Убийство по дружбе.

- В каком смысле? Быть не может… - не верю своим ушам. Но, а чего ожидала после наркотиков?.. Но не у всех после дозы немеет тело. Но взгляни на себя, Мин… - Хуже наркотиков, Сару, могут быть только синтетические наркотики. Люди создают их, чтобы убивать друг друга и получать выгоду, - парень мучительно вертит головой, осматриваясь по сторонам. Никого здесь больше нет, Хосок. - Врачи делают всё возможное, я уверенна. Теперь она в надёжных руках и под контролем. Родители помогают? – я беру в руки подаренный букет, перекладывая тяжёлые цветы на скамью. Боль в ногах усиливается. - Таких родителей я в гробу видал, - он с усмешкой выдыхает перед собой, - Нет, Сару. Её отец смог зайти в палату, посмотреть на дочь, фыркнуть себе под нос, кинув пластиковую карточку на пол, и выйти вон. Это всё и единственное, на что он способен. Я вижу, что ему тяжело. И если он один со всем этим управляется, то я готова поддержать его, помочь. Охи предала его, а он не оставляет её после этого. - А Сокджин?.. – он знает, что я должна была спросить, - Он приходит?.. - Приходит. Помогает, следит за Охи. Они о чём-то постоянно общаются, а она улыбается ему. Книги вместе читают, не знаю… я всё время с врачами ношусь. Моё пребывание в палате сводится к минимуму. – что?.. – Представляешь… как же это выглядит со стороны? – он уставился на одну точку в асфальте, а его глаза обратились в стекло, - Доктора думают, что я её брат, а он – жених. И, самое главное, что я не пытаюсь переубедить их в обратном. Я лишь думаю, что забота о ней – это единственная моя обязанность на данный момент, а остальное подождёт. Возможно пасть ниже, чем пал я?.. Кто удивится тому, что происходит между нами. Нет… они не люди. Они издеваются. Как им не стыдно, как у них сердце не ёкает… - Знаешь, Хосок… - я хочу стать ему опорой, но нельзя оставлять это в порядке вещей, - Я понимаю, что ты любишь Охи. Я прекрасно знаю об этом, но такое поведение… на твоих глазах… - я не могу подобрать слова, - Это неуважение. Наглость. Это полная аморальность, с который ты уж точно мириться не обязан. – он не смотрит на меня, - Ты слышишь?.. - Слышу, - он делает шаг, шоркая ботинком, - Я не настолько силён, чтобы не приближаться к ней. Она смотрит на меня, а я лишаюсь гордости, не могу убежать, потому что возвращаюсь. Я знаю, что это правильно и неправильно одновременно, но я не оставлю её. Его слова звучат для меня приговором. Что ещё может выдержать его любовь? Унижение, боль, предательство – они ему ни по чём. Он не уйдёт, даже если Охи перестанет замечать его вовсе. Просто Охи ещё не понимает, что благодаря Хосоку она жива. Что благодаря ему она, в перерывах между дозами, может радоваться и наслаждаться драгоценными прелестями каждого дня. Она не понимает, что он отнимает душу у себя, чтобы постоянно питать её. А когда она наконец поймёт, то будет слишком поздно. - Поняла, - я приму его решение, во что бы то ни стало, - Поможешь добраться мне до палаты? – глупо смеяться в такие моменты, но зато он улыбается мне в ответ. - С удовольствием.

***

Рассказ Хосока открыл глаза на мои наивные предположения. Я думала, что у Охи и Хосока всё наладится, и они разберутся, учитывая терпения второго, но, оказывается, ей и этого мало. Но я бы ни за что не подумала, что Сокджин полезет в чужой монастырь с своими правилами вновь. Да, я сказала ему, что раз он принял на себя эту ответственность в виде отношений с Охи, то пусть продолжает нести её, но не на глазах Хосока, чёрт возьми. Это не лезет ни в одни рамки на этом белом свете, куда они суются… Книги ей читает… смешит, разговаривает и успокаивает, поглаживая по голове – это он умеет на все сто процентов. Теперь мне думается, что я совершенно не знаю Сокджина. По одному щелчку он стал чужим, и, какую бы я любовь и привязанность не вбивала к себе в голову, наши отношения больше никогда не станут прежними. И не я одна подобное чувствую. Он, по-видимому, тоже, раз больше не приходит, не звонит и не пишет; раз проводит всё свободное время рядом с ней. Я не в обиде, хотя должна. У меня нет сил на это… а ведь это – целая моя жизнь. Ни год, ни два… и у меня так бессовестно её отобрали, а я веду себя, словно неразумная. Но это сознательный выбор тех двоих. Сокджин не был моей вещью, чтобы я могла насильно отобрать его обратно. Если он решит, что пришло время воссоединения, то я поговорю с ним на этот счёт, а пока… пока я стану тенью, которая не будет мешаться под посторонними ногами.

