Убийство по дружбе.

- Не скажу, что мои навыки улучшились, пока я шла с другого конца зала. - я скромно покачиваюсь в стороне. - Мне подсознание подсказывает, что Вы не просто так пришли сюда. И я бы рекомендовал воспользоваться возможностью, которая предоставляется Вам. - с чего ему говорить мне об этом? - Я не понимаю. - Не надо понимать. Мы сыграем в паре. Вы не против стать моей напарницей? Я в замешательстве, но, на мгновение вспомнив истинную причину и цель своего прихода, успокаиваюсь. Хосок неподалёку. Он где-то рядом со мной. - Вы правы. Никогда не поздно начать. - сегодня мне предстоит играть роль личности, которая должна на время заменить настоящую Сару. А может и не должна вовсе... Некогда бояться, некогда думать. Мои минуты рассчитаны на действия. Мы присаживаемся за стол, который полон мрачных лиц. Но когда среди них появляется молодая девушка, эти лица приобретают нечто живое и заинтересованное. Чего же может быть удивительного в этом. Как ни крути: внимание женщины - потребность мужчины. И кто не захочет получить его? - Добрый вечер, господа. - я подаю голос, который настроен на решительный тон. - И Вам. - один из них отвечает за всех, - Синнам, с нами наконец будет восседать женщина с манерами? - Разве она похожа на женщину? - мой спутник тут же отвечает. - Взгляни в её глаза, откуда там женщина? Юная девочка, у которой живо блестят глаза, которая растерялась при виде взрослых мужчин. Молоко на губах ещё не обсохло. - он говорит негромко и ровно, один раз взглянув на меня. Что говорить в таких ситуациях? Я и не напрашивалась на звание роковой женщины, но почему же мне стало стыдно и неловко за себя? - Я думала, что непринято обсуждать девушку в её присутствие. Не по-мужски выходит. - не на ту напали. - Не обсохло. - ещё один поднимает на меня голову, оторвавшись от полного бокала. - Мы не со зла, Сару. Не держи обиды. - Синнам забирает свои карты и раскрывает их так, чтобы масти было видно только нам двоим. - Я бы не хотела мешать вашей игре, - немного отстраняюсь от стола, - Но у меня есть вопрос. - Естественно. - мужчина, на котором повязан бордовый галстук, приближает к себе карты. - Здесь ведь продают наркотики? - я думаю, что Хосок уже натирает мне верёвку мылом. - Вот так и сразу. - он ухмыляется и даже не смотрит. Недостойна я его глаз. - Вы, малолетки, все такие зависимые и шустрые? - кто-бы сомневался... - Мы? Как это понимать? - Понимай, что ты не одна, кто пытается покупать здесь наркотики. Но, в отличие от тебя, они делают это более... молча. - Учиться никогда не помешает. И у кого же мне спросить совета? - я почти у цели. Это могла быть Охи! - А у кого хочешь? - бордовый узел ослабляется. - Девушка. Невысокая, худенькая, и выглядит довольно хрупко, с длинными чёрными волосами, глаза... пустые и потерянные. - А имя есть у неё? - Юн Охи. - от волнения я кладу сумку на край игрального стола. - У этой точно найдёшь чему поучиться. - грозный делает ход. - Она заходила ночью к нам повеселиться. Только вот... зачем она тебе? - Если спрашиваю, значит нужна. - Глупо. Пришла, задаёшь вопросы, а сама не желаешь ответить на встречные? Не по-человечески. - Синнам молчит, погрузившись в игру. - Не думаю, что это слово актуально здесь. Где она? - Хосок, почему же ты не предупредил свою девочку, куда привёл её? Я мгновенно оборачиваюсь и вижу Хосока, который стоит за моей спиной, взглядом презирая всех сидящих. - Лучше отвечай. Она задала правильный вопрос. - он подходит ближе ко мне так, что я могу ощущать его разъярённое дыхание. Только не смей сейчас злиться. Умоляю. - Лучше не так. Лучше будет, если мы всё устроим по-честному. - галстук снова связан в петлю. К игре готов. - По-честному ты можешь только врать. - Хосок. Не надо. - Как же так, Чон. Про чужие грехи помним, а свои