I'm sorry, Dave

      Мистер Томлинсон ушел почти сразу. Я даже не успела застать его утром. Папа сказал, что приехала служба, поэтому он должен был уйти, но он попросил посидеть с его дочкой, пока рабочие не закончат с уборкой. Папа, конечно, свалил ее на меня. На самом деле я никогда не любила детей, но этой девочке мне хотелось понравиться: ее кое-как собранные светло-русые волосы держались на нескольких заколках. Мистер Томлинсон, наверно, впервые это делал, решила я. И, конечно, она никогда не отпускала из рук этого потрепанного плюшевого кролика.       ― Будем играть? ― воскликнула девочка, уставившись на меня своими большими светло-голубыми глазами, и невинно хлопала длинными ресницами. ― Я хочу в Мстителей. Знакомься с кроликом-ниндзя. Теперь-то ясно, почему он такой потрепанный.       ― А давай лучше испечем пирог?! ― предложила, взяв в руки кролика.       ― Пиро-ог? ― восторженно выдала, выпучив глаза. ― А я не умею...       Сам пирог готовила я. Старалась соблюдать все пропорции, а пробовать давала девочке:       ― Меня, кстати, Лейтон... как тебе тесто?       ― Вкусно, ― лизнув ложку, выдала.       Я ненавижу пироги, потому что при моем роде занятий они просто навсего противопоказаны, но я хотела удивить Мистера Томлинсона ― поздравить с возвращением домой кусочком пирога. Чисто соседский жест.       ― А... твоя мама, она...       ― Что моя мама? ― недоумевая, спросила девочка.       ― Она с вами живет? ― в ответ она просто покачала головой, слизывая пальцами джем из банки. ― Почему?       ― Папа не любит этот вопрос, ― лишь ответила она.       ― Почему?       ― Не знаю, ― пожала плечами.       ― Ты по ней скучаешь?       ― Не знаю.       Мне даже стало как-то неловко, что я так мучаю ребенка с этими вопросами, поэтому я быстро перевела разговор на малиновый пирог. Вытащив выпечку из духовки, я удовлетворительно улыбнулась, гордясь проделанной работой:       ― Выглядит очень аппетитно, да? ― я посмотрела на малышку, но ответа от нее не требовалось ― все было видно по ее выражению лица.       Мистер Томлинсон, надеюсь, будет так же поражен, как эта девочка. Дав пирогу слегка остыть, я взяла девочку под руку и пошла вместе с ней и пирогом в соседний дом, искренне надеясь, что там уже все закончилось.       Дверь открыл он сам, и я вновь застыла, глядя на него:       ― Лейтон? ― он слегка удивился, увидев меня у двери, а его дочь тут же забежала в дом, полагаю, в свою комнату.       ― Э-эм, ― как-то неуверенно протянула, опустив взгляд вниз. Заметив в своих руках пирог, вспомнила, зачем пришла и тут же протянула выпечку мужчине: ― Это Вам, ― выпалила.       ― Спасибо, ― он так странно на меня смотрел, будто считал, что я не в своем уме. Хотя, возможно, так оно и было. ― Может, зайдешь? ― отступив в сторону, он дал мне пройти, а я почему-то еще секунд десять так и стояла, вообще не понимая, что мне делать. ― Ты собираешься заходить? ― спросил, так же с настороженностью глядя на меня.       ― Да-да, ― быстро ответила и прошла в дом, ― спасибо, ― пробубнила.       ― Я только собирался зайти за Лиззи, ― начал разговор он, проходя на кухню.       Точнее сказать в... гостиную?! Весь первый этаж был выдержан в светлых тонах. Первый этаж ― что-то вроде студии, как я понимаю, где совмещены и гостиная, и столовая, и кухня. По левую сторону стояли два кожаных белыx дивана, стоящих друг напротив друга, посредине стеклянный кофейный столик, на котором стоит одна лишь ваза с красной розой. Телевизора я не заметила, что даже как-то меня удивило, потому что мой отец просто не может без этой коробочки.       