Убийство по дружбе.

- Выбирай. – Сокджин кладёт передо мной две подставки под стакан. - Джини, я конечно всё понимаю, и даже больше, но как я выберу, если они повёрнуты ко мне пробковой стороной? – я почти заваливаюсь на стол с руками, пальцами постукиваю по дереву и на мгновение расширяю глаза. – Ну? - В этом заключается суть. – никогда его раньше таким не видела, - Выбери ту подставку, к которой тебя душой тянет. - Нигде головой не приложился? – мои брови умело искривляются в удивление. - Сару... – он с улыбкой вздыхает, опуская руки на колени. – Давай же, я в нетерпение! - Нет проблем, мне только надо выбрать… - пальцем вожу то в одну сторону, то в другую, чувствуя каждую шершавость. – Хм… левая? - Левая? – лёгкий испуг в глазах, ожидает окончательного ответа. - Ты же знал об этом, Сокджин. Ты всегда знал, что мне нравится левая сторона. Я по ней и домой возвращаюсь… - я выбрала, но не смею притронуться. - Верно. Знал. Всегда знал. – мгновенно опечаленный молодой мужчина ярко улыбается мне и забирает со стола правую подставку. Позади слышится стук и следующий за ним треск. Я оборачиваюсь на звуки, выпуская из поля зрения своего друга. - Ой, Сару, - Хосок?.. – Прости, что так не аккуратно пнул мяч. Мои подачи в последнее время слишком дурны… - запыхавшийся и уставший, он подбегает к скамье и подбирает мяч, который прикатился к моим ногам. – Как твои дела? Почему одна сидишь? - Я отлично. Но как это одна, я… - оборачиваюсь к месту Сокджина и не обнаруживаю его там. – С Сокджином… - бормочу себе под нос. – Могу поспорить, что ещё пару секунд назад я пребывала не в одиночестве. – возвращаю взгляд Хосоку, уводя большой палец за себя, - Я тоже как-то по-особенному плошаю в последнее время. А где Охи? - Какая Охи, Сару?.. – он искренне изумляется, - Кто это? Сегодня день «разведи Мин Сару так, чтобы она ничерта не поняла»? Ребята, у вас здорово получается. - Что-то я не понимаю… - осматриваюсь по сторонам. - И я не понимаю. – встряхивает головой, - Жарко сегодня, идём лучше внутрь, иначе меня перестанешь узнавать, а я к этому не готов. – протягивает мне покрасневшую ладонь, нетерпеливо шевеля пальцами. Я неуверенно беру его за руку, а он ласково тянет меня на себя и уводит за собой внутрь… его университета? - Хосок, что происходит? Можешь мне объяснить? Я напугана. – он ускоряется, а по дороге никого не видно. Парень резко останавливается, скидывает мяч на пол, заворачивает за угол, ведущий в кабинет. Дверь закрывается прямо за мной, а ведь я даже не успела заметить, как она открылась передо мной. - Подойди ближе, - он наконец отпускает мою руку, лицом поворачиваясь ко мне, а глазами ища что-то, чего я не в силах понять сейчас… - Хосок, - я послушно шагаю к нему навстречу, - Что стряслось?.. – спрашиваю ещё раз. - Ничего… - он резко протягивает ко мне руки, приобнимая за спину, а позже - спускаясь к талии, - Я скучал. – бережно прижимает к себе, кладя подбородок на моё плечо. Его спина ловко выгибается из-за того, что ему пришлось слегка нагнуться ко мне, а я до сих пор не понимаю, в чём дело и как такое вообще могло случиться. - Да… - я боязливо поднимаю руки, которые повисают в воздухе, в надежде обнять его так же крепко, - И я скучала по тебе… родной. – и мои пальцы сжимают его одежду, его кожу, тянутся к волосам… Я хочу пропитаться его запахом, всем его существом. Хоть задуши меня в своих объятиях, я и тому буду рада. - Так, стоп! – подрываюсь с места. Передо мной голая белая стена нашего гостиничного номера, в котором мы остановились. По правой стороне диван, оккупированный Хосоком совсем недавно. Моя