Убийство по дружбе.

От этого голоса у меня кровь застыла в жилах и всё в теле замерло от коротких слов. Я никогда и подумать не могла, что услышу его, что он позвонит мне, назовёт моё имя, назовёт своё… как в первый раз. В такие минуты трудно вымолвить простые, обычные слова, которые всегда сопровождают тебя в непримечательном разговоре, но это… всё это мне приятно, незнакомо. Будоражит, дрожит, вырывается, но не могу сказать, ничего не могу… - Сару, ты слышишь меня? - сколько срывов в голосе, сколько страха, а почему? - Да… да, слышу, прекрасно слышу! - но эти чёткие отголоски расходятся эхом по мне. - У Охи проблемы. Она хочет видеть тебя, отказываясь от любой помощи. И моей тоже. - Какие проблемы? - я приподнимаюсь от неожиданности. - Что с ней случилось? Это серьёзно? - когда беспокоен он, я схожу с ума и безрассудство заполняет все мои действия. - Я лишь об одном хочу тебя попросить: если есть хоть малейшая возможность твоего приезда, то приезжай как можно быстрее. Сейчас ты очень нужна. Очень нужна… я нужна. Я нужна ему и Охи. Ему. - Я скоро буду. - подрываюсь с места одним рывком, скидывая покрывало с кровати, набирая воздуха в уже запыхавшееся лёгкие. Пульс точно пробьёт кожу на шее и запястье, если я не остановлюсь. Но я не остановлюсь. Ханыль слушает музыку, воткнув в одно ухо наушник, крутя в руках второй. Её ничего не берёт, она расслабленна и тиха, уставлена на экран ноутбука и укутана махровым пледом. Дилана в гостиной нет. - Ханыль, я должна срочно уходить. Вернусь позже. - схватываю налету сумку, куда летит ещё не погасший сотовый. Ноги заплетаются, я могу здорово упасть, но меня это будто не касается. Не важно, не важно. - Чё, чё, чё сказала? Куда тебе надо? Утро почти. - Не задавай мне вопросов сейчас! - спотыкаюсь о зарядный провод, падая на правое колено. - Блять! - взываю от жуткой боли внутри и, хромая, отряхиваю ногу, взбиваю распущенные волосы, убираю назад мешающие пряди… - Пялься дальше в свой ноутбук, а лучше - ложись спать. С тебя на сегодня хватит. - громкий хлопок двери. Я не помню, как успела надеть обувь, как натянула на себя оранжевую ветровку с яркой вышивкой на спине, как бежала по лестнице. Я мчусь во все мочи, словно за мной кто-то гонится, кто-то так яростно и намеренно преследует мою персону, что я могу умереть в любую секунду собственного выдоха. Я сажусь в такси, водитель которого сразу же сообразил, как только увидел меня на опустевшем тротуаре. Наверняка, он уже собирался домой, перекусить чем-нибудь и хорошенько выспаться перед сменой, но никогда не знаешь, что может произойти. Есть только около пяти минут, чтобы перевести дыхание, прежде чем меня снова накроет безызвестностью и желанием помочь, лишь бы у них всё наладилось. Хочется узнать, что же произошло, почему Охи желает видеть меня, почему отталкивает Хосока. Купюры валятся, мне не нужна сдача. Не сейчас. До дома пара шагов. И ступор. Будто дёрнули за плечи, но я даже не колыхнулась. Нельзя стоять здесь, посреди улицы, только потому, что не можешь угомонить бурю эмоций в своём ошарашенном мире. Он и так пережил щедрую долю потрясений. Подгоняя трясущееся нутро, я ступаю к двери и громко стучусь. Не стану пытаться проглотить ком в горле. Ожидаю его выхода как приговора. Он распахивает дверь с мучительной силой, которая направляет потоки до недавнего тихого ветра, и я могу разглядеть его потерянные глаза. Не рассчитываю на то, что он расскажет мне хоть что-то ещё. Мне надо бежать к Охи и попытаться помочь ей с двойным усердием. - Охи? - вбегаю в знакомую комнату. Мне не удалось рассмотреть её достаточно ясно, но представление о ней я имела. Когда слышишь и видишь ссору, не смотришь на интерьер. Смотришь на людей. - Охи… Изнемождённая девушка сидит на полу в белой футболке совсем не по размеру. Ноги она прикрывает лишь на ту маленькую половину, которую и нельзя счесть за приличную. Видно, что кожа покрывается мурашками, бегущими сверху вниз и обратно. Пугающее явление. Как она довела себя до этого?... - Ты напугала меня… - как мне говорить с ней? О чём говорить?... - Я даже по дороге успела упасть. Ты ещё и не прикрылась… должно быть холодно? Ну ничего… - суечусь, то приседая к ней, то ища любой плед или кофту, которые смогут накрыть бледные ноги. - Почему сидишь здесь? - Вообще-то… - она облизывает высохшие губы, - я сидела на своей