Убийство по дружбе.

- И что теперь?... - я внутренне дрожу. Последние слова того мужчины застали меня врасплох, и я уже благодарна отцу Хосока, что моего одноклассника не застрелили, а меня, как подстилку, не подложили под неизвестно кого. Не пожелаю вам услышать подобное, а потом ещё и получить в ответ подмигивание, от которого челюсть сводит. - Теперь… теперь мы взглянем в лицо реальности. - заводит машину, - Мы не бронебойные ребята из американского боевика, - соглашусь, - Мы не бессмертны, и мы… я не должен так шуметь. - он подавлен своим поведением. Если бы он был сдержаннее, мы бы могли получить больше информации о Охи, - Когда он произнёс её имя, я забыл себя. У меня перед глазами всё размылось и появился чёрный туман, где никого не разглядеть. Я отключил свою голову, перестал думать и подверг опасности тебя. - Мы уже поставили себе задачу, начали продвигаться, сделав решительные шаги. Поздно думать о том, чего я испугалась и чему ты там меня подверг. Я взрослый человек, Хосок, и я могу принять решение, от которого не стану отступать. Понимаю, что тебе сложно ещё и за мной приглядывать, постоянно опасаясь, но попробуй забыть, что я рядом. Принимай меня как должное. - Снова ты меня успокаиваешь. - улыбается, - Я не хочу, чтобы это входило в привычку. - Поэтому я и сказала тебе то, что сказала. - улыбаюсь в ответ. Обстановка разрядилась, что вселяет уверенность на лучшее. - Сару, у тебя кровь пошла, - он замечает мою неловкость. - Стоит пропустить приём таблеток, а потом переволноваться и - сюрприз. - достаю бумажные салфетки, утирая след над губой. - Тебе нехорошо? Заедем купить воды? - Так, стоп. Я же сказала: забудь про меня. - отворачиваюсь его профиля, чтобы закончить со своей проблемой. Мне удалось отставить чувства на второй план. Во время разговора в том пустом и одиноком кабинете, стены которого накалились, я действительно поняла, почему стояла там, выслушивая гадости. Я стояла там не потому, что Хосок позвонил мне, я пошла за ним не потому, что люблю его, я пошла не из-за того, что у меня появилась возможность, ведь он одинок на короткое время, а потому, что хочу отыскать Охи. Потому, что он не может существовать без неё, потому что любит всем сердцем эту отстранённую девушку. И потому, что она - моя подруга, которая доверяет мне. Потому что всегда интересовалась моими делами, помогала и пускала в свою жизнь, наполненную громкой тишиной и отчаянной любовью. И если она сделала это, то я обязана найти и вернуть её домой. Дружба имеет для меня особое значение. Понятие о ней - это пример родителей, их воспитание и моя собственная выдержка. Моральные ценности стары как мир, и я не думала и не подумаю отказаться от них. Отец учил меня: “Раз так случилось, что твой друг попал в беду, то помоги ему, если ты и себя считаешь настоящим другом”. Он не говорил, что я должна искать в этом выгоду, потому что если выручу друга сейчас, то он предложит свою помощь позже. Он никогда не говорил, что я должна предать своего друга в отместку, если он предал меня раньше. Он также не говорил, что я должна всегда думать в угоду себе, если дело касается нас обоих. Но он всегда твердил, что друг может стать величайшим и злейшим врагом, и в этом буду виновата я, потому что вовремя не услышала его крик о помощи. А вот про любовь он говорит так: “Если ты создана для него, а он для тебя, то никуда вы от друг друга не уйдёте. Вы связаны. Ведь у каждого человека всё по паре. И у сердца есть своя пара”. Странно, но я помню эту фразу, каждое её слово, до сих пор. Он повторил это единожды, когда я была совсем юной, и когда я впервые поняла, что мне нравится мальчик, а мой отец настолько серьёзно отнёсся к этому, что принял меня за сознательного человека, который уже понимает пусть и не всё, но многое в этой жизни, с которым надо говорить по-взрослому. Отец считает, что любовь - это судьба, а дружба - твои труд, терпение и старания, проверяемые мучительными и долгими испытаниями. И если ты прошёл их, то можешь гордиться собой, крепкий орешек. - Мы поедем в казино? - проглатываю горькую таблетку, которая поможет мне на несколько часов. - Да, в этом месте точно должны знать про