левая сторона постели пуста, а я дышу, и дыхание это разносится по всей комнате, минуя стены и расстояния. - Это был сон, Мин… - рукой тру вспотевший лоб, - Глупая, глупая… как это могло быть настоящим? Ты даже не заподозрила, лишь на мгновение засомневалась, но даже не заподозрила, что это – обман твоего собственного разума… - улыбаюсь и тру сильнее. – Не мучайся больше. Просто спи. Засыпай… - Сару? – сонный Хосок внезапно поднимает голову над подушкой, едва повернув шею ко мне. – Тебе плохо? – я уже вижу его сияющую кожу среди кромешной тьмы. - Нет-нет, спи. В горле пересохло. Я за водой. – спускаю ноги на пол. Он молча кивает и тяжело ударяется головой о мягкую подушку. Как же ты, наверное, устал… но я и представить не могу, что творится с твоей душой, насколько она изранена, насколько ей больно и одиноко. Я не посмотрела на часы и после выпитого стакана воды улеглась обратно в кровать. Снова ворочусь, снова не могу поймать этот необходимый мне сон. Но то, что я увидела в прошлом, мне понравилось. Вот только… это печальное лицо Сокджина, когда я выбрала левую подставку. Будто я сделала решающий выбор в своей жизни, и он этому совершенно не обрадовался, да так, что оставил мне один, забрав другой. Может быть я очень сильно скучаю по нему?.. Конечно скучаю… Только он пропал точно так же, как и в моём сне. Без следа. И я открываю глаза навстречу белому свету внутри комнаты. Уже утро, а я и не спала совершенно. Мой отдых был похож на систему: один час сна, два – бодрствования. Диван Хосока уже собран: нет и малейшего намёка, что на нём провели целую ночь. Понятия не имею, куда подевался, но пташка он ранняя. Мой завтрак уже приготовлен и манит к себе. Я вижу его на небольшом столике, а рядом лежит мой не угасающий сотовый. Если это родители, я с ума сойду. Ханыль должна был обсудить мой «отъезд», но разве она сможет успокоить родителей, которые себе места не находят? Да, я договорилась с отцом об этом, да и эта договорённость не принесёт тишины. Я только усугубляю ситуацию, но пока я не решу дела, я не смогу вернуться домой. Ещё раз бросив взгляд на телефон, я вспоминаю про моего милого друга. Сокджин, я должна позвонить тебе, потому что больше не могу терпеть. Я действительно волнуюсь за тебя, и необходимо узнать, что же там с тобой происходит, как ты живёшь с момента нашей последней встречи. Мои тихие обиды не имеют никакой ценности, пока мы не поговорим о наших проблемах начистоту. Скажи, когда я упустила тот момент?.. Тот самый момент, когда всё начало непоправимо рушиться между нами?.. - Проснулась? – Хосок негромко хлопает дверью, неся в руках какую-то вещь. - Что это? – и я почему-то думаю, что могу спросить. Он тут же опускает взгляд на свои руки, в которых зажимает чёрную вещицу. - Флэш-карта. На ней все координаты Охи, с помощью которых мы наконец-то определим её точное месторасположение. – снимает кожаную куртку, бросая на диван. - Каким образом ты сделаешь это?.. Её телефон отключён. – я усаживаюсь на кровати. - С утра пытался снова дозвониться ей, и сигнал пошёл. Ненадолго, но этого было достаточно. Просто позвонил своему давнему другу, а тот со всем помог. Осталось совсем чуть-чуть, Сару. Подожди ещё, хорошо? - Подожду конечно… Просто… ты не думал, что она это специально?.. – я уже пожалела. - Что? Ты же несерьёзно? Я не хочу слышать этих предположений. Особенно от тебя, Сару. – он заметно напрягается и, враждующий глазами на мгновение, позже с непониманием щурится. Я и хотела бы сказать ему что-нибудь, да только… что я могу?.. Виновато киваю, поджимаю губы. Я не должна вмешиваться