Убийство по дружбе.

Я остановилась чуть позади Хосока, вместе с ним наблюдая картину, сюжет которой хочется стереть из памяти. Тонкая и слабая девушка отдаляется от губ до беспамятства знакомого мне мужчины. Белыми пальцами она касается его плеча, а после наслаждения переводит взгляд на его губы, закусывает свои и, наконец, обращает внимания на гостей. Она одета легко и светло, что совершенно не подходит всеобщему настроению и состоянию, чего не скажешь об одежде мужчины. Он как раз-таки одет очень подобающе: воронье длинное пальто, режущий глаза серый свитер, который я полюбила очень давно, брюки, туфли… и так больно узнавать знакомое. Больно до стука в зубах. - Ты?.. – у меня спирает дыхание, я едва могу что-нибудь подумать про себя, - Сокджин, это ты?.. Ощущение, словно разбили хрустальный стакан, и этот стакан – я. И только мои собственные осколки вонзаются в кожу, разрывая её изнутри, всё кровоточит, углубляется. Я бы никогда не смогла угадать, но чувство того, что я догадывалась об этом, c настоящего момента не покинет не меня. Где-то внутри я могла прийти к этому. Я могла осознать всё подозрительное, что происходило вокруг меня и за пределами моей вселенной, но я предпочла закрыть глаза. Подумайте, что сейчас творится в израненной душе, стоящей чуть впереди меня. Только представьте, чего ему стоило это зрелище. Я могла умереть на его месте. Я молча выхожу из комнаты, так и не смочь что-либо сделать и ответить. Это не в моих силах, и я прекрасно понимаю ситуацию, но не укладывается в голове одно: зачем? Мой разум настолько опешил от увиденного, что я не смогла проронить слезу, которая всё каталась по внутреннему веку. Чудесным образом, я заставила её вернуться обратно, и больше не хочу видеть некоторое время. Минута ещё не пришла. Я мну под собой шприцы, голые иглы, камни, мусор и собственную уязвлённость в данный момент. Потому что сейчас меня ранили в самое сердце, и я готова пасть. Я иду, и идти мне становится больно не оттого, что я проткнула ногу, а оттого, что сквозная дыра во мне не просто кричит, а рвёт и мечет. Он был моим лучшим другом. Пять лет назад. Музыкальный магазин. - Если я и здесь найду только современную попсу, придётся нахрен валить с этой Кореи, чёрт её. – я захожу в небольшой магазинчик CD-дисков. - Привет, - голос справа от меня заставляет одёрнуться. – Я могу чем-нибудь помочь? - Если ты разбираешься в хорошей музыке, то помоги, эм… - присматриваюсь к бейджу на груди внезапно объявившегося консультанта, - Сокджин. - Я думал, в нашей стране принято говорит «господин консультант, уважаемый продавец». – его настроение очень схоже с моим. - А я думала, что при первой встречи, тем более, при первой встречи с покупателем, не говорят «привет». – я спускаю с шеи вязаный шарф. - Но ты явно младше меня. – он злорадно скрещивает руки на груди. - Ты в лифте родился, парень?.. – я двигаюсь вдоль стеллажей с множеством дисков, не обращая особого внимания на дылду позади меня. - Я сделаю вид, что не слышал этого грубого замечания. - Славный. – я наконец беру то, что долго искала. - Ты слушаешь это? – отвращение за моей спиной меня ни разу не устраивает. - А ты что слушаешь? К-поп, небось? – я поворачиваюсь к наглой морде, прищуривая глаза, - Сокджин, ты всего лишь консультант, но это не значит, что ты можешь ущемлять мои права и вкусы, ага, - пожалуй, куплю этот диск с большим удовольствием, - и да, я отказываюсь от Вашей помощи, молодой человек. – ещё одно небесное творение попадается мне на коротком пути. - А я и не предполагал, что твои предпочтения могут быть ещё хуже. Отнюдь. Могут. – у него что, в одном месте зудит? - Дай угадаю, тебя девчонка бросила, что ты ходишь, как ужаленный? Отвали, я