Убийство по дружбе.

- Ну как тебе наша идея? По-моему, неплохо. - я подмерзаю на холоде и собираюсь обратно в комнату. - Очень даже неплохо. Давно я вас всех не видел, сколько не общался, не спрашивал домашних заданий… были времена. - я рассказала ему о встрече ребят. - Учитель в тебе никогда не исчезнет, Сокджин. - закрываю за собой балконную дверь. - Ты права. Это навсегда. - он выдыхает в динамик, но это не режет слух, а напоминает о том, что у него был тяжёлый день. - Ты устал сегодня, наверное? Езжай домой, прими горячий душ, отдохни до завтрашнего утра. Тебе это пойдёт на пользу. - Спасибо за волнение, Сару. Но пойдёт мне на пользу лишь наша с тобой встреча. Увидимся в пятницу? - в его голосе резвится толика трепета и нетерпения. - Неужели… я услышала это! - а я не скрываю своего восторга, - Вот мы с тобой разгуляемся, Джини! Ты себе не представляешь. - У меня больше нет возможности отказаться? - Ты ещё о повторе просить будешь. - Значит - нет. - мне снова удалось развеселить его. Мы попрощались на счастливой ноте, и теперь я могу уснуть с умиротворённой душой и спокойными мыслями. Джин всегда приводит моё тело и душу в порядок, создавая гармонию и мир. Я ценю его за это ещё больше. Мы договорились встретиться в пятницу вечером, чтобы спокойно посидеть и поболтать перед встречей с ребятами. Я уверена, что он жаждет всего этого не меньше моего, но не уверена в его окончательном решение. Почему-то мне кажется, что он не придёт в самый последний момент. Не думаю, что взрослый мужчина будет комфортно чувствовать себя среди ещё совсем молодых людей, которые недавно являлись его учениками. Впрочем, решать не мне. Мин может только надеяться и ждать. Я, укутанная тёплой кофтой и пижамными штанами, вхожу в комнату после душа. Сейчас настал период, когда мои мысли свободны и вольны. Я могу думать о чём угодно в независимости от окружающего меня. Не включая прикроватный торшер, я сначала усаживаюсь на край безумно мягкой кровати, а позже с ногами забираюсь на её середину. Я не стала прикрывать балконную дверь, а решила, что ночной воздух будет тщательнее и бережнее охранять мои хрупкие сны. Устроившись на спине поудобнее, я рассматриваю едва видимый потолок и ощущаю своё спокойствие. Как мне тебя не хватало, родимый… Да, в голове всплыл твой образ. Мне не верится, что скоро я увижу его, а может и прикоснусь… Поговорю, спрошу про его жизнь, наполненную самым разнообразным, тёплым и незабываемым. Я наконец отдам эти часы, которые уже слишком долго находятся у меня, залежались... Я немного вытягиваю перед собой руки, включаю телефон, разблокировав экран, и уже по инерции открываю галерею, в которой под паролем таится папка с одной лишь фотографией. С твоей фотографией, Хосок. Если бы меня спросили, что она здесь делает, я бы никогда не ответила, смутившись до невозможности. Но если бы ты задал мне этот вопрос, я бы могла говорить часами об этом. Я бы рассказала, что чувствую к тебе, и куда эти чувства ведут меня, что привносят в мою жизнь, какие силы придаёт моей душе. Как я берегу эту фотографию не только у себя в телефоне, но и в сердце, в голове, просматривая ежедневно, не делая лишних движений. Она всегда со мной, куда бы я ни делась, куда бы ни пошла. Проливая слёзы каждый день, думая о тебе, я всё ещё могу улыбаться. Я думаю о тебе постоянно. Было время, когда я не была уверена, но ты меня успокоил. И теперь нет никакого сомнения, что ты проник в моё сердце. И я лежу здесь, в постели, утопая целиком и полностью, потому что мне лучше побыть одной. Если я не могу сейчас быть с тобой, я погашу надежду, но не перестану ждать тебя, милый. Никогда. И так я засыпаю уже год. С мыслями о Хосоке, его улыбкой перед закрытыми глазами, с телефоном в руках. Я стала сентиментальной. Той, которая ищет знаки в любом случае, в любом действии и слове. Хотя бы крошечный, но символ шанса, который я смогу использовать, и пойму, что не оплошаю. Это правда очень трудно - жить вот так. Но я по-другому не умею, по-другому не хочу, потому что уже привязалась к водному образу, родному и любимому, но гонимому действительностью. - Вот так просто повернулась и нахамила ребятам? - Сокджин расплачивается карточкой за наши напитки. - Не просто, а спровоцированная невоспитанностью молодого поколения. Я младше них, и уже понимаю, что такого делать не стоит. - забираю наши стаканы и ухожу вперёд. - От твоей злости снова страдают люди, Мин