туда, куда меня не просят. Их отношения – не мои заботы, и Хосок очень явно даёт мне это понять. Сейчас я наверняка задела его. И очень, очень сильно, потому что заставила задуматься. А что, если я права?.. Хотя, мы что, не знаем Хосока? Никогда он не станет думать о том, что Охи дьявол во плоти, что она может обмануть его и просто исчезнуть посреди ночи. Она не может быть такой. - Ладно, признаюсь, диалог не удался. Но я волнуюсь за тебя. – я тихо поднимаю одело над ногами. - За меня? – на вдохе откладывает флэш-карту в сторону. – Единственный человек, за которого мы оба сейчас должны переживать – это Охи. Но я правда ценю твою поддержку и заботу обо мне. Ты спасла мне жизнь, и я никогда не забуду этого. - Что мне ответить тебе… - я поднимаюсь, не глядя на него. - Мы сблизились с тобой за это время. И я чувствую, что могу доверять тебе… чёрт, конечно, я могу! – ему даже не приходится себя убеждать, - Ты слишком сильная. – он улыбается, а следом и я. – Спасибо тебе за это. Спасибо, что не оставила меня одного. – о… - Мы из одного теста слеплены. – забираю с полки свежие вещи. – Одной крови было достаточно, чтобы понять это… В конце концов, мы рядом друг с другом. И был бы за тобой грешок, если бы ты не поймал меня тогда в казино. Не могла я просто так упасть на тот ковёр… цвет у него… отвратительный. – я широко улыбаюсь, уходя в ванную. - Неизменная… - слышу его фирменную ухмылку, и, не снимая своей, хлопаю дверью в ванную.

***

- Нас ждёт долгая дорога. – Хосок закидывает сумку в багажник. – Как самочувствие? – он деловито щурится небу, но это абсолютно не нарочно. - Энергия на нуле. – набираю полную грудь воздуха, шевеля лопатками, которые давно затекли. – Я чувствую, что наркотики подкосили меня, - чешу затылок, делаю шаг к машинной двери. Конечно, они меня подкосили. Немудрено, - Поехали. – сажусь в машину, оставляя Хосока на улице. Я не хочу вести разговоры о произошедшем. Был риск того, что я могу стать зависимой от наркотиков, и, если бы не уверенность и слова Хосока, я бы могла найти новую дозу. И я даже не знаю как, не знаю где, но я знаю, что достала бы её, потому что всё моё тело жаждало. Это чувство ни с чем не сравнить, даже с любовью. Потому что любовь и поступки ради неё прекрасны, но любовь, которая сродни зависимости – это сплошное мучение и невменяемость. Кому это понравится? Кому понравится постоянно желать, требовать, не мочь? Такая любовь может задушить и толкнуть на бесчеловечное. Потому что зависимость способна на всё. - Остановимся на заправке. Бак почти пуст. – Хосок перестраивается на соседнюю полосу. - Угу. – я отвёрнута к серому окошку и наблюдаю солнце, пробивающееся сквозь заслоны скудных тучек. Погода сегодня должна быть хороша. Спустя долгое время... - О чём думаешь? – он мельком глядит на меня, а потом снова на скучную дорогу. - Тело ломит. – не хотела говорить, но в голове крутится только одно. – Знаю, что ты не подписывался на беседы со случайной наркоманкой, но мой голова словно опухла от этих мыслей о успокоении тела. Мышцы свело, теперь они каменные вовсе. Что мне делать?.. – оборачиваюсь к Хосоку, ловя его серьёзное выражение. - У тебя есть проблемы с сердцем, верно?.. - Да, некоторые. - Я куплю тебе снотворное и что-то снижающее возбуждённость. Ломка - это мощнейшее ухудшение физического самочувствия, длящееся неделю или даже две, тебе повезло, что ты так легко переносишь это. Ты безумно везучая, Сару, - смотрит в зеркало бокового вида. - Как ты справлялся?.. - Просто терпел и ждал. А потом снова шёл и делал. – он жутко улыбается, - Идиот. - Хосок, это вышло