Охи. - его левая рука придерживает руль, а пальцы правой накрыли губы и подбородок, - Заедем в магазин одежды. В таком виде нас не пропустят. - Ты говорил, что мы не в боевике, но, по-моему, всё в стиле американских фильмов про ограбления и стрельбу. - Не исключаю, но это уж точно на кино не подходит. Угроза, преследующая Охи реальнее всего этого. - он не станет изменять своей серьёзности. - Я не аккуратна со словами. Не обращай внимания. - почувствовав лёгкий налёт стыда, я намереваюсь продолжить разговор, - Хосок, почему она начала принимать наркотики снова? Почему она вообще начала их принимать? - Долгая и запутанная история… - наконец убирает руку от лица, - Её проблемы с родителями не знали ни конца, ни края. Она вечно ругалась с ними, цеплялась за каждое слово, лишь бы доказать свою правоту, спорила до последнего и уходила, громко хлопая входной дверью, - на неё непохоже. - Естественно, она отдалялась от дома ещё больше, стала проводить всё своё свободное время со мной, ночевала у меня, много читала перед сном, лёжа на моей постели, - похоже, ему дороги те времена, - Как-то я завёл разговор о её семье, спросил, почему она больше не хочет с ними видеться, а она всё молчала и нервничала. Тогда я подумал, что стоит влезть в семейные дела, и позвонил её отцу. Это был опрометчивый поступок, но тогда я думал, что только так смогу заново построить крепкий мост между моей Охи и её родными. Оказалось, что он навёл обо мне справки, будучи даже не знаком со мной. Сделал определённые выводы, начитавшись историй про моего отца, который не блещет благородностью и законопослушностью. Хотя, между ними различия не особо большие. Отец Охи ведёт бизнес, умудряясь воровать у конкурентов, подставляя их, а мой этого не скрывает, с лёгкостью управляясь с “подводными течениями”. И от этой “честности” её папа взбесился. Он посчитал меня отродьем, нечистым мальцом, смеющим дотрагиваться до его дочери своими руками, которые уже давно по локоть в крови. Не зря говорят, что грехи родителей перепадают на детей и преследуют их. Я испытал это на собственной шкуре. Меня никто не стал слушать, да и я не пытался стать услышанным, а просто хотел вернуть её в семью, потому что осознавал, насколько она в этом нуждается, и мне было плевать, что я в чёрном списке у её отца с "правильными" принципами и правилами жизни. И это случилось, но только не так, как я предполагал. - а вот теперь я думаю, что не стоило мне заводить этот разговор, - В одну ночь, когда Охи снова осталась у меня, он ворвался в мою квартиру, почти снеся дверь с петель. Я спал в зале, когда понял, что он уже волочит Охи по полу. Схватив за волосы, он стащил её с кровати, она кричала так громко, плакала навзрыд… Я, не думая, вскочил, попытался вырвать её из отцовских рук, но она, красная и запуганная, поднявшись на ноги, сказала мне отойти от неё. Она была зла на меня, Сару. Она буквально проклинала меня своим взглядом, безжалостно корила за приход своего отца, за то унижение, которое она потерпела, упавши на пол передо мной. И она ушла. Ушла за своим отцом, не звоня и не появляясь пару недель. - Это ужасно… - в моей вселенной не существует таких родителей… я отказываюсь понимать это. - А когда она появилась, то я был готов горы свернуть. Да и она выглядела счастливой, беззаботной и оправившейся от былых проблем, а потом я узнал, что ей помогло в этом, - тормозит около салона одежды. - Это нам подойдёт. - выключает зажигание. - Нам предоставят одежду напрокат, а завтра всё вернём обратно. - не закончив свой тяжёлый рассказ, он с грустной ухмылкой выходит из машины. - А когда-то меня назвали мазохисткой… - пролетевшая мысль стала непонятной мне. Мы входим в торговый центр, и Хосок умело ведёт меня в один из бутиков. - Тебе требуется помощь консультанта или сама справишься? - он расстёгивает куртку и осматривается, будто был здесь не один раз. И даже не два. - Мой выпускной уже прошёл, - повторяю за ним, - Теперь платья выбираются быстрее. - я устремляюсь к вешалкам и манекенам, на которых висят потрясающие платья. Да, это всё похоже на сказку, ну, если брать часть с одним только магазином, конечно. Когда я выбирала выпускное