I'm sorry, Dave

      В час ночи я сидела за компьютерным столом и пыталась сделать домашнюю работу. Точнее правильнее будет сказать: пыталась притвориться, что я делаю домашнюю работу. Я никак не могла заснуть, потому что вернулась наконец-то мама, из-за чего папа вновь озверел. Вот уже третий час они просто ругаются. Никогда не любила быть свидетелем таких сцен, но они орали друг на друга так громко, что я никак не могла даже сделать вид, что не слышу их:       ― Не кричи на меня, дочь спит! ― вдруг мама вспомнила о моем существовании.       ― Не указывай мне! ― грубо ответил ей отец, стукнув по столу чем-то, причем очень громко. ― В конце концов это не я пропадаю на неделю, даже не сообщив.       ― О, милый, неужели ты заметил это? ― драматизировала мама. ― Интересно, что же такого произошло, что ты, мой любимый муж, вспомнил о моем существовании? Любовницы не дают?       ― НЕ СМЕЙ ОБВИНЯТЬ МЕНЯ В ИЗМЕНЕ! ― проорал на весь дом папа. ― Я все это время всегда был верен только тебе. Как ты вообще смеешь что-либо говорить мне. Ты дочь кв последний раз когда видела?       ― Только мне, родной, правда ли? ― изумилась мать.       ― Это было ошибкой, ― уже более спокойно ответил отец.       И вновь мать выиграла, снова напомнив папе о чем-то страшном. Она всегда напоминает ему эту его «ошибку», которая буквально разрушила их отношения. И папа просто сдается, потому что ему действительно стыдно за то, что он сделал тогда. Хотела бы я знать, что тогда случилось, но именно после «это было ошибкой», причем в каждой их такой ругани, наступает перемирие.       Роясь в своем ноутбуке, я изредка поглядывала на окно напротив. Час ночи, конечно, он спит. Мне стало даже неловко от того, что я позволила себе думать, будто тот легкий разговор повторится вновь: я, он и тихий вечер. Прикрыв на мгновение глаза, я вновь представила этот вечер три дня назад: я стояла у окна, вспотевшая после тренировки. Ветер теплый, но мне холодно, поэтому я приобнимала себя за плечи и улыбалась, мельком глядя на него. Лунный свет осветлял его, но я не видела ничего, кроме его белой футболки и клубы сигаретного дыма. Как бы я хотела, чтобы это вновь повторилось…       Наутро родители сидели за одним столом, что повергло меня в легкое недоумение. Но я, проглотив все крутившиеся в голове вопросы, молча села за стол.       ― У тебя скоро выпускной, ― напомнила мама. ― Не хочешь сходить в торговый центр? Подберем тебе платье, ― она так старалась быть милой со мной. В голосе такое неприятное для меня сожаление: ей действительно было жаль, что она не проводит со мной время. ― У тебя уже есть парень, с которым ты пойдешь на бал? ― спросила. Я покачала головой. ― Ничего страшного, малышка, у меня тоже не было.       ― Вообще-то я тебе предлагал пойти со мной, ― напомнил ей отец, ― никто не виноват в том, что ты этого не захотела.       ― Ну, родной мой, мы не разговаривали на тот момент, ― они оба улыбались, сделав вид, будто действительно счастливы вместе. Они, наверно, даже не предполагают, что я знаю правду: они просто притворяются, чтобы не ранить мои чувства. От этого мне так тошно. Мать взяла его за руку, отец улыбнулся ей. ― Ну и как насчет шопинга? ― обратилась ко мне мама.       Мне было стыдно за мой ответ, но я отказалась. Она так сильно расстроилась из-за этого, но я просто не могла пересилить себя и сказать «да»:       ― Я вообще не пойду на бал, ― оправдалась я. ― Мне не нужно платье. Спасибо, мам, ― нежно улыбнулась ей. Она смирилась. ― Лучше сходите с папой куда-нибудь, ― предложила я, ведь все-таки не только со мной ей нужно наладить отношения. ― Например, в кино, затем заскочите в ваш любимый ресторан. Проведите с пользой время, подышите свежим воздухом, покормите уточек ― вспомните молодость…       Маму убедить было несложно, колебался только папа. Но стоило мне построить щенячьи глазки, как и он сдался. В итоге, они уехали вместе уже к обеду, пообещав вернуться только поздно ночью. Я искренне наделась, что это спасет их и так шаткие отношения.       