кровати, но из-за моего Ангела, я упала сюда и решила остаться. Похоже на изгнание из Рая. - жутко усмехается, опрокидывая голову назад, - Спасибо, что ты приехала. Я очень надеялась на это. Ты единственная из дорогих мне людей, кто смогла приехать. Он ничего не делает, способен лишь на то, чтобы позвонить тебе. И только по просьбе... Сам бы не стал вмешивать тебя. - Не говори этого. Хосок здесь и он очень хочет тебе помочь, но ты же не подпускаешь его к себе, как ему справиться с этим?... - нахожу подходящее и накрываю её колени. - Я позову его. - Нет! Я не хочу видеть его. Пусть находится там, где находится. Он мне не необходим сейчас. - Ладно, я поняла. Но только послушай меня, - оглядываю пространство позади себя, убедившись в отсутствие парня, - В настоящий момент ты очень напугана, однако не стоит уделять внимание тому, что тебя напугало. Об этом мы сейчас не должны думать. Я приехала к тебе, рассчитываю на наш разговор перед сном, который должен быть незамысловатым. Поболтаем и уложим тебя спать. Ты же устала, хочешь прилечь и отдохнуть от всего? - пытаюсь прикоснуться к белому лбу, ощутить жар или холод. Что-нибудь. - Ты такая хорошая, Сару… Всегда мне нравилась, но никогда не подходила ко мне, не заводила разговоров. Не зря я в тот раз рухнула на твой живот. Падение с лестницы могло бы разрушить наше совместное будущее. - она накрывает мою руку ладонью, легонько сжимая, совершенно без сил… - Я расскажу тебе о своих раздумьях. Когда вот так сидишь на полу, оголёнными ягодицами касаясь ледяного пола и стен, когда тебя трясёт изнутри, когда жизнь бурлит, но её некуда истратить, начинаешь задумываться о успокоение. Не весело ли умереть молодым? Я с больным выдохом размыкаю губы. Нельзя говорить об этом. Нельзя думать о смерти в таком русле. Нельзя призывать её сюда. - Нет. Не весело. Как это может быть весело?... - Очень просто. Будешь в моём положение и поймёшь, сколько дерьма в жизни бывает. - мимолётно злиться, поджав губы, но рассеянность во взгляде и дыхание никак не истощается. Мне безумно хочется возразить ей, поспорить, привести в себя, разбудить от мрачного сна. Мы обязаны принимать жизнь во всех её проявлениях: будь то плохо или хорошо. - Лучше побудь на моём месте, Охи. Хочешь, поменяемся на время? И может тогда ты поймёшь, что не наступил тот конец, которого ты ожидаешь. С хорошими людьми иногда случается плохое. - страшно от произнесённой фразы, но мне всегда твердили об этом. Слушая эти слова, прокручивая в голове, мы можем легче относиться к утратам в своей жизни и не винить себя в грехах, которые не принадлежат нам. Охи кивает мне, отвечая: “Да. Я мечтаю оказаться на твоём месте, Сару. Всего один единственный раз”. - Хосок. - закрывающиеся глаза и сорванные нервы, - Она заснула. Хочешь зайти к ней? - подхожу сзади, разговариваю со спиной… - Охи должна отдохнуть без меня. - поворачивается, отрывая от губ стакан с водой. - Спасибо тебе. Эта борьба стала мощнее. И мне биться не за что. Как только надеяться… Действий было много, а толку от них ничтожно мало. - Эти слова не могут и не должны принадлежать Охи. За неё твердят таблетки. - Нет. Она больше не пьёт их. Я и единой не нашёл. Охи обещала перестать и она перестала. Все её обещания будут исполнены рано или поздно, я верю ей. - Доверие замечательно, не спорю, но уверенность, а особенно в таком случае, необходима. - как же слепят чувства… - Сару, я верю ей. - непоколебим, в чём я могла не сомневаться. Он защитник Охи. Его любовь сильнее каждодневных преград, мешающих проживать жизнь полноценно. - Охи сказала, что упала из-за тебя. Что произошло между вами? - я имею право знать, раз я здесь. - Она вернулась домой вся не в себе. И не говорит, что произошло, почему ведёт себя вызывающе. - ставит полупустой стакан на стол, - Я не бил, не принуждал, не испытывал свою силу на ней. Я лишь не вовремя предугадал момент, когда смогу коснуться собственной девушки. - я бросаю взгляд на его руку, отводя в сторону уставшие глаза, но быстро возвращаюсь обратно. - Почему она делает это, чёрт возьми? - наблюдаю несколько кровоточащих ранок на пальцах и запястьях. Они быстро заживут, но болеть станут противно, ноя и досаждая. - Это не здорово. Ей нужно не наше вмешательство. Ей требуется помощь специалистов. Слышишь?... - я потеряла его ресницы из виду: они опустились и скрылись