Убийство по дружбе.

- Идём? – я оборачиваюсь на Хосока, пока она как вкопанный стоит на месте и не решается. - Да, идём. – он неуверенно и настороженно мне отвечает, подаваясь вперёд. Он не полностью опирается на своё решение, и это видно по его взгляду, слышно по голосу, чувствуется в движениях. Я не знаю, почему он так ведёт себя и почему в его голове засело сомнение, ведь мы мучительно и тернисто шли к этому. Он продолжает вести борьбу и, похоже, уже намерен сдаться, но я не позволю. Ни за что он не может этого сделать. - А там не показано, где конкретно она находится?.. – я заглядываю в телефон Хосока через плечо, а он удерживает технику вместе со специальным коротким проводом. - Если бы… - мы входим, и дверь, которую и дверью-то назвать язык не поворачивается, скрепя, закрывается за нами. - Это место явно не в её вкусе. Мы должны как можно скорее найти Охи, потому что она больше не должна задерживаться. – ступаем по голому бетону, на котором разбросанно куча осколков, разорванных кусков бумаги, слоёв пыли, поднимающейся в воздух от любого движения. – Давай разделимся, быстрее выйдет. - Ты не будешь в одиночестве ходить здесь. Шприцы на полу, - он ногой слегка пинает иглу под ногами, - не вызывают доверия. Очередной чёртов притон. – он недовольно продвигается вперёд, входя в первую комнату. – Держись меня, Сару. И не спорь. – нельзя заставлять его нервничать ещё больше. Мы проходим одну комнату за другой с большой осторожностью, потому что нам ни то что неизвестно это место – оно нам непонятно. Хуже наркомана, есть только наркоман, который вовремя не получил очередную дозу. А я прямо-таки чувствую, что здесь таких полно. - И это только первый этаж?.. – я расстёгиваю куртку, - Слишком долго. – тяжело дышать из-за этого застойного воздуха в пустых комнатах без каких-либо дверей. Меня не нервирует то, что мы потеряем здесь моё личное время, которое я могла бы потратить на восстановление своего здоровья или на объяснения с родителями, меня выводит из себя только одна мысль о том, что для Охи эти минуты могут стать решающими, а мы ещё далеки от неё. - Хосок, давай я пройду в соседнюю комнату и просто проверю её на наличие Охи. Чего же здесь опасного? Если что, я закричу. Громко закричу. - Хорошо… только действительно будь аккуратна, не думай, что я шучу и пугаю на этот счёт. - Какие уж тут шутки. И только я ступаю за пределы очередной комнаты, покидая Хосока, как слышу и вижу, что на мои плечи сыпется извёстка, а следом глухие звуки ударяют по ускользающей тишине. - Сару! - Хосок хватает меня за шиворот расстёгнутой куртки и почти приземляется на меня сверху в то время как я падаю на шершавый асфальт. После короткого звучания и точно такого же падения камней, мы молча наблюдаем за остатками, которые бурно спускаются сверху, словно град с благодатного неба. Хосок переводит испуганный и по-своему злой взгляд на меня, не произнося слов - мне и без них всё предельно понятно. - Знаю, я обещала закричать. Не успела… - парень навис надо мной, держась на ладонях обеих рук, коленями упираясь в холодный камень между моих, едва раскинутых, ног. - Ничего не ушибла? - его лицо и далеко, и близко, а он сам отдаляется теперь ещё больше, поднимаясь на ноги, и забирает меня с собой, крепко схватив за пальцы. - Нет… нет, ничего. – с минуту помутилось сознание, но я готова продолжить поиски несмотря на эту «неприятность». - Раз это здание сегодня не готово так просто даться нам, значит будем искать иной способ. – он окончательно