Убийство по дружбе.

Кто-нибудь, быть может, подумал, что и в этот раз мне всё сойдёт с рук: я быстро выпишусь из злосчастной больницы, сбегу обратно в свой мир и буду пытаться погасить полыхающий пожар, но не тут-то было. Знаете, а ведь сейчас я действительно нахожусь на грани, но до конца не осознаю этого. Таким уж я стала человеком, спустя долгое время. Когда тебя ежедневно мучают и испытывают собственные чувства, ты становишься более спокойным по отношению к своей боли и переживаниям. Будто потерял чувствительность и больше не пытаешься её вернуть, это чертовски плохо, потому что равнодушие мгновенно надоедает владельцу. Быть холодным булыжником среди цветущей поляны никогда никого не устраивало, не устроит и не будет устраивать, потому что каждому камню хотя бы однажды хотелось стать травкой на это благоуханной поляне. В общем, мне как-то надоело быть булыжником, тогда как я всегда была травкой. Да, вот такой безобидной травкой, которая всё беспокоилась о том, чтобы её не затоптали, а в конце концов, сделали хуже - превратили в глыбу. Что же поделать… Я настрадалась за эти дни, однако упустить это из виду я никогда не смогу. Просто, чтоб вы понимали: я не стану бросать Сокджина, не стану отворачиваться от Охи и уж тем более – от Хосока. Я лишь должна принять их поступки, проанализировать и что-то сделать с этим, чтобы никто и никогда больше не смел ранить друг друга. Может, звучит по-детски, но мне ведь всегда было плевать на это. Я устала, как и все мы, от обмана кругом, от безнравственности и потерянных душ, которые плутают по лабиринтам. Не утверждаю, что я спасительница их, но если я в силах повернуть моих друзей в сторону светлую и чистую, то я попытаюсь, потому что я не отказывалась от этих людей и не буду в ответ на их проступки отвечать тем же. Не так я воспитана, не так я утеряна. Кто за меня говорит это?.. И, неужели, этот кто-то не понимает, какую боль я в себе сейчас вынашиваю?.. Чёрт… нет. Это нелегко. Легко только говорить об этом, но, когда мысли доходят до действий – я готова сдаться, убежать и спрятаться ото всех. Мой мир рухнул в той заброшенной больнице, и как я могу позитивно смотреть на всё?.. Я пытаюсь себя уговорить. Жалкая. Пытаешься оправдать всех вокруг, чтобы не создавать себе неудобств, проблем и ещё больше болей в голове. Конечно, я переживаю. Просто дайте мне отойти от таблеток и прочего дерьма. И тогда я разнесу всё к чертям, чтобы все знали, насколько я зла и ранена. - Ну как? Чувствуешь что-нибудь? – тренер позади всё справляется о моём здоровье. - Господин доктор, лечащий врач и фитнес тренер в одном лице, - я мёртвой хваткой вцепилась в горизонтальные перила, - Ам… как бы выразиться… нихрена я не чувствую. – ещё держусь. Сейчас я нахожусь в тренировочном зале для пациентов с нарушением целостности и активности опорно-двигательной системы. Кто-то попал в аварию и повредил позвонки, кто-то пробыл в коме несколько месяцев, а кому-то досталась не та судьба. Не надо спрашивать, остановимся на том, что моя ходьба стала сплошным её отсутствием. - Сару, необходимо начать двигаться, а не цепляться за тренировочные перила. Отпусти, - он приближается ко мне, уже протягивая руки к моим вспотевшим от немого страха пальцам. - Нет! – я вскрикиваю, обращая внимание других пациентов, - Не трогайте меня, умоляю… - обуздываю тон голоса. Я боюсь