забываем? Ты очень предсказуемым стал. Как отец? Ещё жив? - К твоему несчастью, Кисон. - у бордового галстука есть имя. - Я не буду играть с тобой. Ты видел Охи, и я уже давно узнал об этом. Не очень трудно облегчить всем вечер ответом, а потом продолжать отсиживать свой зад на одном месте. - Синнам. - мой "напарник" поднимается с места, хватая мою сумку и оборачивая её ремешок вокруг моей шеи. Я словно познала все прелести этой жизни в один миг. Он крепко стянул искусственную кожу, пока я пальцами пытаюсь ухватить его ловкие руки. Моё тело неукротимо дрожит, пока высокий стул балансирует на двух задних ножках. - Прекрати! - Хосок пытается высвободить меня, но другой мужчина с силой тянет его назад за края пиджака. - Ещё шаг, и её больше никто и никогда не найдёт. Ослабь. - Кисон пальцами указывает на меня. Я делаю громкий и прерывистый вдох, благодаря которому перед глазами всё распухает и плывёт. Никто не посмотрел на нас, никто не испугался, потому что всё происходящее находится в порядке вещей. - Я всё понимаю, золотой мальчик. Тебе можно многое из-за твоего "воспитания", но нельзя проявлять полное отсутствие уважения к старшим. И мне совершенно надоело, что одна твоя баба больше похожа на живой труп, который с большим удовольствием торчит от наркоты, а друга твоя... девушка пытается задавать вопросы, но она не может делать этого просто так. Око за око, понимаешь? Я всего лишь прошу своё око - сыграть в игру. - Знаю я твои игры. Пошёл ты. - не сдержан. Чёрт, как же он не сдержан! - Синнам... - он выдыхает, будто ужасно устал от нас и наших разговоров. И кожа снова стягивается. Мои руки по-прежнему пытаются избавить меня от мучительных объятий, но я настолько слаба, что даже мои ноги перестают брыкаться. - Хосок... - я тяну к нему свою ладонь, - Сыграй с ним... Умоляю! - я почти хриплю, чувствуя как мои косточки в горле упираются в ремень. - Урод...Отпусти же ты её! - но Кисон лишь водит бровями. - Я сыграю! Сыграю! - Умный мальчик. Синнам резко отпускает меня, и я падаю вместе со стулом на пол, приземляясь в руки Хосока. - Я вытащу нас отсюда. Вытащу, Сару. - он проводит по моей щеке похолодевшими и влажными пальцами. - Не вытаскивай... - мне до невозможности больно дышать, поэтому лёгкие вовсю кричат мне о недостатке кислорода, судорожно сжимаясь внутри. - Найди... найди Охи и забудь про меня. Мне не больно. - я чувствую теплоту на губах, и на несколько миллиметров раскрывая их, я пускаю в рот кислое железо и неприятную вязкость. Кровь пошла... мне бы не умереть, но в его руках это не страшно... Последнее, что я помню - это лицо до смерти напуганного Хосока, который готов разорвать каждого на своём пути. Он не знает, куда ему деваться, потому что чувства делят его напополам. Он понимает, что должен оставаться равнодушным к этим людям, но не может быть равнодушным к Охи. Она не сковала его цепями, она даёт ему мнимую свободу, которую невозможно контролировать - на то она и свобода. Но как только речь заходит о ней - жизнь Хосока и гроша не стоит. Теперь... в этом мире... Он не может потерять и меня. Я медленно поднимаю веки, ничего не видя перед собой некоторое время. Я чувствую покалывание в кончиках пальцев и ногах, но пока не понимаю, с чем это связано. - Хосок? Где ты? - мой голос эхом раздаётся, а перед глазами проплывает белоснежный пар. Мне холодно, и именно из-за этого я понимаю, что мои конечности теряют чувствительность. Я накрыта чем-то сверху, улавливаю знакомый запах и, подняв голову, обнаруживаю, что на мне лежит пиджак Хосока. - Хосок! - я кричу словно сквозь сон. - Я здесь, Сару. - он тут же оказывает передо мной на коленях. - Как ты? - Мне кажется, будто моей головой играли в футбол. - я хватаюсь за вески и растираю их в надежде почувствовать облегчение. - Где мы? - В холодильной камере.