поднимает меня на ноги, а я отряхиваю с себя пыль и грязь, только без толку. - А моя пластинка уже заела и, прежде чем она окончательно сдохнет, я повторюсь: мы потеряем много времени. У нас нет лишнего. - Знакомая мелодия, - знаю, с юмором у нас всё в полном порядке, - Иди за мной и не смей сворачивать. Мы минуем свежую насыпь камней и проходим в параллельную комнату ускоренным шагом. Больше мы не знаем, чего нам ожидать от этого здания, которое рушится на глазах. - Оставайся здесь, - он бережно отводит меня к оконной раме, стекло которой выбито с корнями. – Если снова почувствуешь какую-либо опасность, то лезь в окно и беги отсюда. - Нет, я не брошу тебя. - Это был не вопрос, Сару. - он кажется суровым. Ощущение, что на него нагромоздилось что-то неподъёмное. А ведь так и есть… - Я выйду за переделы комнаты, чтобы поймать сигнал. Здесь полнейшая глухота. – он разворачивается, скрипя мелкими камнями под подошвой. - Ладно… в конце концов, что ещё нам остаётся, Мин. – я разворачиваюсь к окну, чтобы ещё раз осмотреть пустоту местности и нашу прелестную машину, которая заметно выделяется среди сплошной серости. - Добро пожаловать в мой кошмар!.. – я окаменела от вскрика где-то позади себя, а после - мерзкий шёпот сорвался и посыпался с чьих-то губ, - Думаю, тебе здесь понравится. Я думаю… тебе будет уютно. Ненужное успокоение… - я недоверчиво и медленно поворачиваюсь. У облезшей стены сидит паренёк. Он потрёпан, напуган, но в глазах, таких стеклянных и блестящих, царит притихшее безумие. Его колени прижаты к груди, трясущиеся пальцы едва удерживают их, а сухие губы ещё произносят и произносят, чтобы услышали. - Эй, - я делаю лёгкий шаг, - Здравствуй. – он не обращает на меня внимания, - Меня зовут… ох… как ты оказался здесь?.. – я почти настигла его расположения. Парень замолкает и резко дёргается в мою сторону, впиваясь взглядом. Стальным и шатким, прозрачным и тёмным, страшным и несчастным, но тем, который не пробивает. Не я его цель. - Что ты здесь забыла? Кто ты? – эти вопросы, как пули, летят без разбора. - Я ищу своего друга… Сможешь помочь мне?.. – я присаживаюсь перед ним, согнув ноги в коленях и держась на носках. - У тебя есть?.. - Что есть? - Кайф есть? – он пугающе всматривается в меня, а я готова рухнуть на спину. Не надо было мне сомневаться, что он наркоман. Да у меня даже времени не было породить эту мысль у себя в голове. - Нет. У меня нет наркотиков. – я заторможено отвечаю, боясь смотреть, но смотрю прямиком эту бездну. Он смутно улыбается: - Как выглядит твой друг? - Эта девушка. Её зовут Охи. Выглядит на девятнадцать-двадцать лет, длинные чёрные волосы, бледная кожа… У неё ещё на шее цепочка в виде... лотоса! Чёрный лотос. Его трудно не увидеть... не знаю, что же ещё… Эту цепочку Охи купила в тот день, когда мы ходили на экскурсию как говорила она, я-то совершенно потеряла голову в тот день... Она никогда не снимала украшение, уж очень подвеска ей полюбилась. - Да, в курсе. Здесь одна такая. Охи... – он выдыхает, выпрямляя свои ноги назло моим, почти врезаясь, отчего мне приходится расставлять колени. - У неё ещё синяки под глазами большие. Да... - Правда?.. – пошатываясь, удерживаю позицию, - Где она? Ты знаешь, где она сейчас? – вот она, ещё немного… - Знаю, но тебе не скажу. - Чего?! – да бесполезно кричать на него, - Ты не понимаешь, что это важно, чёрт тебя? – но я не могу совладать с собой. - Понимаю. Наверное… - игриво смотрит на потолок, - Но без дозы, - переводит глаза обратно на меня, - мой