платье, которое надену единожды и скорее забуду про него, я ненавидела всё женское существо. Я не любительница ходить по магазинам, а выбор одежды, которая должна подходить тебе и по размеру, и по цвету, и по фасону - это сущий ужас, таить не стану. Я бы вообще не стала заходить в какое-то неизвестное мне казино, где полно таких же идиотов как Якён. Это не прибавляет мне радости, но зато даёт гарантию, что я и Хосок получим ответы на свои вопросы. - Я закончила. - Что? Так быстро? - Хосоку помогают застегнуть пиджак, и он с трудом поворачивается ко мне, - Но ты не одета, Сару. - он выдаёт смешок на выдохе. - А… надо сейчас это делать?... - я мну в руках платье за спиной. - Боже, это обязательно? - разворачиваюсь и иду обратно к примерочной. Ещё и в платьях расхаживать… Ничего. Думаю, это самая маленькая плата за спасение Охи. Из-за своей ребяческой вредности, я не успела отметить красоту Хосока. Конечно, для меня она и так безоговорочна, но костюмы тёмных и глубоких цветов ему идут больше любой другой одежды. Мне не часто удавалось видеть его в таком виде, но каждый момент я берегу в памяти… Моя прекрасная особенность. - Почему чёрное? - всё-таки решается расстегнуть пиджак, который отлично сел на него. - Я могу задать встречный вопрос. - встаю рядом с ним, глядя в огромное зеркало. - Чёрный - это классика, зачем экспериментировать. Не на праздник идём. - я словно даю ему опомниться, от чего Хосок виновата склоняет голову перед собственным отражением. - Господин Чон, Вы и Ваша дама прекрасно смотритесь вместе. - дама, дама… не давите на больное. - Будем надеяться, что не Вы одна так думаете. - он, меняясь в лице, снова смотрит на себя и уходит к кассе. Будто ему стало стыдно и противно от моих слов. Они были режущими, ранили самое сердце. Когда человек любит, когда он потерял любимого, когда пытается найти, то он слаб, чувствителен и груб сам с собой, и не оттого я понимаю его чувства?... Оттого. - Почему ты не обратился к отцу за помощью? Раз он знает этих людей, то должен знать и о Охи. - мои ноги сжимают новые туфли. - Вопрос, который ты задала мне, закрыт. Я не хочу впутываться в дела отца, а ведь если я приду к нему, то он так и сделает. Яблоко от яблони… Это сущая правда, Сару. И чтобы хоть немного угомонить свои гены и соблазны, я держусь от него подальше, чего не смог сделать раньше. - и какая разница в том, что мы делаем сейчас и в том, во что нас впутает его отец... - А как же мама?... - И моя мама должна быть в безопасности, она не просто так ушла от него. Нашей семье нелегко пришлось, но мы не единственные такие на белом свете. Справимся. - сквозь лобовое стекло я могу видеть яркие огни. Огни этого города, к которому я так холодна и безразлична. Снова ты расстраиваешь меня, блистая своей красотой?... До невозможности тоскливо видеть это, когда не можешь восхищаться. Когда Хосок остановится около казино, я попрошу его об одной маленькой услуге. Мне требуется, чтобы он оставил меня на некоторое время и дал поговорить с родителями. Я должна сделать это перед тем, как продолжить наши поиски и “приключения”. - Там не будет таких, как Якён. Таких прямолинейных и гадких, но буду похуже. Поэтому - будем осторожны. - поправляет воротник чёрной рубашки. - Я останусь здесь и позвоню родителям. Это ненадолго. - я сжимаю в руках мобильник, который был отключён пару часов. Он понимающе кивает и оставляет меня наедине. Я включаю телефон, не дожидаясь оповещений о пропущенных звонках и прочем, а просто набираю номер мамы, чтобы поскорее услышать её голос, который наверняка меня отчитает и всыплет по первое число. Слышу её дыхание… - Вы вернулись? - я весело спрашиваю, делая вид, что всё в порядке. - Да. И твоя записка на скорую руку на кухонном столе нас не привела в восторг, Мин Сару. Что происходит? - она больше обеспокоена, чем зла, но это, увы, ничего не меняет. - Мам, послушай, - я отчаянно вздыхаю, понимая, что мой театр провалился, - Так надо. Охи пропала, помнишь её? Я помогаю найти её, и не знаю, как долго это будет продолжаться. - будто это кого-то успокоит. Очнись, она - твоя мать. - А… родителей и полиции у нас в городе уже не существует или