Весь день я просидела дома, читая Чарльза Диккенса, которого нам задали по литературе. Интересно ли? Не очень. Поучительно? Может быть. Но я всегда отвлекалась на что-то. Сначала это телефон: мне позвонили друзья и предложили погулять, сославшись на прекрасную погоду. Погода действительно была превосходной, но я отказалась. Глупая. Потом горячий чай с парой печенек. Потом… потом самое худшее. Я услышала, как к дому Луи подъезжает машина и зачем-то посмотрела в окно. Он вышел из машины в солнечных очках и широко улыбался, обнажив зубы, невольно улыбнулась и я, чуть шире приоткрыв штору. Но затем улыбка моя сникла: он открыл дверь для девушки и помог ей выйти. Держась за руки, они вошли в дом.       Даже думать не стоит о том, что они там делают. Неясно только одно: почему мне стало так нехорошо?! Желание заканчивать книгу пропало окончательно. Его и раньше не особо много было, но сейчас я даже прикасаться к ней не хотела. Позвонить друзьям и все-таки пойти с ними гулять, чтобы отвлечь себя от мыслей о том, что и как он делает с ней, было бы лучшим вариантом, но и от этого я отказалась. Переодевшись, поднялась наверх и заперлась в мини студии. Из-за наушников и чересчур громкой музыки я не слышала абсолютно ничего. Не замечала, как быстро проходит время: все кружилась и падала, не удерживаясь на ногах. Кружилась и падала. Вскоре подступили первые слезы, и я даже не знала, вызваны они болью в ногах или мыслями о папином друге.       Поймав себя на мысли, что мой плейлист, состоящий как минимум из 50 самых любимых моих треков, начал новый круг воспроизведения, я сняла с себя наушники и просто села посреди зала, решив, что прошло действительно достаточно времени. Отдышавшись, встала на ноги и чисто для интереса решила открыть жалюзи: а вдруг он опять там ― на балконе ― курит свои любимые сигареты, облокотившись на перила, уставший так же, как и я, но после долгой «ночи»… полуголый, как в тех самых фильмах о большой любви. Только я ― не его главная героиня.       Никого на балконе не было, зато горел свет в его спальной, а они вдвоем сидели на полу: он в одних лишь спортивных штанах, а она ― обернутая в одеяло. Играли в дженгу и смеялись, а я до сих пор не понимала, почему расстраиваюсь. Мы виделись всего трижды.       Выходные так и прошли ― абсолютно и полностью отвратительно. Родители так и не помирились, а лишь сильнее рассорились. Днем и ночью крики, которым просто нет конца. И всегда почему-то они вспоминали обо мне в репликах, типа: «Подумай о дочери!» и орали еще громче. Я уже даже мечтала о том, чтобы наступил долгожданный понедельник, чтобы хотя бы на время утро спрятаться от них в школе.       В школе все воодушевленно обсуждали предстоящий бал: кто и с кем пойдет, что наденет, как приедет. Словно сейчас это было самым важным событием:       ― Вы бы лучше вспомнили об экзаменах, ― напомнила я, неприступно выпив сока и злорадствуя в мыслях.       ― Умеешь ведь, Хардман, ― расстроившись, буркнула Миранда, отложив в сторону свой каталог с одеждой, с которым не расставалась вот уже последние два месяца. ― А ты с кем идешь на бал? ― все же тема коснулась и меня.       ― Я не иду на бал, ― покачала головой, чем вызвала просто взрыв у подруги:       ― Что? ― изумилась девушка. ― Почему? Нету парня? Так возьми Уолтера, с ним все равно ни одна баба не пойдет, ― указала на нашего друга, сидящего напротив.       ― Не слушай ее, Уолтер, ― улыбнулась ему, коснувшись плеча девушки, чтобы та успокоилась. ― Зачем ты обижаешь людей? ― слегка смеясь, спросила у Миранды. Вся эта ситуация казалась мне до боли смешной.       ― Я не обижаю людей, ― возмутилась девушка, ― я обижаю Уолтера.       ― Вообще-то у меня девушка есть, ― наконец, оторвавшись от телефона, вступил Уолтер. ― Прости, Лейтон, ― мягко улыбнулся мне, ― я бы с радостью тебе помог.       ― Ничего, ― лишь покачала головой, затем посмотрела на Ми, что так изумленно смотрела на парня, полностью шокированная его новой новостью:       ― Не неси чушь, Уолтер! ― лишь прокричала, из-за чего на нее обернулась вся столовая: ― Что уставились? ― выдала: ― Мой лучший друг не сказал, что у него девушка, расходитесь, ― грубо прорычала и вновь обратила свое внимание на парня: ― Кто?       ― Оу, да ты ревнуешь, ― засмеялся он. ― Прости, Ми, не будь ты такой психанутой, я бы встречался с тобой, ― пожав плечами, он встал из-за стола. ― Еще увидимся.       ― Куда пошел?! ― возмущенно орала ему в след: ― Как ее зовут, ты, чертов предатель!       Развернувшись телом к ней у выхода, он самодовольно ухмыльнулся:       ― Лекси, ― лишь ответил и скрылся за дверью.       ― Лекси? ― девушка никак не могла успокоиться. ― Лекси, серьезно? ― раздраженно повторяла. ― А что сразу не капитан черлидерской команды?! Козел!       Я так сильно смеялась над ними, это просто кошмар. Они ругаются так, наверно, с класса девятого. Всегда. И неважно, по какому поводу, главное хорошенько поорать друг друга, затронуть что-то личное, посильнее задеть. Но никто из них не обижался друг на друга, до сегодняшнего дня:       Возвращаясь домой, она все не переставала ворчать о том, какой он отвратительный друг, раз о его отношениях мы узнали последними. И пока она все это анализировала, она, конечно, вспомнила о теме, с которой все начиналось:       Мы проходили мимо дома Мистера Томлинсона, и именно здесь, конечно, она вспомнила о том, что я не иду на бал:       ― Кстати, так почему ты не идешь на бал? Уолтера можно заменить, есть у меня один на примете ― он в школьной команде по баскетболу, ― возбужденно выдала, наверняка, прокрутив в голове то, как познакомит нас, как я встречу его у себя дома в шикарном платье, и сколько у нас будет детей. Миранда никогда не могла не лезть в чужую личную жизнь. Рано или поздно это ее погубит. В ответ я лишь покачала головой.       ― Иу, как отвратительно, ― сморщившись, выдала девушка, уставившись в сторону дома Луи. Обернувшись туда, окаменела: он стоял у двери и целовался со своей молоденькой топ-моделью, судя по ее фигуре. ― Снимите комнату, а. Боже, она на вид такая молодая...       Я молчала, потому что не могла ничего сказать. У дома стояло такси. Они прошли к нему:       ― Прости, что не могу сам отвезти тебя, ― произнес он. ― Но я тебе позвоню.       ― Недели через три? ― смеясь, девушка села в машину. Луи ничего не ответил, будто ее слова не были шуткой: ― Я буду ждать звонка, ― дверь авто закрылась.       Мужчина заплатил таксисту и отпустил машину. Лишь тогда я быстро схватила Миранду за локоть и потащила прочь оттуда, чтобы Луи не успел меня заметить. Но Ми сопротивлялась, не понимая, почему мы должны немедленно уходить.       ― Пойдем быстрее, ― торопила ее я, но она никак не хотела слушать. ― Пожалуйста, ― выдавила, толкая ее в сторону моего дома.       ― Но зачем? ― громко спросила, чем вызвала шум с нашей стороны, и, конечно, он увидел нас:       ― Эй, привет, сладкая, ― открыв входную дверь в дом, помахал мне и зашел в помещение.       Полностью покрасневшая, я стояла лицом к его дому, опустив стыдливо голову вниз:       ― Привет, Луи, ― чуть слышно прошептала.       ― Я-ясно, ― протянула Миранда, все-таки услышав меня.       ― Прошу, только никому не говори, ― быстро обернувшись к ней, я закрыла лицо руками. Так стыдно, так неловко. Мне хотелось плакать от отчаяния. ― Мне так неловко… Никому, прошу, ― повторила.       ― Конечно, ― мягко ответила, обняв меня.       Миранда не могла не лезть в чужую личную жизнь, но никогда не подводила меня. Стоило ей меня обнять, как я почувствовала некое подобие защищенности. Я словно была понятой.       ― Ладно, не такой уж он и старый, ― начала оправдывать свои прежние слова. ― И у него довольно неплохая фигура, ― смеялась, проходя дальше к моему дому. ― Радуйся, что не Уолтер, ― теперь уже засмеялась я.