рот на замке. – демонстративно изображает закрывающуюся молнию на губах. - Серьёзно?.. – я оскорблённо поднимаюсь, упираясь ладонями в колени, - Ладно, твоя территория - твои правила, да? - Обычно так в фильмах про бандитов говорят, – он развязно пожимает плечами и роняет взгляд. – Так что – да. - Не те ты фильмы смотрел, парень, - я громко выдыхаю, соображая план действий. – Окей, я тебе дозу, а ты мне информацию? Устроит? - Да я тебе хоть весь этот притон сранный сдам, дорогая, - не тому ты радуешься. - Господи, ты младше меня на года три точно… - мне больно видеть его таким. Он губит свою молодость во имя… во имя чего он губит свою молодость?.. - Короче, - он резко поднимается с места, но не удерживается на шатких ногах. - Стоп, стоп, стоп, - я успеваю подхватить его за спину, прочно обхватив, - Посиди-ка здесь, пока я буду звонить своему дилеру, - усаживаю обратно, только теперь уже точно на картон, а не мимо. - Да у тебя и дилер есть? – паренёк прерывисто смеётся, хрипя. - Ага, умудрилась же я… - когда-нибудь я буду вспоминать об этом, лёжа на диване или на пляже… где-нибудь в Майами. - Крутая… как тебя? - Мин Сару. - Крутая Мин Сару. - Ну, я пошла, а ты жди здесь. – и, подобно Хосоку, я направляюсь за пределы комнаты, а измученный парень всё твердит мне: «лады, крутая». Пока одурманенный подросток вёл со мной взрослые разговоры о наркотиках и прочем, пока он спотыкался о собственные ноги, а я очень кстати его ловила, мои ловкие руки выискали в порванных карманах сотовый. Я должна позвонить его родным и предупредить их об этом кошмаре. Ребёнок не может находиться в подобных условиях и в больном состояние. Наркомания – это болезнь, и её срочно необходимо вылечить и искоренить. Я понимаю, что у меня мало времени: и до зарождения подозрений у паренька в пустой комнате, и до возвращения Хосока, и до спасения Охи. Но всё это взаимосвязано, что не может быть радостным событием. - Старший брат. То, что мне надо сейчас. – быстро набираю номер, оглядываясь по сторонам и за себя. - Джинсу? - Здравствуйте, это не Джинсу. - А кто это? Где Джинсу? – обеспокоенный мужской голос негодует с первых секунд. - Я девушка, которая нашла вашего брата в заброшенном здание на самой окраине Сеула. И знаете, я хочу, нет, он тоже хочет, чтобы вы забрали его отсюда. И вы должны это сделать немедленно. - Он что, снова?.. - Да… Джинсу совсем плох сейчас, и я боюсь, что не смогу ему помочь большим, чем этот звонок вам. Этого «снова» может больше не стать не потому, что его вовремя не услышали, а потому, что его жизнь прервёт мерзость, которая травит молодую кровь сейчас. Нет больше выхода, кроме того, как взять его, пусть даже за шкирку, и насильно выдернуть отсюда. - Назовите мне адрес, и я буду там через считанные минуты. Я делаю глубокий вдох и протяжно выдыхаю удушливый кислород, рукой встряхивая распущенный волос. - Ну как ты? – я вхожу обратно в комнату, где паренёк продолжает сидеть на своём месте смирно и неподвижно, только временами колыхаясь в стороны. - Хреново, Сару. Мне так хреново. Ты позвонила своему дилеру? Он скоро? – парень обнимает себя за плечи, сжимаясь от заметной дрожи. - Обещал скоро. – я подхожу ближе к нему, глуша в себе чувство неуютности и стыда, потому что моё враньё будет на пользу мальцу. – Пока мы будем дожидаться его, ты мне всё-таки расскажешь о той девушке? - О какой девушке? - О которой я тебе рассказывала пару минут назад. Только не говори, что наврал мне. - А я и не буду, я не врал же. – выпрямляется