вовсе. - Слышу. Это моё упущение. Я должен больше времени проводить с ней. А то торчу на этих тренировках, видясь с Охи только во время обеда на жалких пять минут. Во что выливается подобное отношение… - ему не жаль себя, не обидно за жестокие слова и расцарапанные руки. Он думает только о том, как бы сделать жизнь Охи легче и радостнее. - Ты сам знаешь, как будет лучше для неё. Но запомни, что я пыталась предупредить тебя, Хосок. - я разочарована ситуацией и её последствиями, - Мне пора идти. Как меня сердит эта плотная повязка на его глазах. Ему в лицо тыкаешь живым ужасом, но ему искренне безразлично. Он будет страдать, переживать, терпеть, белеть от мучений, пожирающих душу, но он будет стоять на своём. Как же Охи не видит этого? Кто бы мог подумать, что между ними встанет что-то, которое вытрясет дух из обоих. Они тянут это и тянут, не сдаваясь. Или тянет кто-то один? Но, чёрт, это не перетягивание каната, это не эстафета и не конкурс, здесь не существует первых мест. Нельзя победить человека, привязав к себе нитью чувств и тащить через километры раскалённого песка. Это убийство. Вот что случается, когда позволяешь чувствам главенствовать над своим разумом. Одна чепуха в голове. Будто чёрный туман застилает всё в ней, путая мысли и отношение к людям. Я бы хотела пробиться к Хосоку, рассказать ему обо всём, что лежит у меня на душе. Поделиться своей болью, чтобы знал: он не одинок. Но я не могу так просто делать вещи, которые мне хочется делать. Откуда взять мужества, упорства и сил для этих ударов, пробивающих чужой мир? Мне необходимо его пробить, иначе я всё потеряю и больше никогда не обрету. У меня должен быть единственный шанс, который я ни за что не упущу. Моя весна становится теплее. Я чувствую это, выходя на улицу и вдыхая, и ловя цветочные ноты в порывах ветра. Но она волнуется, пытается высказаться, разнося сухую листву по тротуарам и улицам. Умерщвлённое повсюду - откуда же взялись эти листки?... Но они олицетворяют баланс в окружающем мире. Что-то погибло, что-то зародилось… Вы не остановите это, потому что природа сможет уравнять чаши весов, найдя другой способ. До моих экзаменов считанные дни. Я перестала волноваться сразу после того случая с Охи. Какая разница в сдачи экзаменов на отлично, когда внутри тебя сидит мрачное и чёрное, не позволяя прочувствовать землю под ногами и увидеть во всей красе небо над головой. Да простит меня Охи за мою любовь к Хосоку. Эта любовь порой управляет мною, глуша остальное. И я надеюсь, что когда-нибудь смогу управлять ею сама. К этому времени, я наконец осознала, что все шансы и надежды на отношения с Хосоком окончательно обрублены. Я решаюсь на невозможное, на что бы никогда и не решилась при противоположном раскладе вещей. Теперь я обязана поговорить с Диланом. Я хочу взять его за руку, посмотреть в глаза и принять томящиеся в нём чувства ко мне. Я готова. Я продумала слова до мельчайших подробностей. Не могла слушать учителя на уроке, не могла писать и выучить материал. Я лишь думала и думала, думала и думала о том, что могу сказать Дилану. Представляла его лицо, когда он услышит моё предложение и согласие. Я даже ставила на повтор его голос в голове, который говорил: “Я сегодня самый счастливый человек на свете”. И я действительно хотела осчастливить его. Я ждала этого часа, когда спокойно выйду в школьный дворик, присяду рядом или отведу его в сторону. Затем, наши пальцы переплетутся, я тепло улыбнусь ему и произнесу несколько важных вещей. Я бы осмелилась на это давно, но мне нужна была точка, поставленная той злополучной ночью. Избавление от надежд - кто скажет, что это могло стать облегчением? - Не волнуйся, Сару, - звонок раздался секунд тридцать назад и я, не беря еду, не складывая учебники, не замечая одноклассников, выбегаю из кабинета, чтобы избавить себя от отвлекающего и неинтересующего шума, и весёлыми шагами следую к выходу во дворик. - Это же Дилан, он любит тебя. Любит. - я бы повторяла это по сто раз на дню, не сомневаясь в своих словах. Ведь он не позволяет усомниться в себе, пусть и бывает предательски строг. Но мне непозволительно злиться на него… его поддержка заменила мне Джина, который так быстро и стремительно отдалился. Я понимаю, что он в отношениях, что теперь занят и влюблён, но я не могу соврать о том, что не скучаю, что не расстраиваюсь о нём. И да, я вижу