тебе сказала. – и это пополнит мою коллекцию. - Девочка, свалившаяся с неба. – он преследует меня? - Слушай, - я поворачиваюсь лицом к нему, тыкая острым углом дисковой коробки, - ты можешь оставить меня в покое, окей? – единственное приятное в парне напротив меня – это запах одеколона. – И моя музыка не просто «это», а альтернативный рок, если что. А у этого жанра заслуг поболе, чем у твоей попсы, мистер-заноза-в-заднице-Сокджин. – возвращаюсь к своему делу. - Мисс-плохой-вкус-на-всём-белом-свете? Ты ли это? – да этот парень нарывается! - Да ты закроешь свой рот или мне помочь тебе?! - я совершенно не заметила того момента, когда перешла черту и повысила голос до такой степени, что на меня обернулись остальные посетители. - Тише, малышка. Может, тебе повезёт в следующей жизни? – он нагло и ехидно ухмыляется мне, возвышаясь за мой счёт. Моё унижение – его развлечение. Как его ещё держат здесь. - Ах ты, хрен старый, - я бережно прижимаю к своему телу дорогие диски, и, завидев кое-что интересное на стойке, помчалась прямиком к его рабочему месту. – «Сокджину»? Ему достанутся одни щепки, - я скидываю с поверхности стойки стопку из пяти дисков на пол. И всё тут же разлетается по сторонам, в том числе и к ногам этого больного на голову. – Ну как тебе этот фокус, невоспитанный? – я достаю из кармана пуховика деньги и вручаю купюры прямо в его ладони. – Твоё ошарашенное лицо – бесподобно. – по-моему, его челюсть вскоре достигнет пола. – Сдачи не надо, обойдусь со своим дерьмовым вкусом. Наши дни. - Как же так, - я смеюсь, всхлипывая горячими слезами. Эта даль в окне прекрасна… - Помню этот день очень чётко и внятно, каждая деталь того времени безумно яркая и родная… Обиженный и дерзкий молодой парень, который насмехался над шестнадцатилетней девчонкой… это было памятнее всего на свете. Сокджин… - я глотаю очередную порцию слёз, утопая в воспоминаниях прошлого. Пять лет назад. - А я тебе говорю, что тот парень совершенно спятил, - я закидываю на плечо рюкзак. - Ай, да ладно тебе, Сару, - Ханыль пытается застегнуть свой, складывая последние учебники. – Вообще-то, твоя месть в конце была довольно меткой и удачной, раз ты ещё живая передо мной стоишь. - Можно подумать, ты всегда на моей стороне… Что-то ударяется о мою голову, и я, в свою защиту, ладонями закрываю и поглаживаю задетое место. - Прости! – мальчишка бежит вслед за футбольным мячом, - Сару, я только учусь подавать мячи. – его губы мягко расплываются в ослепительной улыбке… - Придумай наказание помягче. – ты – моё наказание… - Ничего смертельного, Хосок. Ты можешь возвращаться на тренировку. – я улыбаюсь, потому что ещё не научилась скрывать эмоции от этого волшебного парня. И силуэт удаляется от меня с нежным «спасибо». Мне не хватает его. Из-за моей болезни я не способна часто посещать школу. - Чон Хосок, о прекрасный принц сердца Мин Сару и тюрьма её головного мозга… - ХАНЫЛЬ! – я слегка пинаю её коленкой, пока она пытается удрать от меня. - Чё те надо? Иди к своему сладкому мальчику! – она громко смеётся, несясь вперёд за пределы школьных ворот, - Хосоки! - Девушки не ведут себя подобным образом в шестнадцать лет! Да чтоб тебя, Ха! – я спотыкаюсь о собственные ноги, больно падая на асфальт, покрытый ледяной коркой. – Это нечестно! Нечестно! – я никогда сразу не поднималась после падения. Я садилась на попу ровно и хваталась за больное место, приводя себя в порядок. - Вот и я об этом подумал, когда ты жестоко разбила мои диски. – чья-то рука появляется в поле моего зрения, и теперь я вижу, кто её владелец. - Ты? Ты как нашёл меня, Сокджин?.. – я продолжаю сидеть на месте, невольно игнорируя руку помощи. - На рюкзаке увидел эмблему твоей школы во