***

- Утречка, Сару, - знакомый мужской голос слышится повсюду, - Вставать пора! - Я не хочу… - лицом уткнутая в подушку, не думаю и переворачиваться. - Чё пробубнила там? Хватит слюни пускать, говорю, - слышу, как беспощадно кричат шторы, - Сегодня бассейн будет пустым, и всё для тебя. - Не врите, просто я пропустила занятие, и теперь буду плескаться в одиночестве… - прячусь от солнца, случайно обернувшись не в ту сторону, - Можно я сегодня никуда не пойду? – укладываюсь обратно, - На кой чёрт мне бассейн, когда по телеку будут крутить новый сезон «Самозванец». - Это тот сериал про пастора, который не пастор? - Вам бы аннотации писать… - сонно посмеиваюсь, - Если бы у меня был такой пастор, я бы расцеловала его. - Грешница, - доктор все ходит вокруг меня, разбирая бардак в палате, - Повтор посмотришь, а сейчас – поднимайся. - Господин Доктор, я не хочу вставать и идти в бассейн. У меня нет настроения, нет ни малейшего желания стараться… Я устала, - опираюсь головой на руку. - Устала? – он резко поворачивается ко мне, - От чего ты там устала, интересно? - От всего. Моя жизнь сломалась. Я не могу больше. - Ишь ты… устала. Знаешь, какие люди на самом деле устали? Те, кто борются с раком. Они каждый день испытывают боли, каждый день открывают новые её грани. Устали и те, кто, возможно, больше никогда на ноги не встанут, но зато до сих пор чувствуют их фантомное присутствие и дискомфорт. Неизлечимо больные, которые мучаются, держатся, чтобы ещё хоть одну минуту взглянуть на своих родных. И они не жалуются. А ты на ноги встать не можешь? Не можешь чуть-чуть потерпеть? Ты устала? Нихрена ты не устала. Если через три минуты ты не встанешь с кровати и не усядешься в кресло, я откажусь от тебя, и больше лечить тебя никто не будет. Устраивает? - Я не дура. Я знаю всё об этом. Прекратите… - замялась. - Раз так, почему сдаёшься раньше времени? Тебе что, под сотню лет? – он придвигает ко мне коляску одним движением ладони, - Тебе есть, ради кого стоять на ногах? Ради семьи – понятно, ради друзей – понятно, но есть ещё кто-нибудь?.. Просто, судя по шикарному сиреневому букет, очень даже есть. И перед глазами всплывает его чёткий образ. Его улыбка, вечно уставшие глаза и его ободряющие слова. Конечно, он есть. - Эм… - я поднимаюсь с кровати, пытаясь дотянуться рукой до кресла, - Это дружеский букет, состоящий из сожалений и несущий в себе извинения. Ничего более. - Ну да, - он помогает мне, - Я почти поверил. Мин, может позовёшь этого виноватого друга на свои занятия? Он поможет тебе побыстрее встать на ноги. - Вы хотите меня морально задавить? Добиваетесь моего сумасшествия? – одна мысль о его присутствие при моём театре раненного – пугает меня. Не то чтобы я стеснялась Хосока… я должна быть сильной для него, чтобы и он смог подольше оставаться таким из-за Охи. У нас обоих нет права на меньшее. - Тогда трудись упорнее, иначе приглашение будет у него сегодня уже к вечеру, Мин Сару, - доктор коварно улыбается, произнося это «предупреждение». Ага, нахрен. Это скрытая угроза!

***

- Твою мать, серьёзно? – сегодня слышны только крики доктора, но не мои, - Спустя три с половиной недели! – он радуется, как ребёнок, - Не двигайся, Мин! Постой немного, привыкни к новым ощущениям, – он останавливается около меня, на расстояние вытянув руки. – Потрясающая! Ты потрясающая! - Вы меня пугаете… - я нервно улыбаюсь, замерев на одном месте, - Но это и правда чудо… - я смотрю под ноги, на которых наконец-то спокойно стою: без боли, без жжения, без судорог… - Боже… - я роняю пару тёплых слёз и ладонью прижимаю дрожащие губы. - Не бойся плакать, Сару. Сегодня твой праздник! А теперь… - он берёт меня под локоть, - Сделай маленький шажочек вперёд… Так… - а другой ладонью придерживает поясницу. - Мне не больно… - я ступаю вперёд под чутким руководством моего врача, - Больше не больно чувствовать землю под ногами, больше не больно ходить… - насмотреться бы на это… полностью ощутить! – Надо позвонить родителям, Дилану - всем!.. Господин Доктор, Вы сделали это… - Ты сделала, - он обнимает меня, прерывая мой долгожданный путь, - Он бы гордился тобой, Сару. Хочется верить, что он мог бы делать это не по-дружески… - Да… наверняка… - я обнимаю доктора в ответ, мысленно благодаря за все эти дни полные неудач, слёз, крови и ссор. Если бы не они…