осматриваться по сторонам, когда вокруг столько смелых глаз, которые, во что бы то ни было, пытаются совершить нечто, а не просто болтаться на железе, подобно мне. - Сару, я прекрасно понимаю, что ты напугана, но взгляни на неё, - мой доктор отходит от меня на несколько сантиметров, открывая моему взору инвалидную коляску, - Тебе нравится она? - Нет… - я сглатываю, уставившись на моё передвижное средство. – Как это может нравится?.. - И я думаю точно так. – он закрывает собой это проклятье, - Поэтому я и ты находимся здесь. Чтобы ты встала на ноги и больше никогда, слышишь, никогда не оказалась в ней. Согласна, что это место не для тебя? – он слабо улыбается, а по мне пот градом… - Мне будет больно? – я поднимаю решающийся взгляд на мужчину в спортивной форме. - Ты будешь кричать. – внутри всё сжалось от противных слов, - Наркотики начали разрушать твои мышцы, ещё бы чуть-чуть, и они бы атрофировались не на время, а на вечность. – Кисон сотворил со мной кошмарную вещь, поставил эксперимент. Он знал, что я не справлюсь, и вот, что сейчас со мной делается… Этого урода я никогда не позабуду. – Не бойся боли, она станет доказательством того, что ты на верном пути, а потом исчезнет навсегда, оставив после себя только приятный результат. – он снова протягивает ко мне ладони, и я не в силах сопротивляться. - Я… Боже, за что… - я готова расплакаться. Обессиленная девушка, которая считает минуты и дни в немой палате, висит на перилах, часть которых запотела из-за её боязни просто встать на ноги. Я не могу смотреть на себя вот так… Я не могу поверить, что всё это произошло со мной, мне кажется, что вижу я сон, в котором картинки сменяются со скоростью света, не позволяя мне привыкнуть и сосчитать их количество… Моё тело пронизано борьбой, а дух сложил мечи крест накрест… Я просто устала. По-человечески устала. - Я буду держать тебя, чтобы ты не упала. – я почти отдаю ему во владение своё тело, - У тебя получится. Я мгновенно, прикрыв глаза, хватаюсь за руки доктора. Это похоже на то, когда ты пытаешься перепрыгнуть пропасть или пройти над ней по канату, ты вроде и готов, но до безумия страшишься этого поступка. Не высоты боишься, а падения. Вот так и я… бреду по канату над пропастью, боясь разбиться. Из моей грудной клетки вырывается пронзительный крик, оглушающий всё вокруг себя. Мои пустые лёгкие пронизывает толстая игла, и я больше не дышу. Это не боль… нет слов, чтобы описать это чувство. Словно мне отрезали ноги, а потом наспех пытались пришить обратно, сшивая затхлыми нитями. Мне кажется, я потеряю сознание от этой боли… - Чёрт возьми… - я выдыхаю, опускаясь в руках доктора, - Я больше не хочу стоять… если это так невыносимо – не хочу! – я буквально сползаю по человеку, который повидал несколько десятков таких же людей, но всё ещё думаю, что я такая первая, - Не заставляйте меня терпеть это… - я всхлипываю, низко опуская голову, пальцами крепко вцепившись и повиснув на предплечьях доктора, - Отпустите меня… отпустите… - мне стыдно. Стыдно, больно, обидно. Я хочу умереть, слушая саму себя. Я прошла через всё, чтобы так легко и непринуждённо сдаться?.. Но это не похоже на забаву или игру, от участия в которых можно отказаться. Это моя реальная жизнь, от которой хочется умереть и больше ничего. Я и сейчас умираю, так почему я не могу умереть свободно, не испытывая мучений?..