время нашей приятной встречи. – но он остаётся в том же самом положении, - Поднимайся, малышка. - Можно было подумать, что ты хренов маньяк, но с таким характером тебя бы быстро в тюрьму упрятали, явно после первой жертвы, - я принимаю помощь, вкладывая в его ладонь свою пораненную. – Давненько я так больно не шлёпалась, ты видел?.. – если говорить по правде, то я не злопамятная. - Видел, конечно, - он помогает мне отряхнуться и неожиданно усаживается передо мной, сгибая ноги. – Беспощадно вышло… - он внимательно осматривает мои колени, пока я наблюдаю за этим ненормальным и Ханыль, стоящей поодаль от нас. Она пытается жестами что-то показать мне, но когда ей удавалось красноречиво объясняться без слов… - Необходимо обработать. Ты и колготки порвала. - Спасибо за заботу, но тебе не кажется, что резкие перепады настроения характерны для психов? Ты меня пугаешь. – я не отталкиваю его, и сама не отдаляюсь, но очень желаю понять, чего он хочет от меня. - Извини, я не хотел пугать тебя. – он поднимается, красиво возвышаясь надо мной, - Лишь заметил, что тебе следует оказать помощь. - А… - Ханыль продолжает терпеливо выжидать меня, - Это из-за дисков, да? Ты мне чек оставь, а я оплачу позже. Ну, или новые куплю. Что тебе больше подходит? - Мне нужно поговорить с тобой. - О чём со мной можно разговаривать?.. – парень сначала улыбается, а позже начинает смеяться, не отрывая от меня тёмных глаз. - Почему-то мне кажется, что о многом, - я сомнительно приподнимаю бровь и поджимаю губы, - Всего один единственный разговор, и мы квиты. – он перестаёт, видя моё искреннее непонимание и удивление. - Ну, если ты решишь меня закопать, этому будут свидетели. – я киваю в сторону моей подруги, которая трясётся на ветру. - Мне стоит подвезти вас домой? – он оборачивается за себя, а Ханыль машет ему в знак приветствия. – Я на машине сегодня, - Сокджин отвечает ей идентичным жестом, по-доброму улыбаясь в ответ. - Мне мама не разрешает садиться в машину к незнакомцам, и ей, думаю, тоже, - руки в карманы, на голову капюшон. - После того случая, мы стали ближе, чем обыкновенные незнакомцы. - Ага, да хрен ты угадал, - он снова улыбается мне в лицо. - Милая подруга моей собеседницы! – Сокджин повышает голос в сторону Ха, - не согласитесь ли Вы на моё скромное предложение? - А какое?! – и эта идиотка кричит ему в ответ? Мда. - Желаю подвезти вас обеих домой! Не бойтесь, мне всего двадцать лет! Я ещё не способен обижать. – он стихает, посматривая на меня. - Двадцать лет, а такой обалдуй? С кем судьба меня сводит-то… - Меньше слов – больше дела! – хитрая лиса по имени Ханыль уже усаживается в автомобиль за спиной моего скандального знакомого. - С ума сошла?! – я выкрикиваю за плечо Сокджина, который то ли умиляется с нас, то ли уже наслаждается тем, что поймал в свои сети двух дурочек. – Вылезай! - Сару, тут конфетки есть! Терь я точно остаюсь. – и окно прощально закрывается, выдавая последний пар. - Сару. Красивое имя, - он рукой указывает на машину и переднее сиденье, которое «пустует» без меня. – Никто вас не обидит, верь мне. - Ещё чё придумай, - я со вздохом подаюсь вперёд, проклиная взглядом ту поехавшую на заднем сидение. – Балда… Настоящее время. - Если бы не Ханыль, я бы и ногой не ступила в твою машину, - я бормочу себе под нос, губы прикрывая холодными пальцами, прикасаясь к тонкой и горячей коже. Вскоре она остынет… Пять лет назад. - Ну всё, вот и мой дом. Спасибо, мистер Ким. У моей ненаглядной красы появился хороший друг? – она приоткрывает салонную дверь. Конечно, я собиралась возразить: «забери меня к себе домой, не оставляй здесь, а там я добреду до себя, сучка такая». Но нет. Вспыльчивость, которая постоянно таится внутри подолгу, родилась вперёд меня, и сейчас не даёт выговориться. - Вали уже. – я тихо отрезаю, развалившись поудобнее в мягкости. - Было приятно познакомиться, Ханыль. Береги себя. – они машут друг другу ручкой, мило улыбаются, все дела. Понимаете, Ханыль никогда так не делала. Даже если ей понравится мальчик, то она скорее ему подножку подставит, а когда он с грохотом упадёт в школьном коридоре и покосится на неё, то она лишь скажет: «так и было, придурок». Из таких она девчонок. ИЗ.