I'm sorry, Dave

      Это, пожалуй, были самые незабываемые выходные. Теплый прием семьи Луи, веселый смех его младших брата и сестры. Запомнилась практически каждая деталь.       Луи говорил, что у него достаточно большая семья, но в доме было достаточно тихо, потому что, как он сказал, его сестры давно съехали и живут отдельно от родителей.       После ужина все дружно сели в гостиной, чтобы посмотреть какую-нибудь дурацкую романтическую комедию. Миссис Томлинсон услужливо накрыла меня пледом, как бы я этому не противилась, а Луи, вопреки запретам своей матери, угостил меня горячим глинтвейном.       ― Только что-нибудь не слишком пошлое, Луи, ― предостерегла его Джоанна. Так она просила себя называть. Мол, пусть она уже в возрасте, но не настолько стара, чтобы все звали ее официально и по фамилии, ― и не… тупое, ― как-то замешкалась на последнем слове, но Луи просто засмеялся.       ― Садись, дочка, ― позвал к себе Лиззи и приобнял ее, включив видео.       На улице сильный дождь, в кармане тихо вибрировал телефон с множеством сообщений и звонков от родителей. Но я всех игнорировала. Извинившись перед семьей своего соседа, вышла на кухню, чтобы ответить лишь на звонок от подруги:       ― Где ты? ― тут же начала Миранда. ― Блин, твои предки забаррикадировали мой телефон своими звонками. Что мне им сказать?       ― Ми, прошу, скажи, что я у тебя и что я не могу найти телефон.       ― Где ты?       ― Понятия не имею, ― честно призналась.       Я уснула в дороге и сейчас совершенно не знала, где именно я нахожусь.       ― Вызвать полицию? ― встревожилась.       ― Нет, я с Луи, ― невольно губы изогнулись в довольной улыбке.       Думать и осознавать, что я рядом с ним, уже было сумасшествием. Но произносить вслух было в сотню раз приятнее.       ― Боже, сладкая, ― вздохнула Миранда как-то удрученно и даже разочаровано.       ― Я в порядке, ― уверила ее.       ― Ты хоть понимаешь, что нельзя просто так ехать неизвестно куда с сомнительным мужчиной, который годится тебе в отцы? ― возмущенно кричала девушка.       Я виновато скривила лицо, молча слушая все ее претензии. Я понимала, что все ее слова имеют место быть. Например, ее бесконечные причитания о том, что мне нужно было думать головой, а не садиться в машину к Луи, глупо надеясь на простую прогулку по городу. Но ведь:       ― Я с его семьей, ― перебила ее, после чего она на мгновение замерла, что мне даже стало страшно:       ― ЧТО? ― еще сильнее возмутилась Миранда, но в голосе уже не было той тревоги, которая лилась из нее во время длинной тирады о том, что нельзя доверять незнакомцам.       ― Он, оказывается, навещает свою дочь, время от времени, вот, ― неуверенно промямлила, боясь любой ее реакции, неважно, положительная или отрицательная. Миранда могла в любой форме надавить на стыд.       ― А ты-то тут, блин, причем? ― проорала в трубку.       ― И вдруг он решил взять меня с собой, ― невинно ответила, сильно зажмурив глаза, потому что уже мысленно была готова к крикам, к истерике.       В общем, ко всему, что угодно, но не:       ― Только посмей не рассказать мне всего, Хардман, когда приедешь, ― строго наказала подруга, ― так уж и быть, прикрою тебя. Но с тебя должок.       ― Договорились, ― радостно прощебетала, ― увидимся.       ― Пока.       Мы остались тут новечать, потому что мама Луи напрочь отказалась отпускать нас в эту отвратительную погоду. Сказала, что с утра она приготовит нам в дорогу сэндвичей и с чистой душой отправит домой. К тому же, аварийка, которую вызвал Луи, чтобы те притащили его машину на стоянку, будет только к полудню. Так что одними сэндвичами следующее утро не обойдется.       Меня поселили в комнате Фелисите. Честно, не знаю, кто она, но, судя по рассказам Луи, она его вторая младшая сестра. А по фото, что висят на стенах ее комнаты, она довольна красивая. Похожа на него. Эти блестящие глаза, излучающие радость, добро.       Также мне рассказали, что есть некая Лотти, которая сейчас работает то ли стилистом, то ли гримером в ЛА. Невероятно, насколько эта семья огромна.       Я неотрывно смотрела на Луи, когда он стелил мне постель. Мысли перепутались между собой, то ли от горячего глинтвейна, то ли от этого дурманящего аромата Луи. Как бы он старательно не пытался скрыть запах табака от матери с помощью одеколона, от него все еще несло сигаретами.       ― Ну все, ― выдал мужчина, выпрямившись, ― укладывайся. Спокойной ночи, сладкая, ― широко улыбнулся и поспешил к выходу.       ― Спокойной ночи, Луи, ― кинула небрежно ему вслед.       ― Ого, впервые ответила, ― изумился, ― вот это прогресс, ― на что я смущенно отсмеялась, затем скинула с себя плед, что все это время покоился на моих плечах, и протянула одеяло Луи.       ― Ночь обещает быть холодной, ― прошептал, как-то неловко опустив голову и почесав затылок, ― лишним не будет, ― так и не забрав плед, закрыл за собой дверь.       Боже, что со мной не так? Почему мне не могут нравиться обычные парни, типа Уолтера или же Джоуи? Почему я забываю слова именно рядом с ним?! Почему я боюсь даже коснуться его?       