по ледяной стенке. Похоже, отпустило. – Пятый этаж, комната под номер пятьсот пять. Там недалеко идти, вроде... только лифт, увы, здесь не работает. – поджимает губы, разводя руками. – Знаешь, что самое офигенное в этой истории?.. – я вскидываю бровями, - Это здание – бывшая больница. Бывшая больница, в которой теперь тусуются наркоманы, - парнишка начинает громко смеяться, что доходит до хриплой истерики. - Да уж. Смешнее ничего не слышала. – я опускаю голову вниз, и в эту минуту я слышу шаги позади себя. - Вот это да. Какой блатной дилер у тебя, Сару. Высокий такой… а мой жирный и носатый. Кому повезёт… - парнишка смотрит за меня. - Сару? – Хосок вернулся. – Кто это? – и я вижу, как он незаметно для себя выставляет руки чуть вперёд, протягивая их мне, уже насторожившись из-за незнакомца. - Не волнуйся. Он ничего не сделал мне. Подожди тут, ладно? – я киваю головой в сторону Джинсу. Куда ему бежать-то… - Лады, крутая. - Хосок, - шепчу ему, ладонью упираясь в куртку и уводя назад, - этот парень в беде, и он кое-что знает. - Что знает? - Где именно находится Охи. Поэтому нам нужно дождаться его брата, который обещал прибыть в скором времени. Всё хорошо, только не сдавай меня. И так стыдно. - Перед ним? – он просто удивлён. Никакого проскользнувшего отвращения или пренебрежения. - Я соврала, что позвонила дилеру, который привезёт дозу. Иначе бы я ничего не узнала об Охи. Хосок уже ничему не изумится, потому что нечему, и я поддерживаю его в этом решении оставаться спокойным и даже немного равнодушным снаружи, ведь это нам необходимо для спасения Охи. Стоит сказать, что я обязана дождаться брата этого мальчишки, и никак по-другому. Это явилось моим долгом с того момента, как я заговорила с ним и увидела его плачевное состояние. Мы должны помогать друг другу при любых обстоятельствах: только так мы сможем жить. Я и сама совершенно недавно находилась в идентичной ситуации, только рядом со мной находился Хосок, который ни на минуту не отлучался от меня, а вот у паренька совсем никого нет сейчас, и я думаю, что он одинок в этом своём безумие, из которого невозможно выбраться самостоятельно, но он хочет сделать это, так почему я должна отказываться от роли спасательного круга, пусть даже и лавры мне эти не нужны...? Я буду тихо делать своё дело. И за это я награжу сама себя. Если вернусь домой. - Джинсу… Джинсу! – я вижу мужчину, вбегающего в голую комнату. – Господи, как ты? Посмотри на меня, посмотри. - он падает на колени перед младшим братом, нежно беря в ладони его ещё гладкие щёки. - Это ты?! – Джинсу кричит, не обращая внимания на брата – он прожигает дыру во мне. – Это ты позвала его сюда, Сару?! - Джинсу, я… - Закрой свою пасть, дура! Хосок дёргается, но я успеваю ухватить его за руку и притянуть на себя. - Ребёнок говорит гадости не нарочно. Парень зол, и мы должны это принять. – я чувствую, как любимый слабеет в мгновенном гневе под моей хваткой. - Она тебе жизнь спасла! – старший брат со страшной силой встряхивает младшего, и если бы я оказалась на месте зашуганного паренька, то точно потеряла бы рассудок, но сейчас требуются такие меры. – Перестань! Перестань поддаваться! А младший повис в воздухе, объятый руками брата, прижатый к родному, и он больше не может сопротивляться. Его глаза теперь блестят не от ломоты в теле и мнимой эйфории, а от горьких слёз, которые давным-давно просились наружу. - Хён, хён… - парнишка впивается пальцами в брата с силой целого батальона. Ему не хватало этой любви и