ТАКИХ. Но не из тех, кто мило беседует с незнакомыми дылдами. Ох… Машина трогается с места, а этот парень не произнёс и слова. Алло, мы скором проедем поворот к моему дому, и тогда я начну ругаться теми самыми словами, которые «нельзя произносить вслух». - Эй! Эй, эй, эй! – я дёргаю его руку, лежащую на руле, - Ты проехал поворот к моему дому, тормозни! - А мы едем не домой. – он улыбается, вежливо смахивая с себя мою ладонь. - Вот, бля, шутник ты чёртов. Если ты сделаешь мне больно, я тебя закопаю. Не просто закопаю, я ещё потопчусь по тебе, ясно? - Предельно ясно, Сару. – он давит на газ сильнее, а я вжимаюсь в кресло, подумывая о том, что он задумал. Но, несмотря на мимолётную панику, от которой не осталось и следа, я доверяю ему. Не знаю… не вызывает он у меня чувство тревоги или беспокойства. Хотя, пока мне интересно, я не стану волноваться, а когда это перестанет быть чем-то забавным, я всего-навсего позвоню в полицию. Телефон-то при себе. - Куда едем?.. – я подпёрла подбородок замёрзшей рукой. – Только недолго, ок? Мне ещё уроки на завтра делать. - Сколько тебе лет, Сару? – он сворачивает. - Шестнадцать с половиной. – никогда не стеснялась своего возраста. Ну, бывают же такие подростки-девчонки, которые постоянно плюсуют года, создавая себе более выгодный и «привлекательный» образ. Вульгарщина хренова. - Ты и правда малышка совсем. – а в его голову не пришло что-то более… официальное? Он останавливается, тормозя у обрыва. - Если ты решил покончить с собой, то я не лучшая компания. – я по непонятному инстинкту "выживания", вжимаюсь в автомобильное кресло. Слишком близко он подъехал к непроглядному краю земли. - Мне следует отъехать назад? - Просто скажи, что ты ещё хочешь жить и радоваться этому, мне будет вполне достаточно. - Если бы я хотел умереть, выбрал бы способ достойнее нынешнего. - Уйти жизни специально – это никогда не выглядело достойно. И не будет. – я расслабляюсь. – Жизнь не для этого давалась нам. - Мудрые мысли. – он убирает руки с руля, ставит на нейтральную скорость, поднимает ручник и опускает голову вниз, приготовившись к речи, - Я увёз тебя не для того, чтобы издеваться вновь, я по-прежнему не загладил вину за прошлый раз. - А, ну да. Было бы неплохо, кстати. – я деловито всматриваюсь в его глаза и лицо, пока скромный по меркам сегодняшнего дня парень пытается извиниться передо мной. - Вчера задался плохой день, но это, конечно же, не служит мне оправданием. Но, в знак моего раскаяния, хочу преподнести тебе новую партию дисков, - он из ниоткуда достаёт фирменный пакет, с кучей дисков внутри. – Ты ошиблась в том, что я слушаю к-поп. Немного разбираюсь я в твоей любимой музыке, слушаю её и мне это нравится. – Сокджин держит в руках этот пакет, а я готова визжать целому миру о том, что я самый счастливый человек. Что может быть лучше дисков с музыкой? Ни эти флэшки, ни этот интернет, который отбирает кучу времени, а настоящие зеркальные диски, которые можно потрогать, погладить, послушать! Настоящие ценители музыки и звуков в целом поймут меня… - Теперь мне будут завидовать все… - я, потрясённая, протягиваю руки к подарку, - Спасибо… Мне никогда не дарили таких потрясающих подарков, Сокджин. Тем более