Убийство по дружбе.

Это тяжело прошло для меня. Моё прощание с Хосоком прошло тяжело. Словно внутрь вонзились сотни стрел, которые причиняют боль, но всё никак убить не могут, и это душит во мне всё живое. Дилан дремлет рядом со мной. Он спит на боку, повёрнут ко мне своим светлым лицом, и я смотрю на него, как на спасителя своего, роняю слёзы на одежду, подтирая их на щеках запястьем руки. Всё чертовски просто, но особенно сложно. Пока я оставалась на Родине, оставалась я и между двух огней, которые полыхали голубым. Моя любовь и мой здравый смысл обугливали кожу. А вы ведь знали, что голубой огонь самый горячий? Это не важно. Любой огонь сжигает одинаково. До Австралии ещё лететь далеко, да и Дилан повернулся ко мне спиной, устроившись поудобнее на другом боку. Так и быть, я отвернусь к окну. Что именно меня сломило в тот момент, но поцелуй… Да, он добил меня. Этот парень ничего не обещал мне, то прикосновение означало благодарность за всё. В Хосоке я ещё чувствую любовь к Охи, и никак иначе быть не могло. А ещё он продал мою машину. Фактически не мою, конечно, но я привязалась к ней. Чёрт возьми, привязалась к машине, серьёзно? К чему-то я ведь должна быть привязана, но не к кому-то… Я прекращаю затрагивать эту тему. Хватит вербально заставлять его вспоминать про меня, ему тоже требуется концентрация сейчас, в эти наглые времена. Прощай, мой милый, прощай… Эта полудрёма могла быть слаще. А я всё ещё помню его губы… Я всё думала, что бесполезно плакать от горечи любви к тому, кто даже не знает о твоих испытываемых чувствах, но это всё брехня, если честно. Можно просто забыться во снах…

***

- Сару. Сару, просыпайся, мы приземляемся, - оклик сквозь пелену сна пробуждает меня, - Почему ты красная?.. Плакала? - Да жарко в этом самолёте… - будто и не спала, - Не люблю летать. На земле мне нравится больше, чем на небе, - края пледа спадают с плеч на колени, и я пытаюсь пристегнуть ремень безопасности так неуклюже спросонья, - Мне всё не верится… Я действительно через считанные минуты прибуду в Австралию? Дилан кивает мне, а уголки его губ потягиваются вверх, предвещая нечто захватывающее и весёлое. Что ж, я готова.

***

Описывать вам аэропорт Австралии? Я не хочу. Я не могу. Меня клонит в сон, а нога неприятно ноет: судороги вернулись с новой силой. Дилан находит меня грустной и временами даже обозлённой, но я и не претендую на другую роль.

***

Всю дорогу я пялюсь в одну точку перед собой, упорно не замечая остального. Мин, ты в чужой стране, прояви интерес! Нет? Ну так покажи уважение и благодарность, которые испытываешь по отношению к Дилану и восхитись наверняка шикарной природой. - У вас прекрасная природа, - я отрываю взгляд от размытого. - Жаль, что ты попадаешь на окончание цветения Жакаранды*. Все цветы почти опали, - его усталую улыбку я понимаю. - А мне нравится. Эта дорога, усыпанная фиолетовым, напоминает мне Корею и аллею вишен близ моего дома. Разница только в цветах. - И только? - Ну, ещё в стране, координатах, обстановке, людях и языке, а так… - не смешно. - Смешно, - да не ври. - Я от балды сболтнула, прости. Держи себя в руках, Мин. Тебе ещё долго придётся делать это.