ты детективное агентство открыла? - а я всегда думала, кого мне напоминает Ханыль… - Ма… - Сару, это серьёзно! Ты заявляешь мне об этом так спокойно? Пропал человек. А вдруг её похитили? Вдруг действительно происходит что-то серьёзное? Ты всего лишь ребёнок, точно такой же, как и Охи. Ты ещё беззащитна, но то единственное, в чём ты сейчас сильна - это поддержка. Можешь ободрить её родных, Хосока и остальных, кто за неё переживает, но лезть на рожон… ты с ума сошла?... - Ты ошибаешься. Мои силы немного шире твоего видения, ма. Это для тебя я навсегда останусь ребёнком, но для себя я должна расти постоянно. Так дай мне возможность вырасти, принять решение, дай мне возможность просто найти свою подругу, которая попала в беду. Я найду её и вернусь домой. - мои доводы нескончаемы. - Сару, не везде существует справедливость, если ты об этом. И я не всегда обязана понимать тебя, тем более, если речь идёт о твоей безопасности. Не время вести разговоры о твоём росте. - она решительно заканчивает. - Я передаю трубку твоему отцу. И если он, такой же сумасшедший, оставит тебя там, то знай: я рассержена и агрессивна. - и я чувствую это… - Береги себя, взрослая. Я едва улыбаюсь, понимая, что маме нелегко сейчас вообще трубку из рук выпускать, но ей ничего другого не остаётся. Я не оставляю. - Дорогая, где ты? - родной, любимый голос… - Я сейчас же приеду за тобой. - Нет, пап. За мной незачем приезжать. - а по роже получить, Мин? - Что же ты такое говоришь, доченька? Говори адрес. Я заберу тебя домой, заканчивай геройствовать. - Отец, послушай. - не передать словами, сколько нежности и любви я испытываю к этому человеку, - Я понимаю всё то, что ты чувствуешь. Ты обязан приехать и забрать меня без разговоров - это твой родительский долг. Но, чтобы знать о том, что ты любишь меня больше жизни, тебе необязательно сейчас делать это, необязательно исполнять свой родительский долг, ты уже выполнил его. Выполнил, когда рассказывал мне о дружбе, о любви. Ты воспитал меня, и я знаю это, и я вижу, как похожа на тебя, вижу твою и мамину любовь в себе. И сейчас я прошу тебя: доверься мне, папа. Поверь, что я смогу найти Охи, потому что больше никто не сможет. Я не одна, со мной Хосок, и он защитит меня, я уверена в нём. Отпусти меня. Отпусти помочь моему другу, который нуждается в моей помощи. Я выхожу из машины в приподнятом настроении, легко хлопая дверью. - Как родители? - Хосок словно околачивается около чужой машины. -Я получила разрешение отца. И нагоняй от мамы. - меня обволакивает успокоение, пусть и кратковременное. - Сейчас я могу продолжать наше дело с чистой совестью и без войны в душе. - хотя кому я вру… - Если отец доверился тебе, то прежде всего - он доверился мне. - справедливо… хм. - Да, нехилая такая ответственность… - смеюсь себе поднос. - Тебе не жениться на мне, Хосок. Это всё, - развожу руками, не упуская и себя, - пустая трата времени, если мы продолжим стоять на месте. Идём. Я беру его под руку, откликаясь на приглашающие движения. Мы поднимаемся по небольшой лестницы и попадаем внутрь казино. Признаюсь, когда-то давненько мне хотелось побыть королевой бала. Хотелось быть окутанной любопытными взглядами, идти в длинном платье, чтобы едва раздвигать ноги, чувствовать рядом мужское плечо, но сейчас всё кажется менее желанным и приятным. И вообще - никто на нас не смотрит, разве что: изредка поглядывает. Мы не вишенка на вычурном тортике. Мы - очередная парочка, пришедшая за чем-нибудь своим. За чем-нибудь грязным, пошлым, за каким-нибудь грехом. Но наши истинные намерения благороднее всех мыслей, собранных воедино в этом огромном зале. - Хосок, - я сглатываю сладкую после жвачки слюну, боясь оглядываться. - Сару?... - а он смотрит прямо и уверенно. - Мне страшно. - иду рядом, почти прижавшись к нему полностью, не оставляя даже пару сантиметров. - И мне страшно. - он кладёт свою ладонь поверх моих пальцев, которыми я вжалась в его руку. - И больше мне страшно из-за силы твоей хватки, нежели из-за этой обстановки. - Прости, но сейчас я не в состоянии контролировать собственное тело. - я едва ослабляю пальцы. - Уж постарайся, иначе мы ненадолго здесь задержимся. - Именно