парни, которые производят неоднозначное впечатление. - Наслаждайся, малышка. Это от чистого сердца. – парень вручает мне диски, едва коснувшись руки. Этот мимолётный контакт, будто белый флаг в наших… отношениях? Кто знает, может, это начало великой дружбы?.. И совершенно не против его кроткого «малышка»… Настоящее время. Если я продолжу в том же духе, то дам полную свободу истерике и хаосу, пожирающих меня изнутри. Моя плоть, кровь, душа – всё принадлежит единой мысли, единым словам и поступкам. Я не могу отказаться от своей жизни. Я не могу отказаться от Сокджина. Я не могу объяснить произошедшее. Тогда что мне остаётся на данном этапе? - Сару… - его шаг с чужим не спутаешь… Я подкосилась после моего имени, произнесённым Сокджином. Имя – это самое сладкое для ушей, самое личное и драгоценное. - Что? – шмыгая носом, я утираю слёзы, капающие на мои щёки, одежду… - Что ты ещё хочешь сказать? Чего я ещё не увидела? – после чего я мгновенно оборачиваюсь к моему любимому другу, набравшись нечеловеческих сил. Друг ли ты теперь… - Я виноват. Сейчас я знаю, что провинился перед тобой, соврав. Я не стремился к подобному исходу… - эта родная фигура, застывшая в холодном и сером проходе. Это пальто, этот благородный чёрный… - Вопреки всему, это стремление достигло апогея. – да мы оба понимаем, что пустыми объяснениями не спасёшь эту ситуацию, эту катастрофу! - Что я ещё могу сказать тебе… - наши риторические вопросы – две капли воды. - Да. Что же ещё? – в моих глазах застывают проклятые слёзы, которые издеваются надо мною, оставаясь на месте, - Ведь я знала… знала, чёрт! – я буду плакать, буду кричать… - Тот отвратный крем-брюле, который ты на дух не переносишь; та красная кожаная обложка, которую я видела в её руках, которая очутилась в твоей квартире; тот знакомый давний запах, исходивший от тебя, твоей кожи в последнее время… Эти мелочи кричали о присутствие Охи в твоей жизни, а я пожелала закрыть на это глаза, пару раз поругавшись с тобой, так и не получив ответы… Какая же я дура. Наивная дура, которая осталась в своих шестнадцати с половиной. - Не произноси эту наглую ложь, Сару. Ты доверяла мне, но никогда не была глупой. – он делает шаг вперёд, от которого мне сводит внутри, а я стою на месте, едва впечатавшись в очередную оконную раму без стекла. Ветер задувает, охлаждая мою и без того продрогшую макушку… - Тогда я могла верить тебе, ты прав. Но ты предал меня. Именно ты. – я сквозь зубы шепчу эту фразу, которая пришла в голову после его слов и уверенных движений. – Как давно вы были вместе?.. – я вспоминаю его слова о возлюбленной, с которой они позже расстались, вспоминаю лужи крови в своей комнате, поцарапанный пол, - Ты был с ней, когда я упала в обморок?.. – не может быть, - Ты целовал её, пока я умирала?.. Из-за неё ты не пришёл?.. – голос сходит на нет: поглощаемый истерикой, он больше не выдерживает. - Я скрыл многое, потому что боялся потерять тебя, Сару. – не надо… как мне рвёт душу напополам, как сердце ноет от вибраций в его горле… - И отношения с Охи я скрыл, и… - он замирает, - мои чувства к тебе. Это требовало вранья, чтобы не испортить наше будущее. - Что?.. Какие чувства, Сокджин? О, Боже… Что же ты говоришь такое?.. – я, сама не замечая, будто рвусь к нему навстречу, делаю пару шагов, но вовремя улавливаю собственную оплошность. - Я любил тебя, Сару. И сейчас люблю. Крепко и горячо. – из меня вырывается звук сожаления, глубокого всплеска эмоций, которые даже выразить невозможно. – Не заставляй меня говорить дальше. Я не вынесу этого мучения. - О, Джин, Джин, Джин… Что же ты наделал?.. – слёзы полностью застилают мои глаза, и мне приходится смахнуть их подушечками пальцев, потому что я не могу оторвать