случайно… - Иголка сама по себе мне в вену вонзилась? Не делай из меня настоящую невинность, Сару. Я не такой, и никогда им не был. А ты знаешь таких? - Останови… - я хватаюсь за живот, который неожиданно начал содрогаться с режущей болью. Он понимает в чём обстоит дело, и молча тормозит около обочины. Хосок только помогает мне выйти из машины, как я ветром мчусь от него подальше. Моё тело просится наружу. Всю сковывает, выворачивает. Я всё никак не могу перестать ронять слёзы на землю, а желудок сокращается и сокращается. Нет. Тело не просится. Оно отторгает само себя. - Господи… - я плююсь, дышу… - Когда это всё закончится… Когда я стану жить именно так, как я хочу?.. Спокойно… Я слишком слаба. Слишком. – я поднимаю голову и задираю подбородок к небу, чтобы лучше отдышаться. – Когда люди перестанут быть такими уродами… - Помочь? – я еле держусь на ногах, шагая к Хосоку. Ведь знает, что я не хочу показываться слабой. Знает и именно поэтому спрашивает. - Всё супер, - с влажной земли обессиленно ступаю на асфальт, - Пора. – я отмахиваюсь рукой, соображая суть всей ситуации. Куда всё подевалось… В такие моменты понимаешь, как устал от этого мира. Я никогда не видела в нём только хорошее и только плохое. Скорее – всегда плохое. И это не потому, что я пессимистка или реалистка, просто я наблюдаю, что происходит со мной, с моими друзьями, знакомыми и понимаю, что деваться-то некуда. Мир одинаковый. И люди, живущие на этой земле, одинаковые. Не зависит это от национальности, религии или половой принадлежности. Это зависит от нас самих. От нашей души и от тех, кто вложил душу в нас. Мы остановились у придорожной заправки. Хосок вышел оплачивать бензин, и как только он покинул машину, я схватила сотовый, вышла из машины и стала набирать номер Сокджина. Меня душит, как я хочу услышать его голос. Что бы там между нами ни случилось, я всё равно буду любить своего драгоценного друга. В конце концов, дружба не проходит просто так, если она действительно крепкая. А наша таковая. - Ну же, - я будто продавливаю экран сотового. Звонок автоматически сбрасывается, и приходится заново набирать. И так я простояла десять минут точно, пока не сделала ещё одну, уже угасающую, попытку. В эту секунду нового звонка, мне слышится тишина, будто на том конце он поднял трубку. - Алло? Сокджин, это Сару… - "Извините, абонент временно недоступен. Перезвоните позже". - Грёбанный оператор, мать твою… - Эй, ты почему ругаешься? – голос Хосока за спиной даёт мне опомниться, и я оборачиваюсь на него. Но он видит моё выражение лица и протягивает руку, в которой держит бутылку холодной воды, - Я заправил машину, теперь можно уезжать. Нам немного осталось, и мы будем на месте. - Спасибо. – я забираю бутылку, кидая ненавистный телефон в карман куртки, и буквально врываюсь в салон машины. Я давно заметила, что даже кратковременное отсутствие Сокджина в моей жизни выбивает меня из колеи. Это плохо, плохо и не разумно. Я завишу от человека. Вот, о чём я и говорила… нет ничего хуже, чем зависеть от другого. - Он не берёт трубку. – как и всегда, - Я не думаю, что с ним произошло что-то серьёзное. Наша последняя встреча потрясающе закончилась… - с какой стати меня несёт подобно скоростному поезду? Почему я высказываюсь Хосоку, который ничего не понимает сейчас, да и вообще. - И только поэтому? – к моему удивлению, он поддерживает меня с особым спокойствием и дозированным энтузиазмом. Наверное, понял, как я схожу с ума в последнее время. - И правда. Чушь. Пора прекращать думать, что весь его мир крутится и вертится вокруг меня единственной. – я