***

Дом Дилана находится в пригороде Сиднея, до центра рукой подать. Тут полным-полно частных домов, ведь для них это в порядке вещей, и дом моего австралийского друга не стал исключением. В общем и целом, у меня теперь много соседей с идеальными газонами, бассейнами, а у меня теперь есть комната с самыми перспективными видами. Ласкает глаза… и самооценку! - Какая ты хорошенькая! – мы заходим за порог и слышим радостный вскрик. - Мам, мы только вошли, - Дилан отходит в сторону, пропуская меня вперёд. Я разглядываю женщину, стоящую передо мной - его мать. Женщина со светлыми волосами, голубыми глазами и благородным загаром смотрит на меня, поджав губы, словно увидела кого-то, кого давно хотела увидеть. Приятно получать такие взгляды. На корейском: - Ну здравствуй, Сару, - Дилан обязан своей необычной красотой матери: весь в неё. На английском: - Здравствуйте, миссис Бёрг. Можете спокойно говорить на английском, я всё пойму. - Отлично… - эта минута первой встречи. Все в курсе, что неловкость присутствует всегда?.. – Я приготовила вам перекус, хотите? Или сначала отдохнёте? – Дилан всё возится за моей спиной. И по неуслышанному щелчку: - Нет, я вовсе не устал, - отвечает парень за моей спиной. - Да, я бы не отказалась от общества подушки, - бубню я себе под нос. - Вы что, в разных самолётах летели? – верно подмечено. Будто в разных вселенных. - Я спал весь полёт, а вот Сару… мне казалось, ты тоже спала всё это время, - сразу заметно, что теперь он чувствует себя в своей тарелке. - Последние полтора часа, если только, - мне становится жарко, ведь, в отличие от Кореи, здесь лето, а не прохладная осень. Чтобы исправить неловкое положение из-за моего настроения, миссис Бёрг словесно подталкивает своего сына к действиям: - Дилан, покажи Сару её комнату, пусть ребёнок выспится. Наверное, всю дорогу и нога ныла? – она стоит около диванчика в гостиной так спокойно и расслабленно, особенно не суетится, что мне и нравится. - Знаете, не буду я спать сейчас. Для сна ещё полно времени, а вот для истинного первого впечатления… Я могу упустить момент. Дилан, ты ведь хотел мне что-то показать вместе с друзьями? - Да, но… - бедный Дилан встал в дверях и не понимает, что всем от него требуется в конце концов. - Я просто приведу себя в порядок, созвонюсь с родителями, и мы сможем идти. - Уверена? – наш диалог и так слишком муторный, иди уже. - Вполне, - Дилан наконец берёт в руки тяжёлые сумки и проходит в другую комнату, - Миссис Бёрг, я бы хотела поблагодарить Вас. Вы помогли решить многие мои проблемы, хотя ни разу меня не видели. - Друзья Дилана – мои друзья. Он поручился за тебя, а значит – ты действительно заслужила его доверие, поэтому чувствуй себя, как дома. Теперь – мы твой дом, добро пожаловать, Сару. - Спасибо, - из-за её слов, в один прекрасный миг, девочка из Сеула почувствовала себя кем-то важным в Австралии. Главное – для кого-то важным, - Вау, ты Джулиан, верно? – позади матери Дилана возникает силуэт маленького мальчишки, а после и личико, - Меня Сару зовут, я твой новый друг. Но мальчик молчит и продолжает глядеть на меня своими большими зелёными глазами. - Боже, он копия Дилана, да ладно… - Ох, Сару, не вышло бы мне это боком. Если Джулиан будет таким же гиперактивным, то я не выдержу, - она гладит младшего по голове, взъерошивая копну светлых волос. - Моя мама говорит примерно так же про меня. Он прелестный, - не могу налюбоваться, поэтому улыбаюсь широко-широко, временами смыкая губы. - Ты на него не обижайся. Джулиан молчун и очень осторожен с незнакомцами. Ему просто нужно время, чтобы привыкнуть к тебе. И… не волнуйся насчёт Дилана. - В каком смысле?.. – что-то я не поняла… я вытягиваюсь и внутри прокручиваю варианты. Может я расслышала не верно… - Я ведь понимаю, что если бы он не испытывал к тебе то, что испытывает, ты бы наверняка не стояла передо мной сейчас. Влюблённый мужчина в любом возрасте способен на большие поступки, раскрывающие его намерения и чувства. Но, раз вы не вместе, на то есть причины, - её слова застали меня врасплох, но нельзя наивно полагать, что кто-то оставит такое без внимания. Я будто напросилась на его доброту сердечную… я меньше всего хотела его ранить когда-либо, но сложность наших отношений порой достигает потолка неопределённости, и тот момент, когда он отверг меня в школьном дворике, ничего не упрощает до сих пор. - Есть, конечно. Она громко и глубоко вздыхает, будто взболтнула лишнего, поэтому тянет руки к Джулиану, рассматривающему меня и сейчас. - Не хотела я лезть в ваши дела и души, но не сдержалась. - Ничего. Я не боюсь вопросов, затрагивающих меня лично, - теперь не боюсь. - Не буду, - мальчишка оказывается в заботливых объятиях и отворачивается от меня, прижимаясь к плечу мамы, - Как бы там ни было, веселись. Думаю, тебе здесь понравится, - её виноватая улыбка теперь не даст мне покоя. Я не хочу, чтобы и она теперь чувствовала себя виноватой, потому что уязвила меня своим колким замечанием. - Я совершенно не против, - но я уже хочу обратно домой. От меня словно половину отсоединили. Как же ты там, спустя все эти часы, Хосок?.. Ох, чёртова ты, Юн Охи! Хватит мучить нас всех, прекрати рвать нам сердца. Всё равно ты манипулируешь всеми нами. Знаешь, как использовать чужие чувства. Кто давал тебе право? А кто давал мне право подчиняться?.. Когда-то я отвергла предложения Ханыль: «Отбей Хосока у Охи», но теперь я всё больше жалею об этом. Нет, не потому что это затронуло каким-то образом меня и моё самолюбие, а потому что ты съела изнутри этого парня. Что в нём осталось помимо серости и тяжёлой усталости в глазах, которую и мне не под силу вынести? А что осталось от Сокджина?.. Соблазн, искушение и снова твоя манипуляция… Да как ты могла дать ему надежду, надавив на наше с тобой сходство? Ты ведь понимала, что в тебе он видит меня. Ты ведь знала, что он искал надежду, хоть малейшую зацепку и подсказку, ты воспользовалась этим! Мы глупые марионетки в твоих руках, питаемые желаниями, питаемые тем, чего в реальности получить не можем и не должны, но хрен ты дашь нам вдохнуть свежего воздуха. Тебе нравится избавляться от чистого, нравится убивать невинное, искреннее. Что ж… Думаю, ты своего добилась, но хорошую службу тебе это не сыграет, запомни.

