Убийство по дружбе.

- Почему ты молчишь? - Хосок за рулём так тих и беспристрастен… - Я могу задать тебе вопрос о том, куда мы едем и зачем, но ты, прежде чем ответить, перевернёшь всё внутри себя, что вытрясет душу. Ты подумаешь о тех, кто мог бы видеть Охи до того, как она пропала, подумаешь о том, почему она это сделала, даже не предупредив. Зачем тревожить тебя, если мы сможем разобраться со всем, пребывая в тишине? - я головой соприкасаясь с холодным стеклом, которое запотевает благодаря моему ровному дыханию. - Я не прав, Сару. Ты решилась помочь мне, а я оставляю тебя в неведении. - не смотрит, - Мне стыдно за себя и стыдно за нас с Охи. Я должен рассказать тебе всё, но ничего не могу. У меня язык не поворачивается. - Вы же не людей убивали. - я устала, я опустошилась. - Не людей. - он сворачивает, и наша машина скрывается за поворотом, - Мы убивали самих себя, отчего не легче. Мы… - Знаешь, - я прерываю его, выпрямляя спину, - Если ты ещё не готов, то и не надо мне рассказывать. Когда наступит время, то я выслушаю без осуждающих взглядов и лишних слов. Не заставляй себя вспоминать те дни, они приносят тебе больше боли, чем кажется с моей стороны. - кажется, я и сама боюсь услышать его. - Ты святая, Мин Сару. Ещё никто не понимал меня так хорошо. - он слабо улыбается, с облегчением выдыхая. Ему и правда редко удавалось добиться понимания, особенно со стороны Охи. Будто я сначала пристегнула его наручниками к батареи и направила на глаза слепящий искусственный свет, чтобы он выложил все свои карты, но тут же передумала и оставила его в покое, выпустив на свободу. До подходящих времён. И всё-таки, этому парню нужно быть поаккуратнее со словами. Они цепляют меня, по кусочкам возвращая утраченную надежду. А нам не это необходимо… Нам, но не мне. Так, Мин. Постарайся спрятать и забыть все свои искренние, нежные, девичьи, сладкие думы и помогай. Это единственное, что ты сейчас должна делать. - Ты голодна? - притормаживает перед пешеходным переходом. - Аппетит пропал. - с таким темпом… - Извини, но нам всё равно придётся заехать в кафе. - он хмурит брови, щёлкая по экрану сотового. - Если придётся, то поехали. - я настораживаюсь. Как в такой момент он о кафе думает?... Мы припарковались около старенького кафе. Не самое оживлённое, то бишь и не самое популярное. И люди там… мрачные, угрюмые, сидят, насторожившись, оглядываясь по сторонам. Их чёрные и серые одежды не привлекают особого внимания, но они до невозможности подозрительные и пугливые. Да, многие из них сидят расслабленно, но если со стола упадёт салфетка, кажется, будто вскочат с места и наставят на тебя пистолет. Я наглядно объяснила?... Моё первое впечатление, вот каково оно… И знаете, меня это не радует. Я, конечно же, настраивала себя на всякое, но промахнулась. - Не буду спрашивать, куда ты меня привёл… - снимаю куртку, вешая её на спинку стула. - Молодец, Сару. Это хорошая идея. Здесь лучше лишнего не болтать. - присаживается напротив. Что за криминальное чтиво… Я поправляю ремень и, поднимая голову, замечаю будоражащий взгляд Хосока. Он глядит на меня пристально, спрашивая о чём-то, и я не понимаю этого. Его глаза потухли теперь. Нет в них блеска, нет ласки и нежности, которые я раньше наблюдала, в которые когда-то влюбилась. Он не перебегает своими расширяющимися зрачками из одного глаза в другой, Хосок не любит смущать ещё больше, что часто делает Сокджин. Я напряглась и вылупилась на него, как на убийцу, который загнал в угол жертву и уже готов вонзить в моё дрожащее тело острый нож. Я могла не сталкиваться с его взглядом, могла вовремя отвести свой, но я задержалась… Где найти силы, чтобы оторваться? Моим мучениям нет и не будет конца, если он продолжит восполнять то, от чего я старательно избавлялась. Отпусти меня. - Что?... - в горле пересохло. Он молчит. Молчит и проникает взглядом, словно толстая игла вторгается в кожу. Нет, тебе не больно, но ты чувствуешь каждый миллиметр ледяной стали, проникающей в тебя. Неприятно ощущать чужое, ты отторгаешь это, противишься, а когда принимаешь… наслаждаешься. От неизвестности всегда становится страшно, и холодок бежит по спине, и кончики пальцев немеют, но мозг-то ещё должен соображать. Соображай, Сару. Не давай ему сделать это. - Что?! - я выкрикиваю, позже понимая, что сдалась. На нас то ли оборачиваются, то ли нет, я не понимаю! Я почти поднялась с места, едва оторвавшись от твёрдого стула. - Потрясающе, Сару, - он откидывается на спинку, ослабляя хватку взгляда, - Потрясающе. Ох мне бы сейчас поругаться как Ханыль. Я бы выдала целую кучу скверных слов, которые годами копила, ведя дружбу с ней. Это что за фокусы чёртовы… Издевательство. Голое издевательство, но он об этом даже не подозревает. - Чтоб мне провалиться… - мужчина лет тридцати. Обычная одежда: джинсы, кожаная куртка, под которой виднеется рубашка поло. - Это же Чон Хосок, - переводит взгляд на меня, - С другой прекрасной дамой и её прекрасными вскриками. - наигранно улыбается, усугубляя моё дерьмовое положение. - Каким ветром, красавец? Хосок