Сару. Со стороны милая, нежная девочка с розовыми щеками и губами, пахнущая вишней, а в душе настоящий дьявол. - он открывает передо мной дверь, рукой обогнув моё тело. - И сделал комплимент, и унизил. Ты же знаешь, что такие девчонки могут натворить, так почему болтаешь всякие гадости? Ненормальный. - Поэтому и болтаю, Сару. Я хочу видеть твоего дьявола. Это одна из твоих сторон, от которой так просто не избавишься. - да уж, странно слышать от него такое, после наших ссор и всевозможных стычек. - Я не одна грешна, ведь ты тоже любишь выпускать свою чертовщину на прогулку. Но и твоя чертовщина точно святая. - Не похоже на упрёк. - приглашает сесть в машину, - Я не идеален, Сару. Далеко не идеален. Пока Сокджин обходит машину, я думаю, что он сморозил чепуху. Сокджин и не идеален? Да это синонимы в моём словаре. А вы могли думать иначе? - Куда поедем? - привычные движения, заученные обоими. - Понятия не имею. Только подальше от всего. Увези меня далеко, Джин. - я полностью открываю окно, забывая про холодный ветер… - С удовольствием. Он выезжает на дорогу, вжимая педаль газа в пол. Машина в короткие секунды ускоряется, увеличивая цифры на спидометре больше допустимого, но Джин не печётся о штрафах и прочем. Ему хочется больше, дальше, быстрее… - А ты когда-нибудь уходил от погони, Спиди-гонщик, что так уверенно несёшься вперёд? - пристёгиваю ремень безопасности, ещё раз взглянув на непостоянные стрелки. - Моя малышка попросила быстро, а я не могу ей отказать. Это не в моих силах. - он сворачивает на пустую трассу, ведущую за город. Здесь пустота и кромешная тьма, одинокие деревья, сливающиеся воедино, а ещё - мы. Мы и никого больше… Я громко хохочу, высовывая руку за пределы салона, и ловлю непрекращающиеся потоки буйного ветра. Я чувствую себя лучше всех в этом мире, благодаря моему Сокджину. Я жива, потому что он помогает мне делать это. Его счастливое лицо, когда он расслабил руки на руле, когда освободился от оков, когда почувствовал настоящую скорость и помчался далеко, в никуда… это бесценно. - Понравилось? - он отпивает из своего бумажного стакана. - Безумно… как я раньше не догадалась тебя попросить, - повторяю за ним, - Спасибо, Джини. - Машина и существует для скорости, ради скорости. Иначе незачем было её создавать. - откидывается на кресло. - Слышали бы тебя тысячи тех, кто никогда не превышал восьмидесяти километров в час. - я прижимаюсь ближе к открытому окну, стараясь разглядеть в темноте город, над которым мы возвышаемся. - Как ты жил всё это время? Расскажи, я не знаю. Сокджин глубоко вздыхает, огорчённо посмотрев на меня. - Жил, как мог. - Страшно слышать это. - я отпрянула от окна, приблизившись к нему, но не касаясь. - И она не помогла тебе? - Она больше не рядом со мной, Сару. Мы теперь не вместе. - я давлю на него, а под этим давлением он не сможет ничего утаить. - Прости. Мне жаль. - правым плечом упираюсь в кресло, смягчая свой взгляд. - Мы оба запутались. Натворили недопустимых вещей, соврали многим… Из-за этого наши отношения сошли на нет. - как это вышло?... - Очень сложно увидеть важное, когда вокруг столько всего происходит. Такое оставляет меня на месте, не позволяет двигаться. А я не люблю этого, ты же знаешь. Никогда до этих пор он со мной так не откровенничал. - Теперь мы одиноки вдвоём. - я легко улыбаюсь ему. - И кто сказал, что это плохо? Во всём существуют свои преимущества. И я поддержу тебя, Сокджин. Расставание всегда даётся трудно, где набраться сил после разрушения… - кладу руку на его гладкую щёку, пока он печально перебирает и разбирает, и собирает меня… он раскрывает во мне страницы записанного без слов, а я хочу открыться ему ещё больше. Мужчина не скрывает своего желания коснуться меня. Но он ничего не делает, а просто смотрит на меня, в меня… Девушку же накрывает острое вожделение. Её распирает от тепла и приятного раздражения внутри тела. Я желаю большего, чем могу себе позволить. - Каково это, Сокджин? - Что?... - он видит, видит… и знает. - Хотеть прикоснуться, пожелать другого, такого близкого, недоступного? Какова нужда поцеловать, стать ближе? - как подавить это в себе?... - Хуже удушья… Тебя закапывают заживо твоими же чувствами, которые ты не способна заглушить. Будь я волен, я бы всегда предавался своим истинным желаниям, но я ограничен до боли внутри. - он сдерживается, брыкается, но сдерживается… - Покажи мне. Я хочу почувствовать. - как стерпеть?...