поддержки. И ему всего лишь надо было, чтобы его забрали. Потому что это место не принадлежит ему, а он не принадлежит этому месту. Всё перепуталось в одно мгновение, но сейчас это поправимо. - Спасибо… - Обращайся, герой. Я позже навещу тебя. У меня остался твой сотовый. – я кручу в руках чужой телефон, хлопаю паренька по плечу и следую за Хосоком, который не вытерпел воссоединения семьи и вышел незадолго до меня. Он стал серьёзнее. И его улыбка, которая показывалась мне недавно, уже никогда не станет прежней. Пропажа Охи, проблемы с преступниками, отказ от родного отца. Чем это обернётся? Обернётся ли против него? Я не уверена. Но только в этом. Потому что железно верю в то, что Охи поможет ему сойти на берег в целости сохранности, прежде чем этот Титаник снова затонет. - Пятый этаж, комната под номер пятьсот пять. – я сразу же выдаю необходимую информацию и первая ступаю на лестницу. - Комнаты пронумерованы? – Хосок нагоняет меня, сравниваясь с моим положением. - Чем выше этаж, тем лучше выглядит это здание. Я так и не поняла с чем это связано, и кто придумал подобный идиотизм, но ничего не поделаешь с этим издевательством. – моё дыхание учащается, и я уже предвещаю, насколько будут болезненно даваться мне все последующие этажи. - Дай мне знать, если тебе станет хуже. Если что, то я сам заберу Охи, и мы все вместе уедем отсюда. Навсегда. - Мы так не договаривались. Я что, зря всё это время так явно выпендривалась? – улыбка пробегает по его лицу, но мимо. Остались считанные ступени до нашего этажа и эти ступени кажутся целыми беговыми дорожками, которые соединяются в бесконечный круг. Мы слышали и крики, и смех, и эти стонущие всхлипы людей, мучающихся от боли, но мы не могли помочь каждому, потому что рисковали чужой жизнью. Эти люди сами привели себя сюда, но… а вдруг есть вероятность того, что их без ведома приволокли в забытую миром больницу и удерживают здесь? Вдруг они в том же положении что и наша Охи? - Двери?.. – неглубокое и беспощадное по скорости дыхание Хосока. – Здесь существуют двери?.. Пусть горит в аду тот, кто создал этот ужас. Сколько раз его уже прокляли в этом убогом месте. – если бы он мог бежать… бежал бы. - Хосок, задержись на минуту, и мы войдём. – мы с натяжкой тормозим у самой двери под номер «505». Парень, исполненный надежд и представлений о долгожданной встрече, резко поворачивается ко мне, а потоки воздуха напоминают мне о том, что это наш последний раз наедине. Больше этого не случится. - Я долго хотела отдать тебе их, - я снимаю с запястья те самые наручные часы, которые купила ещё в выпускном классе, - но друзья редко выполняют свои обещания «видеться часто», что случилось и с нами. – беру в ладонь его руку, ощущаю, что я вспотела, и от этой влажности меня морозит, - Они принадлежат тебе. Забери их наконец… - и оборачиваю запоздалым подарком ранимую кожу, надёжно фиксируя украшение. - Обещаю, что буду носить их точно так же, как и ты носишь моё кольцо, Сару. Также предано и благодарно. – он пальцами сжимает мои трясущиеся пальцы и, не улыбаясь, взглядом признателен мне за всё произошедшее, ласкает, успокаивает… - Давай пройдём последний рубеж и покончим с этим. Я киваю ему, а Хосок с нетерпением берётся за дверную ручку, мягко поворачивая её. Могу представить, какие эмоции переполняют его в этот момент. Он заслужил этого счастья… - О, Боже… - я уверенна, что заикаюсь и задыхаюсь одновременно, - Скажите мне, что это сон, и я проснусь. – мои руки опущены, а глаза ослеплены. Напрочь.