Убийство по дружбе.

- Сару, давай быстрее, иначе мы на пару опоздаем. - Я и рада. - запыхавшись, взбегаю по крутой лестнице вверх. Пара-пары, опоздаем - отругают. Да вы и тут меня задолбали. Нет уж, лучше в школе страдать, нежели носиться по университету, задыхаясь от нехватки воздуха. Не так я себе свою жизнь представляла, не так. Я вообще её не видела. И, знаете, неопределённость - худшая вещь, которая может произойти с вами. Вот со мной произошла. Я-то поступила в первый попавшийся университет. А факультет называется “журналистика”. Да-да, я знаю. Смешно-то как. А Джин долго заливался истерическими слёзами, вспоминая мои оценки по литературе и куча непрочитанных книг. Он посчитал моё поступление, цитирую: “настоящее чудо, Мин Сару. Теперь ты должна молиться в храме дольше и чаще”. Чтоб его. Конечно, здесь интересно, но мне невыносимо тяжело. Я выжимаю хорошие оценки из пустоты своих знаний по возможным дисциплинам, вытягиваю рейтинги групп университета, но всем своим телом и душой понимаю, что скоро мои силы иссякнут, и я могу просто пролететь. Я ещё никогда не ругалась такими отборными словечками, клянусь. Когда я делаю домашнюю работу, например, пишу небольшие пробные статьи или разбираю структуру какого-нибудь скучного научного журнала, мне охота съесть мыла, чем терпеть это издевательство больше одного часа. В неделю. Только представьте, что мне хочется сделать, когда меня ставят в пару с идиоткой-одногруппницей, которая не прочла ничего, кроме глянцевого журнала мод. Нет, серьёзно. Кто и как их сюда запихнул - не моё дело, но терпеть это я не намеревалась и даже не подписывалась. К херам всю эту чушь собачью. К херам научные статьи и кукол с уголков этой страны. К херам университет, я могу пойти работать. Но увы. Мне еле времени на учёбу хватает. А...! Мне нужно образование, мне нужны знания, мне нужна профессия, мать её! Да, мало тебе было столько лет потратить на школу, потрать ещё столько же на универ. Вы уже поняли всю суть моего общего состояния и жизни в целом? По мне, так весьма доходчиво. В этом есть свои плюсы, но я теперь и позабыла о них, закрутившись в обыденности. Потихоньку и понемногу я расскажу о моих дорогих друзьях. Пожалуй, начну с Ханыль. А она не промах, скажу я вам. Поступила в академию с первого раза, сдав все нормативы и, внимание, препятствия с неизмеримой высотой. Небось вспомнила своё ужасное падение и долгое восстановление. Я бы точно вспомнила и никогда больше не взбиралась наверх. Но Ханыль сильная и стойкая, поэтому она смогла пройти через всё, что только можно. Поступив в полицейскую академию, она принялась хвастать собственными амбициями, которые привели её к безоговорочной победе. А, это я тоже вроде как процитировала. Ну, вы в курсе, кто такая Ханыль. Что про Дилана, так он ещё в Австралии. Год и четыре месяца прошло с тех пор… Я не видела его долгое время, начинаю забывать черты этого светлого и доброго лица. Мы общаемся по скайпу, иногда он звонит и рассказывает о своей забытой жизни. Думаю, сейчас то самое время, когда он по-настоящему счастлив, наслаждаясь каждой минутой. Его дела с археологией улучшаются с каждым днём. Он уверенно близится к успеху, если что. Интересно, это полезно, когда в кругу твоего общения присутствуют археологи?... Хм. А Охи вдохнула совершеннолетнего воздуха и поняла, что такое взрослая жизнь. Она и Хосок долго боролись за право жить вместе, но родители Охи просто не могли позволить этого до свадьбы, а на брак их драгоценной дочери и её одноклассника-парня они бы согласия не