это теперь обескураживает меня. - сейчас вовсе не хочется отпускать его. - А разговаривать со всеми можно? Или мне стоит забиться в угол и не высовывать носа? - Будь осмотрительна с ними. - С людьми вообще стоит быть внимательной. Мне подойдут такие условия. - я отпускаю его напряжённую руку и ухожу вправо. - До скорых встреч, мистер Чон. Я уверена, что Хосок сейчас находится на грани и его одолевает паника. Он не может бегать за мной и держать меня на коротком поводке, потому что я сама “напросилась” со своей помощью, хотя и отпускать меня в тьму всех этих людей - это не лучше. Но ему придётся сделать это в любом случае, а в свою очередь я постараюсь сделать всё для него и для Охи. Устав от моих глухих и безнадёжных ожиданий, я закрываю глаза и спрашиваю себя: почему все мои горизонты так далеки? Захожу в уборную, чтобы привести себя в порядок. Нет, не внешне. Хотя бы внутренне. Я смотрю в зеркало, и мне не нравится то, что я вижу. В отражении на меня смотрит незнакомка, которая любит, но одинока. Но до сих пор ищет любимого. - Давай, Сару. Я знаю, как ты чувствуешь себя, - провожу пальцами по горячей щеке и губам, - Но тебе придётся пройти через это, ты в курсе?... - жалко улыбаюсь сама себе и ухожу прочь. Никогда раньше не бывала в казино. И здесь красиво, знаете ли. Ну, как обычно бывает: покерные столы (и не только покерные), карты, люди, карты, люди, карты и дым. Куча дыма, который будто искриться, возвышаясь над макушками. Я усаживаюсь за первый попавшийся стол. Я так понимаю, исходя из своих скромных азартных знаний, что это рулетка. - А фишки? - я мгновенно оборачиваюсь на бархатный голос, который успел понравится мне. - Фишки?... - я придерживаю свой клатч, а мои брови достигают запредельных высот. - Фишки, которые будут выступать вашими деньгами. - он широко улыбается и попутно смеётся, улавливая новичка. - А, такие фишки… - я люблю чесать затылок, и сейчас не изменяю привычке, едва не портя свою причёску. Ты больше не в школе, Мин. Угомонись. - А где они? - он и так уже думает, что ты полный профан в этом деле, так почему же не ухудшить ситуацию? И мужчина смеётся ещё больше и заразительнее. Я, конечно же, лишь глупо хихикаю, пытаясь поспевать за его тактом, но куда мне. - Вы милая. - белоснежная улыбка сменяет смех. - Вам фишки купить? - Хотите рискнуть? Ведь пару секунд назад я даже не знала, что такое фишки. - мои пунцовые щёки навряд ли будут видны под слоем румян и тусклом свете, но знайте: мне стыдно. - А теперь я задумался, - до этого он сидел расслабленно, как-то даже по-хозяйски, но теперь он величественно выпрямляет спину и поправляет тёмно-синий пиджак. - Но не передумал. - уверенно встаёт на ноги и подаёт мне свою ладонь. - О Синнам. - Мин Сару, - я вкладываю свою ладонь и ощущаю осторожную силу в пальцах. - Я только в азартном плохо разбираюсь, Вы не подумайте. - я ступаю на землю. - Я не смеялся над Вашим незнанием. Я смеялся над тем, как Вы реагируете на незнакомое и чуждое. Такое чистое удивление я давно не встречал. - Я ещё и не такое вытворяю… - шепчу я себе под нос и куда-то устремляюсь с этим мужчиной. Ну что там по стандартам? Высокий - да, галантный - естественно, красивый - определённо, но его очарование больше в том, как он моментально располагает к себе. - И зачем же Вы тогда пришли сюда? - я слышу его хорошо, несмотря на гулкие разговоры. - Всё случается впервые. Да и я наслышана об этом месте. Друзья подсказали. - Друзья? Плохие у Вас друзья, Сару. Я бы уже давно бежал от них. - Сбегать - не по моей части. - самолюбие у меня на высоте. - Уверенность - это неплохо, но и не похвально. - Я готова поспорить. - платье приятно касается моей кожи, пока я делаю маленькие и размеренные шаги. - Уверенность перекрывает разум, потому что зачастую уверенность - это больше эмоция, ежели понимание всех своих достоинств. Или не готова? - Уверенность может быть глупостью, а может быть и прелестным оружием. Но мы не об этом, - он останавливается, - Сыграем? - его приглашающая ладонь указывает на отдалённый от остальных стол. За ним восседают пятеро мужчин, и меня уже распирает изнутри волнение. Куда я снова впутаюсь сейчас?...