***

- О чём с мамой говорили? - Погоди-погоди, я насмотрюсь на того, кто в свои восемнадцать водит машину лучше меня, - я без обмана удивлена его навыкам. Для меня открывается новый Дилан, - Это джип твоей мамы?.. - Нет, он мой, Сару, - Дилан смеётся мне в ответ, не спеша разъезжая по Сиднею, - У нас можно водить в этом возрасте. - Не, ты глянь! Я точно не в той стране родилась! – я открываю окно до упора и ловлю свежий бриз, ударяющийся мне в лицо, - С твоей мамой мы разговаривали о том, каким засранцем ты был в детстве. - А? – он почти подавился от моих слов. Не бойся, Дилан, я не в жёны к тебе набивалась. - Я увидела Джулиана и имела неосторожность высказать удивление по поводу того, что он похож на тебя, как капля воды, но твоя мама чуть в обморок не упала, - Дилан до сих пор не отпускает выражение лица «что вы там устроили?», - Ладно, я может и преувеличиваю, но она надеется, что Джулиан останется более тихим. - Женщины на корабле – жди беды. - Эй! Я пыталась тебя не обидеть, - с этим парнем я не соскучусь, - Куда ты меня везёшь? - В местный знаменитый клуб на берегу моря, - да ладно, - Тебе понравится. - Я ещё в Корее заметила, что ты любишь выпить, - в каждой шутке есть доля правды, - Там красиво?.. - Ещё бы. Такое только в фильмах показывают: волны, несущиеся из океана прямо к твоим ногам; солнце, тонущее в воде, но пытающееся ярко-красным ухватиться за небосвод; песок, в котором охота зарыться и заснуть… Там чертовски красиво, Сару.

***

И вот - угадайте что? Ну, сначала я сидела около барной стойки и пила безалкогольный "секс на пляже", потом я пила Пина Коладу со светлым ромом, и вот он-то ударил в мою пустую голову, чёрт его побрал. А там подошли друзья Дилана. И мы выпили пуще прежнего, помчались на берег моря, начали купаться прямо в одежде. Если бы кто-то знакомый увидел бы меня в таком виде… позора не избежать. Родители, простите меня. Бабуля, я не хотела. Но ваша дочь алкашка, а женский алкоголизм не лечится. - Сару, ты как? – Дилана веселее я в жизни не видала, - Нам хватит, наверное? - Наверное, - я ладонями растираю полыхающее лицо, - Я пойду поближе к морю, ладно?.. - Только недалеко, - он щёлкает пальцами, а его друзья так славно пляшут около костра… Да, в Корее я могла только мечтать о подобном. Наши алкогольные вечеринки ограничивались домом Ханыль. Один раз. Дилан оказался прав: это тот песок, в который поистине хочется зарыться. Но одна вещь остаётся неизменной: моя грёбанная тоска. Сколько бы алкоголя в себя ни влила, сколько бы ни пела, ни плясала, пытливо не ступая на больную ногу, мне ничто не поможет. Хосок не уходит из моей головы, я не могу оставить его. Понимаю, что это глупо, но я насмотрелась на пары, которые есть и в нашей компании, и беззаботно гуляющие по берегу. Меня грызёт изнутри. Я ненавижу себя. Ненавижу себя одну. И чем всё закончилось? Прошло двадцать минут от моей прогулки, я всё думала. Дилан подошёл ко мне со спины и тут же начал взывать к моему помутнённому разуму. Он застал меня лежащей на холодном песке: я ревела, икая от истерики. У меня было ощущение, что любовь придумали только как повод для того, чтобы напиться от её горечи. Я напилась и потонула в собственных слезах, напугав Дилана до смерти. Он пытался аккуратно поднять меня, но я и не сопротивлялась, правда рта раскрыть не могла. Всё тело изнутри колотило, и я разбивалась на мелкие кусочки, кожу больно резало… Я привязалась. Привязалась к тебе Хосок. Проиграно.