всегда была потенциальной эгоисткой. Особенно, когда речь заходила о Джине. - Чей мир, Сару? – Хосок всецело хочет помочь мне с этим вопросом, который повис в воздухе ни к месту и ни ко времени. - Назови хотя бы имя. А мне страшно назвать ему имя. Его имя… Это разоблачение может стать колким, может явиться упадком. Но я не могу солгать ему… сейчас – не могу. - Сокджин. – ещё цепляет холодок… - Ким Сокджин? Наш учитель литературы? – он, конечно, не впал в глубокий шок, но заметно удивился. - Да, он самый. Мы были друзьями задолго до его трудоустройства в нашу школу. – как же хорошо… словно камень с груди рухнул… всё-таки, как ни крути, было важным для меня, чтобы кто-то из моего окружения, помимо Ханыль, узнал о нас. - Трудно было скрывать это? – этого вопроса я точно не ожидала и не предсказывала, - Вас бы навряд ли правильно поняли, я знаю это и не осуждаю. – завидел мой испуг в глазах. Эта тема всегда была личной и неприкосновенной. - Трудно, но, судя по твоему удивлению, у нас хорошо выходило. - Я не лучший пример. Моё время в школе и вся внимательность ограничивались минутами уроков и часами изнурительных тренировок. Я был не вникающим, но уверен, что никто и не догадывался о вас. Я не слышал. – если он так говорит, то можно быть уверенной, что он абсолютно прав. Потому что Хосок был не последним человеком в нашей школе. Он был одним из первых, тем, кем можно гордиться без сомнений. - Теперь это не важно… давка толпы отменяется. Сокджин всегда держал меня на расстояние, но последние пару лет он стал ослабевать, даже будучи в школе. А я… я была настолько осторожной всё то время, что мы проводили вместе, поэтому просто обрадовалась его желанию без лишнего быть со своим преданным другом. Он давно устал от постоянной скрытности. Такой Сокджин мне нравился больше. Таким он был раньше… Но, чёрт, - я тихо улыбаюсь, - мы могли попасться. – и снова хмурюсь. - Мне знакомо это чувство, этот страх и повсеместное неудобство. В школах также не поощряют отношения между учениками. Мы с Охи пережили целое множество бесед с директором и прочими. - Я ничего не подозревала об этом. Абсолютно ничего… - а ведь я старалась знать о тебе как можно больше, Хосок. Не потому, что следила за тобой и хотела стать твоей тенью, а потому, что просто хотела быть рядом и знать, что ты в порядке. - А в этом и был весь смысл. Не всё то золото, что блестит… - в точку… - Но мы и не старались сохранить нашу «репутацию», люди делали это вместо нас. - По моими воспоминаниям, вы никому жить не мешали, и ребята видели вас лишь доброту и искренность. Тогда за что к вам относиться плохо? – элементарно. - Не всегда нужны весомые причины. Ты дай только повод, тонкую соломинку – и вспыхнет пожар. Только повод, тонкую соломинку… и даже простое может быть сложным. Раз люди это делают… значит точно может. Мы настолько стали любить всё усложнять, чтобы давать «пищу» для ума, чтобы размышлять и философствовать, что забыли об обыкновенном. О человеческом.

***

- Это ещё что такое?.. – раскрываю рот от увиденного. - Где-то там находится Охи. Но я и понятия не имею, куда мне нужно зайти, чтобы забрать её. Это здание, у которого мы только что притормозили. Заброшенное, покинутое, ужасное… Кто вообще осмелиться войти сюда?.. Охи должно было быть действительно очень плохо, чтобы найти выход здесь, где его не может существовать. Или её заставили сделать это. - Неужели. – я вижу в нём ту самую нежность и любовь, которых всегда боялась, как огня, – Господи, а если её не там?.. – он словно вырывает ключи из зажигания. - Она там. И ждёт нас. Мы вытащим её.