***

И с того момента я подальше от себя убрала инвалидную коляску, поменяв её на трость. Да, на наши фирменные гонки меня уже не пустят, но за ребятами я иногда приглядываю. Господин доктор, лечащий врач и фитнес-тренер в одном лице с таким воодушевлением рассказывал родителям о моих функционирующих ногах, что мне казалось: это он вновь вернул себе вполне приличную, но хромающую походку. Дилан был рад до беспамятства, Ханыль я тоже осчастливила, вроде, но она ещё не может забыть той ссоры, как ни крути. В общем, я вернулась домой, и всё, не считая многого, встало на свои места. Но Хосока я не предупредила о своих успехах. После нашей встречи и его слов, мне страшно даже представить, какой беспорядок посетил его душу, и что теперь он может сорваться в любой момент. Может, пора ему напомнить о себе?.. - Сару, - Дилан перебирает пальца, смотрит сквозь окна такси на мокрый асфальт, смотрит и на меня. - Ммм? – я тепло улыбаюсь ему, удивляясь загадочному тону. - Послезавтра я должен вернуться обратно в Австралию, - только не это, чёрт… мы очень мало были друг с другом, - Конечно, путь в Корею никто не засыплет булыжниками, и я вполне смогу и вернусь сюда, но сейчас я должен закончить дела там, - моя улыбка сошла на нет, а печаль в глазах нарастает мгновением. - Дилан… ты должен. Ты и так многое сделал для меня, особенно, когда вернулся и бросил всё, чтобы помочь с моей реабилитацией. Сейчас дела пошли в гору, я, по крайней мере, могу стоять на ногах, - мимолётом гляжу на водителя, которой сворачивает влево, - Возвращайся, конечно. Я буду ждать тебя здесь. – я кладу ладонь на его запястье, - Всё со мной будет в порядке. - Вот об этом я и хотел поговорить, - я слушаю его с замиранием сердца, потому что он выглядит намного серьёзнее, чем пару минут назад, - Я хотел спросить тебя… - Спрашивай, - я даю ему толчок. - Мы можем уехать отсюда вместе, Сару. Есть хоть какой-то шанс, что ты согласишься?.. - Что?.. Уехать? Куда?.. – я запинаюсь прямо как в тот раз, когда он впервые признался мне и пригласил прогуляться, - Дилан… я… - Сару, необязательно давать ответ прямо сейчас. Подумай об этом на днях. В Австралии есть отличные университеты, с этим мы разберёмся. Насчёт ног тоже не волнуйся, у моих родителей полно знакомых докторов в лучших больницах. Жить будешь у нас… это ведь не проблема. Что тебя ещё держит здесь? Везде один кромешный кошмар, да твои неудачи. Согласись, Сеул служит сплошным напоминанием о твоём ошибочном присутствии в нём. Ты же сама говорила мне об этом, - он будто уговаривает меня уехать вместе с ним… - За неудачи – отдельное спасибо! – я смеюсь, даря улыбку и ему, но не уверена, что это надолго. Мы поняли друг друга, и теперь, отвернувшись каждый к своему окну, всматриваемся в живые улицы и думаем, обдумываем… Уехать отсюда? Пусть даже и ненадолго, но уехать… Оставить родителей, Ханыль? Оставить Хосока?.. - Ау! – я отбрасываю трость от испуга, цепляясь за перила, - Чёртова реакция… - Держи, - мама подаёт мне тёмно-сливовую палку… - Ничего не ушибла? - Не-а, только эти нездоровые реакции меня пугают, ма. Я непозволительно долго провела в больнице, насмотрелась на всякое, извини… - я забираю из любимых рук мой приговор на некоторое время. - Ты только посмотри, чего достигла, доченька. Твои успехи всем нам дали ещё большую надежду. Не говори так печально об этом, – мама кладёт ладонь на бедро, упираясь о те же самые перила. Она рада видеть меня дома. - Мам, миллиарды людей уже ходят, я не первая… - но, вообще-то, есть разница, Мин. Не все миллиарды качают синтетикой, - Извини, часть два. Я знаю, чего тебе и отцу стоило моё лечение. Ваши переживания, ваши тёплые слова помогали мне каждый день. Я буду стараться лучше, чтобы твёрдо ступать по земле, да и эта хреновина в руках мне уже поднадоела… - Так держать. Теперь я узнаю мою Сару. – улыбка матери… она действительно может поднять с колен. Но предложение Дилана… Оно не даёт мне покоя, а это что-то значит.