обречённого взгляда от моего Сокджина. – Она же была совсем ребёнком, девочкой… - я всхлипываю, уходя назад. Меня мотает из стороны в сторону: то ближе к нему, то как можно дальше. – Она была мной… ты же понимаешь? Понимаешь?.. - Я понимаю тебя. Я представляю, кем сейчас выгляжу в твоих глазах. И невозможность рассказать тебе никого так не губила как меня, но мы ведь были у друг друга, верно?.. – мужчина протягивает белые ладони, линии которых я знаю наизусть: которая вверх, которая вниз… - Почему ты не сказал мне?! Почему?! Если бы я знала о твоих чувствах, если бы я знала!.. – я прикрываю обожжённые слезами губы, чтобы не захлебнуться от собственных слов. - Если бы ты знала, то...? Что было бы, Сару, милая?.. – он видит мой звериный испуг, моё мгновенное разочарование в этом мире. В мире, который подарил мне он. – Сколько раз ты приходила ко мне и спрашивала совета, делясь мучительно знакомым. Мне не сосчитать… Я понимал тебя, потому что любил тебя. Любил твоей любовью, Сару! – я отвожу пылающее лицо в сторону, делаю вдох, - Я многое сделал для тебя, клянусь. Но ты так губительна для меня… Ты стала моим потрясением, я повсюду слышал только тебя. - Прекрати! Перестань…! – это не правда… нет, нет, это тот сон, от которого тяжело пробудиться? Я не хочу больше спать, не хочу… - Господи… Ну почему же ты молчал?! Хоть раз ты подошёл ко мне и сказал: «Сару, я влюблён, что мне делать»? Сказал?.. Нет! Ни единого раза, ты молчал… ты мучался сам, замучил меня… - почти валюсь на ноги, но мгновенно спиной ощущаю стену, оглушающе ударяясь. Но что может быть хуже и больнее этого разговора… - Как я мог прикоснуться к тебе своей любовью? Как я мог коснуться твоей кожи, твоего тела, да хотя бы руки с такими мыслями?.. Как, если твоя душа принадлежит ему одному?.. – в этих глазах напротив столько же боли, столько же раскаяния и любви ко мне, сколько и во мне. Вот только любила я в нём всегда человека, а не мужчину. - Поэтому ты принял решение быть с Охи? В то время, как она была в отношениях с Хосоком? С парнем, которого я оберегала от себя самой? Ты подарил Охи право лгать ему, изменять, уничтожать?.. Ты стал причиной этих страданий? Поэтому?.. – я изо всех держусь проклятой стены, чтобы не рухнуть на пол. Перед ним… - Ты ведь знал, что я специально не приближалась к нему, чтобы в моей голове и мысли не возникло, а ты так просто сделал это…? Да как?.. - Ты знаешь, что с человеком делает любовь? Знаешь, каково двадцатипятилетнему мужчине безответно любить молодую девочку, которая при первой встрече сломала его диски в магазинчике на углу? Ты хоть понимаешь, что это такое?.. – он выпрямляется с трудом всматриваясь в мои глаза, обездолено цепляясь, - Я жил в мире, где меня никто не слышал, но где я был обязан слышать каждого. И для меня не было проблемой слышать тебя, Сару. Я хотел делать это, и не виню тебя из-за любви к другому. Я лишь хочу, чтобы и ты меня поняла… Чтобы моя Сару поняла меня. – Сокджин давно плачет вместе со мной, - В моей голове и душе от тебя только самое лучшее и любимое, - его губы дрожат от порывов истинных чувств, а меня трясёт от них… - Ты самая лучшая и любимая. Я падаю. Я падаю перед ним на колени, низко опустив голову, вжавшись в собственные плечи. Я хочу сделать себе невыносимо больно и мерзко физически, чтобы перекрыть моральный упадок. - Всё забрал. Всё… Ничего не оставил мне. За что так делать? Как я тебя обидела… - я шепчу под нос, с психом и истерикой мучаю кожу, ногтями скребусь до костей. - Малышка… - я слышу его шаги, всхлипы, сбившееся дыхание, - прости меня. – он садится на колени передо мной, не пытается заглянуть в глаза, но я всё равно посмотрю на него, - Прости меня за мою любовь.