дали. Наверное, единственного, чего не хватает в жизни этих двоих, так это благословения и понимания. Они через многое прошли, но этого недостаточно для них. Что-то не дотягивает до этой любви или сама любовь не может взобраться выше. Я стараюсь быть хорошей подругой для обоих, но разве дружба многое изменит? Не в этом случае. Кстати, Охи поступила на литературоведение. Да, часы, проведённые с книжками, аукнулись ей, и в очень полезную сторону. Вот ей бы Сокджин точно загордился. Она этого достойна. Хосок получает спортивную стипендию, играя за университет, в котором учится, но он упорно пытается перейти в другой и изучать более деловую процессию. Но, пока у него есть стабильное настоящее и вполне ясное будущее, ему не стоит торопится переворачивать свою жизнь с ног на голову. Он любит футбол, он продолжает тренироваться изо дня в день, пока Охи занята, но как только она выходит с учёбы - Хосок уже ждёт её. Исправляет ошибки школьных лет? Это было не так давно. Может казаться совсем иначе, чем есть на самом деле. Просто… Ну как долго он будет любить Охи этой прекрасно любовью?... Хотя, учитывая то, что я видела, прекрасным всё это не назовёшь. Не буду нагнетать, ведь они вместе, так что нет проблем, которые бы могли их разлучить. Сейчас моя жизнь меня устраивает: она благоухает предсказуемостью. Но я ни разу не слышала этого звука. Какого? Звука моря. Подо мной земля, но я была бы не против воды, а поверх - лепестки...Той самой вишни. Сейчас осень, до моей весны ещё далеко. Как тогда… цветение. Мне холодно, и я замерзаю, не могу терпеть холода. Как и дождя. Приятно за ним наблюдать и слушать его голос, когда сидишь на подоконнике, а он бьётся в твоё окно: шумит, рассказывает о чём-то. Тогда, конечно, хорошо. А когда он обрушивается на тебя сверху, прямо с высокого и не касаемого неба, попадая на волосы, ресницы, глаза, губы… Намокает одежда, а потом и тело… Тогда я содрогаюсь от заражающей влажности, но не могу избавиться окончательно. Потому что вода вездесуща. Она почти не знает преград, она обладает. И всё же, я никогда не полюблю воду. Она меня не понимает. Я ей бесполезна. Я ей ни к чему. - Сару, поднажми ещё немного! Почему ты думаешь везде, кроме университета? - а она мне уже порядком надоела. Так шутить могла и может только Ханыль, а остальные - катятся к чертям. - Ну, вот ты и беги, умница, а я схожу в кафе и поем от души. - я постепенно разворачиваюсь на лестнице, наплевав на весь белый свет, и волнует меня теперь только еда и горячий чай. Я стала злой и переменчивой, а когда дело касается грубости - я главный антагонист всея рассказа. - Что, прости? - моя любезная собеседница тормозит на каблуках, противно скользя ими по камню. Мне режет слух, из-за чего я жмурюсь и слова не произношу для удивлённой девушки. - Совсем сдурела? Вернись, Мин Сару! Плевать, плевать, плевать. Мой желудок не знает слова “нет”. И я тоже начинаю его забывать как сопутствующее нашу жизнь. Я устала от повседневности. Она претит мне. Хочется всё скомкать и выбросить за окно, под машину, и больше никогда не возвращаться. Мой университет находится, по самой счастливой случайности, в центре города. Именно поэтому я лишний раз стараюсь и носа не высовывать из стен учебного заведения и обедаю в столовой, но сегодня я решаю избавиться от своей живучей ненависти. Я проведаю родной город, пообедаю на его оживлённой и шумной улице. Доверюсь. Но я не выдерживаю долгой прогулки по зверскому холоду и мигом спешу к кафе около самого широкого тротуара. Я судорожно открываю светящуюся стеклянную дверь и прохожу