***

- Мда, Барбара, ты теперь понимаешь, что лоханулась, когда провела ночь с Бенджамином? Он же полный говнюк, - я прикладываю подушечки указательного и среднего пальцев к влажному языку и перелистываю страницу, - Доверяешь им, доверяешь, а они наё… - неожиданно икаю, - Намёк поняла. – хлопаю похолодевшей ладонью по губам. Читать сладкие романы, где полно интриг, скандалов и любовных хреноугольников, довольно занимательно. По крайней мере, в моём положение – это единственное занятие, которое полностью упрощает работу моего мозга, и я перестаю зацикливаться на страданиях и на диких резях, и на судорогах в ногах, атакующих время от времени. - Королева прибыла! – дверь громко распахивается, отчего я дёргаюсь, почти роняя книгу, - Хрена ты ещё лежишь? - Ханыль, я бы и хотела встать, но твои беспощадные шутки не поднимут меня на ноги сию же минуту, – я мимолётно гляжу на страницу, где остановилась, и откладываю жаркое чтиво на прикроватную тумбу. - Прости, не подумала, - виноватая подруга ставит чёрный пакет на пол, - Глупо спрашивать, наверное… как ты? – и присаживается около меня. - Мало времени прошло. На моих руках нет никаких карт, я отыграла все козыри. Никто не даёт уверенных и конкретных гарантий… Пусть мне и дали шанс, но уж лучше бы мои глаза оставались закрыты. - Что ты несёшь, дура безумная! – Ханыль подлетает с места, возмущённо выпучив глаза, - Пошла ты нахер, Сару.Ты жива! Ж.и.в.а. Такое слова присутствует в твоём словарном запасе или у тебя ещё и извилины атрофировались? - Не размахивай руками, - я поворачиваюсь к окну, - Пора признать, что я допрыгалась. Зато с Охи всё в порядке, и Хосок теперь может быть с ней… - Реально придурошная. – она громко вздыхает, - Ты действительно думаешь, что Хосок останется с ней после всего, мать твою? Да её надо на костре сжечь, как ведьму проклятую. Пусть и Сокджина с собой захватит. - Не говори так… Это жестоко. - Жестоко? А… то есть, теперь ты так заговорила? А то, что ты ходить не можешь, ничего не значит? Это, в твоём понимание, мягко, да? Жестоко. Нет, вы гляньте. Пиздец. – она плюхается в кресло, закрыв лицо руками, – Моя лучшая подруга чуть не погибла из-за этой мерзкой твари, которая отняла у неё здоровье, отняла лучшего друга, приковала к себе её любимого, но ей всё превосходно сходит с рук. Остановите Землю, я сойду. - Ханыль, пойми же ты, что они не марионетки, и могут делать всё, что им заблагорассудится. Мы ничего не сможем поделать с этим. - Закрой рот. Просто заткнись, Мин Сару. Это, блять, не ты говоришь, ясно? Моя Сару никогда бы так не сказала. Никогда, слышишь? – она поднимается с места, ухватив небольшую сумку, - Я сваливаю, а ты найди, будь так добра, мою Сару. Смелую, сильную и добрую, но не ту, которая мириться с несправедливостью и гнилью. На созвоне. – Ханыль хлопает дверью, оставляя после себя лишь поток прохладного воздуха, с примесью её сладкого запаха… Стоит обговаривать?.. Не стоит.

***

Приборы пиликали всю ночь, и я отчётливо слышала их сквозь сон, но теперь они капризничают и кричат во все мочи. Мои глаза с болью открываются, а я пытаюсь понять, что происходит, но передо мной краски смешались в гущу непроглядную и тёмную. Я пытливо вглядываюсь в собственные руки, и большим пальцем упорно надавливаю бессчётное количество раз на красную кнопку, сжатую в руке, но, разглядев очертания очередных кровавых пятен на сорочке, которые стремительно спускаются с ноздрей и ловко падают на светло-голубую ткань, я теряю сознание. Можно я умру на этот раз. Прошу. Тогда зачем нажимала на кнопку?.. Значит что-то ещё желает вернуть тебя к жизни. Скажи ему спасибо. - Что, откачали?.. – меня уже тошнит от этих бледных стен. - Повеселее, Сару, - врач регулирует мою капельницу, - Может, тебя сегодня на прогулку вывезти? Не нравится мне цвет твоей кожи. - Серьёзно?.. – я растягиваю губы в улыбке, осматриваясь по сторонам, – Не звонили родителям? - Ну, ты же просила звонить им только в случае твоей смерти, так что – нет. – он отпрянул от капельницы, становясь прямо перед моей кроватью, у моих ног, - Молодая девушка лежит пластом, пока остальные живут и наслаждаются этим. Думаешь, я позволю тебе умереть? – доктор нежно кладёт тёплые руки на мои ноги, спрятанные под тонких одеялом, - Всё ещё наивна. Молодёжь. – слегка сжимает мои пальцы, что я чувствую… чувствую… - Пальцы кольнуло. - испугавшись, приоткрываю рот, - Руки уберите, пожалуйста… сейчас снова прихватить. – хочу встать, но мне не по силам такая нагрузка. - Человеку всегда больно. Поняла? – он грозно отрезает, - Не ведись на «если избегать беды, то она не случится», потому что с тобой уже случилась. Тогда пройди через эти испытания достойно. - А в психотерапевты чего не пробились? Шикарно же выходит. - Отдыхай, Сару. Пока можешь, отдыхай. Это не моя жизнь. Я случайно попала сюда… Господи… Почему я такая?.. Почему...