Мистер Томлинсон прошел в маленькую кухню, что разительно отличалась от подобия гостиной: если гостиная была белоснежной, то кухня ― ярко-синей. Маленькая рабочая зона. Не думаю, что кто-нибудь тут что-нибудь готовит. И столовая: стол и стулья на шесть персон.       ― Не хочешь пройти? ― он стоял за рабочей зоной кухни и пытался аккуратно нарезать пирог.       Я неловко кивнула и прошла тихонько за стол.       ― Ох, садись тут, ― указал напротив себя, чем обратил мое внимание на барные высокие стулья. ― Тебе столько достаточно? ― он показал мне огромный кусок пирога, чем застал меня врасплох.       ― Слишком много, ― ответила я, наконец усевшись. ― Мне достаточно одной пятой части того, что Вы нарезали, ― он лишь рассмеялся в ответ.       ― Это ведь даже не кусок ― так, один укус, ― уставился на меня, посчитав, что я шучу, но я лишь кивнула, от чего он еще больше удивился: ― Ты серьезно? ― я кивнула вновь.       ― Мне нельзя есть сладкое, ― пожала плечами, а он удрученно покачал головой:       ― Тяжело тебе, наверное, ― невзирая на мои протесты, он положил мне этот здоровый кусок пирога и налил мне чай. ― Дочь, ты будешь с пирогом? ― выкрикнул, приподняв голову вверх.       ― Да, ― ответила девочка и буквально тут же спустилась.       Мы ели молча, попивая чай. Неловко?! Более чем. Я как-то нерешительно посматривала на Мистера Томлинсона и тут же отводила взгляд в сторону. Иногда получалось так, что и он на меня смотрел, но чаще всего я замечала его теплый взгляд на дочь. Он так трепетно относился к ней, что это буквально сводило меня с ума.       ― Спасибо, Лейтон, ― закончив, она быстро встала из-за стола и тут же побежала наверх.       ― Спасибо, Лейтон, ― повторил за ней Мистер Томлинсон. ― Было действительно очень вкусно.       ― Не за что, ― покраснев, я опустила голову вниз, не желая того, чтобы он заметил мое смущения.       ― Ты так и не съела и кусочка. Может, тебе налить еще чай? ― было бы неплохо, потому что сам чай я допила практически сразу же, но я почему-то отрицательно покачала головой и быстро отобрав кусочек пирога, засунула его в рот, потому что подумала, что он начнет возмущаться, почему я так и не съела даже кусочка. Какая же я глупая... ― аккуратнее, ― смеясь, произнес мужчина, когда этот кусок просто пролетел мимо моего рта и свалился на мою абсолютно белую футболку, лишь слегка запачкав мои губы малиновым джемом.       Еще сильнее раскрасневшись, я начала быстро стряхивать с себя чертов пирог, и лишь потом вспомнила, что Мистер Томлинсон только что отпустил клинниг-службу... какая же я глупая!       ― Простите, пожалуйста, ― тут же начала извиняться и собирать с пола этот чертов пирог.       В более отвратительной ситуации я еще никогда не была.       ― Все нормально, ― он улыбался, а я никак не могла понять, почему. Он смеется над моей неуклюжестью? Почему он так жесток со мной? Щеки краснее уже некуда. Мы вдвоем собирали этот кусок пирога с пола: ― Правда, все нормально, ― все еще улыбался, протянув мне салфетку для футболки. ― Я сам уберу, ― я всеми силами старалась не смотреть на него, потому что чувствовала, как горят мои щеки. Мне так стыдно.       ― Я не хотела, правда, ― встав на корточки, начала протирать футболку, размазав джем еще сильнее.       ― Правда, все хорошо, ― он посмотрел на меня. Я чувствовала это, но голову не подняла, потому что мои щеки все еще горели. Этот жар, казалось, пуще, чем в самом аду. Затем я почувствовала, как его большой палец стирает из уголка моих губ джем, и невольно посмотрела на него. Слизав джем с пальца, он широко улыбнулся: ― Сладкая, ― чуть отсмеялся и, собрав остатки пирога, встал на ноги.       