внутрь. Меня никто не встречает, но за стойкой я наблюдаю миловидного баристу и пару улыбающихся официантов. Он, милашка, сосредоточенно готовит кофе, прекрасный запах которого царит во всей округе, а они, улыбашки, бегают по разным сторонам, получая многочисленные заказы. С минуту понаблюдав за происходящим в этих небольших стенах, я взглядом улавливаю пустующий столик. Мне бы поторопится его занять - желающих сегодня немало, тем более, что мне в спину уже тычутся какие-то невоспитанные парни. - Руки в карманы. - резко поворачиваюсь назад к этим наглым лицам. - Что?... - передо мной стоит высокий темноволосый мужчина лет так двадцати трёх, а из-за его спины выглядывает парень поменьше ростом и волосы его на тона три светлее и холоднее. - Пальцы свои, - я рукой хватаю их, - которыми вы тычете в мою больную спину, уберите в карманы. - он мгновенно засовывает руки в карманы опалового пальто. Чудной цвет, скажу я вам. - Я возмущена. - Извините, пожалуйста. Мы с другом торопимся и лишь поэтому доставили вам неудобства. - его голова склоняется ко мне, а я так и хочу зарядить по вороной макушке. - Мы можем загладить свою вину, угостив вас чашкой кофе? - глаза его друга расширились, а щёки покрылись ещё большей краснотой. - А я чай пью. И не чашку, а кружку. - я в воздухе хлопаю его “по плечу” и иду к дальнему столику. - Либо я такая неуравновешенная, либо люди действительно стали такими бестолковыми. - По-моему, вы слишком бесцеремонны. А где же надежда? - всё знакомые лица. - На вас, что-ли? Тогда моя надежда давно угасла, так и не начав гореть. - усаживаясь за стол, я приспускаю к ногам утеплённую куртку, едва разматываю тугой шарф. В такие моменты я вспоминаю Сокджина и его манеру оборачивать тканью мою шею и крепко “связывать”. - Вы так и будете здесь сидеть?... - оглядываю пространство вокруг. - А, мест больше нет. Ну, сидите-сидите. Мне ж не жалко, места казённые. - копошусь в сумке, наполненной учебником литературы и кучей журналов. - Меня зовут Но Му Хён. Я заканчиваю университет в Сеуле, а сам приехал из Пусана, слышали о таком? - тёмный начинает разговор, беззастенчиво распахнув ворот пальто. - А ты не думай, что в Сеуле живут одни невежды, которые считают Пусан захолустьем. Конечно, я знаю о нём. - достаю блокнот со списком чайных напитков, которые планирую выпить. Выбираю один из них. - А друга твоего как звать? Что-то он молчит. - Я Ким Чон Иль. Местный. - парень грозно осматривает меня и мой фиолетовый блокнот с золотыми наклейками цветов. - Вот как… - вверх взмывает моя ладонь и шустро машет официанту. - Я Мин Сару. Учусь в Сеульском Национальном, который находится через дорогу. Прогуливаю занятия, пытаясь нормально поесть и напиться горячего чая. А вы чего? - официант прерывает меня, приближаясь к нашему странному столику. - Курицу в остром соусе, цезарь, молочный улун и мёд с имбирём, пожалуйста. Ещё можно кружку побольше и кипяток погорячее?... - официант медленно кивает, ухмыляясь парням напротив меня. Только бы он вовремя свалил, тоже напрашивается на подзатыльник. - Что-нибудь ещё? - он не снимает с лица эту неприятную кривизну и поворачивает голову в сторону парочки. - А нам американо. Покрепче. - а Чониль разговорился. - И погорячее? - сволочь такая, вы посмотрите. - Нет. Покрепче. Я уверена, что Чониль заметил и ухмылку, и говор официанта, но пропустил это мимо себя. На нём чётко и ясно написано: “Я не собираюсь опускаться до твоего уровня. Я даже руками не дотянусь”. - Почему ты носишь мужские часы, Мин Сару? - он отрывает глаза от своего