добивался моего возгласа. Он хотел, чтобы я привлекла внимание. У них так принято? - Я пришёл поговорить. Время есть? - Хосок сидит крайне развязно: расслабив спину, раздвинув ноги. - Ты, Хосок, так и остался мелким засранцем. - он ухмыляется, осматривая вызывающую позу, - Но я всегда принимал тебя таким, какой ты есть, поэтому, конечно. Идём в мой кабинет. Хосок поднимается с места не спеша, надменно осматриваясь по сторонам. Он подходит ко мне, помогая встать из-за столика, а я вспоминаю его слова после встречи с тем клоуном. - А разве дама не останется здесь? Не выпьет вкусного чая? - мужчина оголяет меня своими грязными глазами. Я вжимаюсь в руку Хосока, на что он моментально обращает внимание. - Шутишь, наверное? Я здесь её не оставлю. - И твоя слабость к красивым девушкам такая же неизменная! Фантастика. Хоть что-то в этом тухлом мире не меняется. - продвигается вперёд. - Хосок… - я выдавливаю его имя и проглатываю всё остальное. - Держись меня. - он уводит меня за собой в темноту и неизвестность. От каждого звука, скрипа мне не по себе. Неприязнь во мне нарастает с каждым словом, произнесённым противным мужчиной. Он вызывает отвращение не у одной меня, потому что Хосок держится с ним очень осторожно и закрыто, до поры до времени. Он может задираться, может оскорбить движением, но этот человек не пытается обидеть его в ответ. Парень, от которого я и на шаг не отхожу, неуязвим сейчас, и я чётко ощущаю это. Он не боится этого человека и его людей, ему вообще плевать, что они из себя представляют и что творится в их голове. Он не подвергается давлению, потому что сам давит на них, прерывая и дерзя. Отсутствие уважения, полное пренебрежение этим сомнительным знакомством, которое когда-то произошло, дают ему преимущество, против которого никто не осмелиться пойти. - Ну и? Что стряслось? - Я бы задал тот же самый вопрос. - Да ладно, Хосоки. Что трудного в том, чтобы озвучить точный вопрос? - мужчина сидит за рабочим столом, на котором абсолютная пустота. - И не получить на него ответ? Прямота - не твоя отличительная черта. Ты любишь извиваться как змея, ехидничать, а позже - посылать к чёрту. - он упрям. - Рассказывай, Якён. Жду. - Что за ребёнок… Ты уже свою подружку напугал. - сволочь какая. Я сама кого хочешь напугаю, гад спесивый. Хосок лишь громко вздыхает в ответ. - Ладно. Это из-за Охи, верно? Невозможно не заметить, как Хосок поменялся в лице из-за её имени. Злость и остервенение в глазах сменяются болью и тихим ликованием: “Хоть кто-то знает о ней”. - Верно. Но я немного могу рассказать тебе. - он складывает руки на деревянном столе. - Я видел её сегодня ночью. Встречалась с одним из дилеров. - И? - он уже на грани. Спустя каких-то несколько секунд… - Вот именно, что нет “и”. Я больше ничего не знаю. - Хочешь сказать мне, что даже не подошёл к ней, не поздоровался? - он делает шаг вперёд. - Хосок, между нами не лучшие отношения, но тебе я никогда не врал, а тем более, если дело касается Охи. Это что, впервые происходит с ней? - Хосок молчит, краснея… - Не впервые. Мы уже все привыкли к её выходкам, почему ты остаёшься таким слепым идиотом? - Не лги…! - удар по столу, от которого я почти глохну, - Какой же ты подлый, Якён. Зная, что это уже повторялось, зная, чем это кончается, ты позволил ей купить наркотики и уйти?! Действительно... действительно… - отчаяние перетекающее в бешенство, - Не впервые, Якён! Не впервые ты разбрасываешь камни, глыбы на моей дороге, чтобы я спотыкался. - Мальчик, какой же ты глупый… Если я молчу, когда ты распускаешь свой мерзкий язык, это не значит, что ты за пазухой у Христа. Такие, как ты, вообще по земле ходить не должны. Убирайся отсюда. Я понятия не имею, где снова шляется твоя Охи. - Закрой рот, - Хосок ударяет ногой о край стола, который моментально врезается в живот сидящего. - Сукин ты сын… - он хрипит, тяжело выговаривая, - Ушёл громко, пришёл не тише. - Проблемы, директор? - высокий мужчина крепкого телосложения заходит в кабинет, дыша мне в спину. Я чувствую животный ужас, с которым уже долгое время не могу совладать. - Выведешь их отсюда буквально через пять минуточек. - он сплёвывает на пол. - Когда-нибудь ты воспитаешь сам себя, ещё приползёшь на коленях, дрянь. - он отодвигает от себя стол одним рывком тела и рук. Противный скрип проносится по воздуху. - Как же тебе повезло, что твой папаша любит тебя. Да ты просто не представляешь! - кричит, - И меня это бесит… Ох как бесит, Хосоки. Отец покрывает сынка, позволяет ему вести себя, подобно королю всего мира. Спасибо ему, - закрывает глаза, вдыхает, - Иначе я бы пристрелил тебя здесь, не задумываясь, а твоя подружка давно бы стонала под моими парнями без передышки. Я делаю непроизвольный шаг назад, а моё сердце уже не сможет успокоиться. Дыхание учащается, сбивается, пропадает - я всем своим телом чувствую, что мы должны немедленно уходить отсюда. А я бы бежала, стирая кожу на своих ногах. - Загляни в казино. Там нароешь чего. - кидает на стол визитку. - И за подружкой следи тщательнее. Кто знает. - он подмигивает мне...