Стоит ли говорить, что я просто так и сидела на полу, вообще не понимая, что мне делать дальше?       ― Ты так и будешь там сидеть? ― спросил мужчина, после чего я тут же встала на ноги и повернулась лицом к нему.       ― Мне, наверное, пора, ― протараторила и быстро выбежала из его дома.       Я еще целую неделю думала о том, что я сделала, зачем я это сделала, насколько я глупа и неуклюжа. Часами занималась в студии, чтобы хоть как-то отвлечься от давящих на меня мыслей, которые буквально не давали мне покоя ночи напролет. С занятиями балетом я засыпала, лишь касаясь подушки, поэтому тренировки даже очень помогали. Но днем я вновь и вновь прокручивала в голове всю эту ситуацию: что было бы, если бы я этого не сделала? Чего не было бы, если я этого не сделала? Стоило ли оно вообще того? Я буквально тонула в себе, но никогда не переставала думать об этом мужчине. Я не знаю, что со мной не так, но... эти глаза, эта широкая улыбка, от которой появляются морщины под глазами, эта безгранично солнечная аура, что вьется вокруг него.       Папин друг. Скорее всего женат и имеет ребенка, но сводит меня с ума.       Однажды, задержавшись с тренировкой допоздна, я заметила его на его балконе. Он курил сигареты и смотрел в мою сторону. Не знаю, что мною двигало, но я открыла окно и зачем-то поздоровалась с ним:       ― Привет, сладкая, ― ответил он. ― Ты просто превосходно танцуешь, ― отметил он, сделав очередную затяжку и медленно выпустив клубу дыма. Я невольно прикусила нижнюю губу:       ― Спасибо, ― ответила, слегка улыбнувшись. ― Как Лиззи? ― мне хотелось с ним говорить, но мы никогда этого не делали, поэтому я задала первый попавшийся вопрос.       ― Она с моими родителями. Мои дети не живут со мной, ― пожал плечами.       ― Ваши дети? ― удивилась я. ― Кто-то еще?       ― Фредди, мой старший сын, ― я лишь закивала в ответ, совершенно не представляя, что можно на это ответить.       ― Почему они не живут с Вами?       ― У меня такая работа, при которой я не могу жить в шуме. Мне нужна идеальная тишина, чтобы сосредоточиться. Я пишу сценарии, иногда и книги.       ― Должно быть, Вам очень сложно, ― как-то грустно заметила я, приобняв себя за плечи. Ночью холодно, а я в одном лишь трико.       ― Не особо. Я часто езжу к родителям, чтобы навестить их.       В остальное время мы просто молчали. Но это была комфортная тишина, сопровождающаяся шелестом деревьев. Он уселся на перила изгороди, уложив одну руку на колено и вновь закурил.       ― Это уже третья сигарета, ― обратила внимание, на что он слегка засмеялся.       ― Я всегда курю, когда чувствую напряжение или приближающуюся плохую новость.       ― И что Ваше курение значит сейчас, Мистер Томлинсон? ― спросила я.       ― Просто Луи, сладкая, ― ответил и сделал затяжку. ― Я бы очень хотел знать...       «Сладкая». Это звучало так нежно, что каждый раз, когда он меня так называл, я улыбалась. Мне даже нравилось это. Это что-то типа нашей личной маленькой истории: испачканная джемом сладкая девочка-балерина и мужчина с большой семьей, который не может без сигарет.       Честное слово, я не знаю, что мне делать... Он такой притягательный, когда курит. Я не знаю о нем ничего, но я была полностью уверена, что я влипла, когда он встал на ноги, затушил сигарету и просто произнес:       ― Спокойной ночи, сладкая, ― и ушел к себе.       Папин друг. Скорее всего женат и имеет детей, но сводит меня с ума...       ― Спокойной ночи, Луи, ― прошептала про себя, лишь закрылась дверь балкона.