телефона, откладывая его на край стола. Я бы спросила его: “почему мужские”? Но гравировка марки под стеклом кричит о исключительно мужском бренде наручных часов. О, это моя долгая история, ЧонИль. - Вообще-то, они не мои. Я их купила в подарок одному хорошему человеку. - рассматриваю чёрный кожаный ремешок и стальной циферблат. Они весьма мрачные, но не массивные, - Всё никак отдать не могу. - Вы долго с ним не виделись? - Мухён подхватил холодный энтузиазм своего сеульского друга. - Год. Год назад мы договаривались видеться каждый месяц. - я не могу так бездумно откровенничать о нём… - Раз договаривались, значит когда-нибудь увидитесь. - ему становится жарко и пальто летит на спинку диванчика. - У него есть другая, ты разве не понял? - Чониль убавляет звук звонящего сотового и пристально глядит в окно. - А ты мне нравился больше, когда молчал. - я вычёркиваю молочный улун из своего чайного списка. - Для меня никогда не было секретом, что у него есть любимая, но речь идёт не об этом. - Тем не менее, тебе больно говорить о нём, пусть и косвенно и о предмете, который мог бы принадлежать ему. Сразу губы поджимаешь, а глаза в сторону убегают. - Ты чё, “обмани меня” пересмотрел? - я поднимаю бровь, бросая блокнот в сумку. Мухён, не медля, заливается громким смехом, периодически отбивая собственную ладонь о грудь и плечо друга. А Чониль уже простил мне едкое замечание, заставившее его серьёзные слова, нацеленные конкретно на мои чувства, выглядеть смешными и нелепыми. - Я знаю, что не следует лезть к тебе в душу, но ты сама решилась раскрыть её нам обоим. - смелый, однако. - А я знаю, что ты хотел констатировать факт, но, по моей “открытой” душе, лучше уж просто поболтать со мной о незначительном. А ношу я эти часы, потому что они мне дороги, и я думаю, что если увижу его вдруг, где-нибудь на улице, по дороге в университет или домой, то обязательно подарю ему эти часы в знак своей благодарности. Только и всего. - Не стал бы носить часы с собой повсюду в надежде, что случайно встречу человека, которому они должны принадлежать. Это только расстраивает. - на наш стол приземляется пара тарелок, две чашки кофе и кружка “дымящегося” улуна. - Да ты душевная мазохистка, Мин Сару. - Он хотел сказать страдалица, Сару. - МуХён вежливо приставляет ближе ко мне тарелку курицы, - Поешьте хорошо. Сегодня замечательный день. У меня появился ещё один друг. Мы принялись кто за еду, кто за питьё, а я задумалась над словами Чона. Он прав? Я намеренно поступаю тем образом, который доставит мне больше боли и страданий? Возможно… но сейчас я не готова признать этот вариант. Сразу после того как мы доели, я ушла. Не знаю, с какой целью и куда, но ушла. Мы обменялись контактами, так что не потеряемся. Я впервые встречаю незнакомца, заставляющего меня задуматься над своей жизнью и её проживанием. Над моими поступками и укладом жизни, ведь я всегда делаю только то, что сама считаю нужным, даже если решаюсь по прошествии долгого времени. Ну нет. Приехали. Сейчас начнётся: “Я не такая, как мне быть? Что я сделала не так? Почему до сих пор не встретилась с Хосоком? Почему не находишь времени и сил откровенно поговорить с Сокджином?” Не, давайте-ка остановимся на этом. Я разберусь со своими мыслями, которых не слышала уже пару месяцев. Мне осталось чуть потерпеть до заслуженного отдыха и смочь пройти через дебри проблем. Причём, они даже не были решены. Я лишь отложила их на бессрочное количество времени. На какую-то свою особенную вечность. Я не хочу, чтобы мне снова было тяжело и больно. Я не оправилась...