - она наконец отпускает и начинает смеяться наперекор с музыкой, смущая меня. - Не издевайся над ней, Ханыль. Тело - это самая малая часть, которой можно заполучить человека. Для сердца нужно больше. - отдаёт ей стакан и заправляет края рубашки в светлые джинсы. - Ну, он-то знает, насколько прекрасен. - отпивает, - Конечно знает… ха-ха, все мужики пользуются этим, как и бабы, собственно. Если ты шикарно выглядишь, да даже если просто удачно накрасился или подобрал одёжку - всё! Весь мир - твой! - резко встаёт и уходит на раскрытый балкон, исчезая в развивающихся шторах. - Да уж… - прикрываю лицо, а в голове подбираю слова, чтобы извиниться за это позорище. - Ты прости, Дилан, это ведь… - Алкоголь и язык. Причём настоящий язык. Сейчас она не думает о том, что говорит. И мне это нравится. - округляю глаза, отсоединяя руку ото лба. - Да-да, я люблю, когда люди говорят о том, что у них на уме. В такие моменты ты знаешь наверняка, какие мысли проносятся в чужом мире. Вот бы и с тобой так. - диван слегка продавливается под ним. - Считаешь, что я не честна с тобой? - Честность не это подразумевает. Но всего ты мне точно не рассказываешь, и я настолько сильно это ощущаю, что иногда чувствую себя самым последним человеком в твоей жизни. - его и правда это так волнует? - Я не говорила тебе о том, что ты значишь в моей жизни, Дилан, но ты явно не занимаешь последнее место в ней. Не произноси этих жестоких слов ни вслух, ни про себя. Мы разберёмся с этим, только чуть позже. - Откладываешь на потом… Понимаю. Лёгкий выход. - Я не избегаю разговоров с тобой, если ты об этом. - уже начинает выводить из себя. - И что же ты тогда делаешь? - Давай лучше заберём её с балкона. Мне не спокойно, когда она одна там стоит и пьёт. - к чёрту тебя с такими разговорами. Слышатся крики: Ханыль с кем-то ругается. Понятия не имею с кем, но всё с каждой минутой нарастает и приобретает яростный оттенок. - Не ори так сильно, всех соседей перебудишь. - меня пронзает свежий воздух и холодный ветер. Почему это весна всё никак не греет меня… - Что за перепалка? - Детка, ну спускайся к нам, вместе веселей! - внизу кто-то есть и этот кто-то пил не меньше, чем Ха. - Что за моральные уроды… Мрази, блять, идите на хуй, я на звёзды смотрю! - бутылка летит прямиком вниз, осколками разлетаясь по сторонам. - Бесполезно что-то говорить ей? - поворачиваюсь к Дилану. - Бесполезней некуда. Вздыхаю и чувствую неприятную боль в животе, которая перемешивается с неприятной тошнотой. - Что-то мне нехорошо… - дыхание усиливается, а перед глазами всё ходуном. - Сходи в комнату и приляг. Я послежу за ней. - мистер Доброта в действии. Спасибо. В комнате - полнейшая тишина. Я добираюсь до кровати и медленно ложусь, боясь потревожить свой организм. Какая же я бестолочь… Мне нельзя вести себя так, нельзя выпивать. Я же болею, у меня регулярные кровотечения, я падаю в обмороки, получаю синяки и ссадины, врежу сама себе. Мои родителя трясутся за меня, пытаются доверять в такой обстановке, а я что творю? Ненавижу себя за это. Вибрация в моей руке расходится по всему телу, и я вспоминаю про телефон. Кому ещё точно так же весело в первом часу ночи?... - Охи?... - поднимаю трубку, - Почему ты ещё не спишь, Охи?... - Сару, это я, Хосок. Знаете, страшнее стука моего сердца я ничего и никогда не слышала.