тебя. Как же я рада смотреть на тебя… что во мне внутри такое пробудилось? Честно? Это называется чем-то особенным? Не думала, что, тоскуя и убивая себя, думая об одном человеке, можно быть без ума от другого. Не лестные ощущения… - Дилан! - ускоряю шаг, машу рукой в его сторону… - Ты уже здесь? Быстренько, однако. - встаю напротив него, ловя удивлённый взгляд. Меня давно было не видать такой оживлённой. - Здравствуй, Сару. - улыбается, выгибая спину, - Хорошо выглядишь. Всё-таки, улыбка и ты - это неделимое. - поднимается со скамьи, - Мне нужно поговорить с тобой, ты не против? Конечно против! Я должна первая тебе обо всё рассказать, чтобы ты узнал, чтобы улыбался ещё шире. Меня будоражит и трясёт от ожидания с ног до головы. Не могу на месте устоять. - И мне нужно поговорить с тобой, Дилан. И это очень-очень важно сейчас. Можно я начну первая? - иначе позже мой язык пропадёт надолго. - Да, я слушаю. - какое-то облегчение пролетело на его лице, отразившись в глазах. А о чём он хочет сказать мне?... Моя рука тянется к нему, забывая о всей той дистанции, которая преследовала нас. Я ощупываю его длинные пальцы, пытаюсь крепко взять его за руку, но его кожа не позволяет до конца насладится моментом… она растягивает удовольствие обычного прикосновения… для кого-то обычного. Для меня это выглядит абсолютно по-другому. - Дилан, я долго думала о нас. Знаешь, когда человек признаётся тебе в любви и ничего не требует взамен, а желает только твоих дружелюбных слов и звонкого смеха… я даже и не подозревала, что это может быть настолько прекрасно и реально. Но вот в моей жизни появился ты и перевернул её в другую сторону. Я что-то новое поняла и обрела для себя, и мне так спокойно от того, что ты всегда на моей стороне, понимаешь?... - испуг в его глазах не даёт мне внутреннего покоя, - Я не буду много говорить, я здесь стою и держу тебя за руку лишь для одного: ты будешь со мной?... - у меня сердце провалилось. Его удары настолько бешены и ритмичны, что я чувствую их по всему своему телу. Эта долгая пауза… его опустившиеся глаза… я совершенно не этого ждала. Что же ты молчишь? Почему не даёшь ответа прямо сейчас? Это несправедливо - ждать твою уже зарождённую и растущую любовь. - У нас с тобой не будет отношений. - это прозвучало как приговор. Но я не готова слушать. - Почему ты говоришь такое? В чём дело? - я сжимаю его руку сильнее, чтобы не лишиться и физической поддержки. - Не я твой любимый, Сару. Красивый или скверный на лицо, умный или глупый, добрый или злой, - это всё не имеет вообще какого-либо значения. Сердцу не продиктуешь, кого любить, а кого ненавидеть. Я знаю о твоих чувствах к нему. Я вижу их, смотря в твои глаза. Там всё написано: белая бумага, чёрные буквы… Ясно и отчётливо я разбираю этот почерк, который и сам каждодневно вижу в зеркале напротив. - нет, нет, нет… - Не обманывай себя, не заставляй. Ты хороша тем, что любишь его, не смотря ни на что. Мне безумно жаль, что он не знает о твоей любви, ибо она заслуживает его внимания. - припадок робости, нервности и обиды… - Ты сам говорил не позволять сломить себя! Но как? Как! Да меня разрывает. Говорил, расслабиться?! Не могу я расслабиться! Нет мне покоя ни днём, ни ночью. Как же так, Дилан… Как же так?! - я не в силах отпустить его руку… она единственная держит меня… единственная… - Прости, Сару. И мне нелегко, но обман того не стоит. - Что же ты такое говоришь… Господи… - задираю голову, не давая себе расплакаться… Чего ему стоило сказать мне такое?... Каких нечеловеческих сил?... - Не плачь, пожалуйста. - он подходит ближе, обнимая одной рукой за плечи, - Мне без тебя воздуха не хватает. - Тогда почему ты отказываешься от меня?... - дышать надоело? - Так надо, Сару. - С чего ты взял, что знаешь больше остальных? Зачем признаваться человеку в любви ради своего облегчения, а потом отвергать его чувства?! Ты не один ощущаешь любовь, не один, Дилан! И не смей распоряжаться этими чувствами! Они принадлежат не только тебе…! - я отпускаю руку, прикрывая покрасневшие губы. Я неудачница в делах любви. Я не создана для того, чтобы помогать людям полюбить себя, обрести нечто чудесное. Я отталкиваю. Отталкиваю… - Я ухожу. Я просто буду одна. Всё. - разворачиваюсь и несусь внутрь, где хочу забыться. Где хочу слушать учителя, где хочу писать и учить материал. Мне нужен мешающий шум. Очень.