Я уснула под приятные воспоминания о том, как он крепко сжимал мою руку и нежно гладил волосы, когда мы ехали в машине той престарелой пары. Его запах. Его руки, что легко приобнимали меня за талию во время медленного танца под Луи Армстронга. А сейчас я даже не смогла сказать ему элементарное «спасибо» за прекрасный вечер.       За вечер, что обещал быть самым обычным, но стал настолько уникальным.       И он оказался прав. Ночью действительно было прохладно, поэтому этот несчастный плед оказался мне кстати.       Уже к полудню следующего дня аварийная служба привезла его машину на стоянку. Мы могли спокойно вернуться домой. Луи, на прощание, крепко обнял дочь, пообещав, что уже скоро приедет вновь. Душа разрывалась от столь трогательных сцен.       Уже в машине я вновь спросила, почему Лиззи не живет с ним. Я помнила его прошлый ответ о том, что ему нужна тишина для работы, но это казалось таким нелепым оправданием, что я решила снова затронуть эту тему:       ― Понимаешь, сладкая, я сценарист. Иногда я даже поесть забываю, что уж говорить о том, чтобы накормить кого-то другого.       ― Интересно, наверно, работать сценаристом. Придумывать сюжеты для фильмов, ― восторженно произнесла, надеясь на хороший ответ, но услышала:       ― Отвратительно.       ― Но… почему? ― шокировано спросила.       ― Я пишу сценарии, в основном, по книгам, за что меня просто ненавидят. Ты только представь: целая книга в четыреста с лишним страниц, и тебе нужно сделать из нее двухчасовой фильм, при этом передать личности персонажей, основные моменты, повадки героев. Еще нужно угодить и режиссеру, и фанатам. Иногда это просто невозможно.       ― Тяжело Вам, наверно, ― грустно вздохнула, ― если Вы не любите то, чем занимаетесь, почему делаете это?       ― Я люблю писать, ― пожал плечами, вновь закурив, ― заниматься тем, что любишь ― прекрасно, но не тогда, когда тебе это навязывают. Да еще и ставят в рамки. Поймешь, когда найдешь работу. Запомни, сладкая, рано или поздно любая работа, даже та, где ты занимаешься тем, что когда-то любил, становится тебе в тягость, потому что тебе будут говорить то, как ты должен это делать. И то, что вызывало у тебя мурашки по всему телу, становится самым обычным делом.       Мне стало даже как-то грустно. Неужели жизнь настолько жестока, что даже то, что ты любишь, может стать рутиной, от которой хочется выть?       ― Вот и все, ― разбудил меня Луи, когда мы приехали.       Я уснула еще на половине пути. На дворе уже вечер. Куча пропущенных от Миранды и родителей. Тем не менее я довольна всем, что было.       ― Тебя ругать не сильно будут? ― усмехнулся, блокируя машину.       ― Не волнуйтесь из-за этого, ― уверила я, тихо шагая к своему дому, ― и, ― вдруг обернулась к нему. Луи оглянулся на меня в недоумении на полпути к своему крыльцу, ― спасибо Вам, этот выпускной я еще долго не забуду.       ― Как я и обещал, сладкая.       Стоит ли вообще говорить о том, что ждало меня дома? Как любого другого подростка, который не ночевал дома и пропадал двое суток, меня посадили под домашний арест, при этом прочитали просто огромную лекцию о том, как правильно пользоваться телефоном, что они были изобретены не для того, чтобы постить фоточки еды в инстаграм или смотреть дни и ночи тупые короткие видео.       ― Давай его сюда, ― в итоге выдал папа.       ― Что? ― слегка смутилась, потому что слушала я их в пол-уха.       ― Телефон, ― закипая, прошипел отец, стиснув челюсть.       ― Но, папа… ― взмолила, надеясь, что он одумается.       ― Ничего не хочу слышать, ― отрезал он, ― раз ты не знаешь, как им пользоваться, он тебе вообще не нужен. Давай его сюда.       В итоге, я осталась не только изолированной от прелестей окружающего нас мира, так еще и без телефона. Единственными моими развлечениями на последующие две недели были плеер, книга, которую я так и не смогла закончить, и моя комната для танцев.       На третью неделю наказания родители решили устроить себе праздник, чтобы хоть как-то наладить свои отношения. Для меня это была просто отличная новость, учитывая то, что я сидела дома все это время. Господи, мне даже мусор вынести не давали.       ― Ты так не радуйся, юная леди, ― парировал папа, ― за тобой будет присматривать наша соседка ― Эйприл.       ― Бабушка Эйприл? ― воскликнула в отвращении, ― но… папа!       ― Она уж проследит за тем, чтобы ты никуда не выходила.       ― Но я ведь извинилась!       ― Думаешь, одними извинениями ты восстановишь все наши с папой нервные клетки? ― вступила мама.       ― Мам, не, ну, ты-то куда?! А-а-а, ― взвыла в отчаянии, ― эта бабушка еще и жить тут будет, да?       ― Нет, она будет смотреть за тобой из своего дома, ― ответил отец, ― она как раз живет прямо напротив нас.       ― Ну, пап, папочка, папуля, ― надула губки и широко раскрыла глаза, надеясь его разжаловать, но он просто посмеялся мне:       ― В следующий раз будешь думать, солнце, ― оставил поцелуй на лбу и, обняв на прощание, уехал вместе с мамой в Манчестер.       Что я делала, когда они уехали? Перерыла весь чертов дом в поисках своего телефона или хотя бы ноутбука. И, о боже, какого было мое счастье, когда я отыскала папин лэптоп.       Быстро зашла на свой аккаунт и обомлела от того, как Миранда упорно пытается достучаться до меня в соц.сетях:       Слинять решила, да? Нет, дорогая моя, это тебе с рук не сойдет!       Где тебя носит?! Мне такое тебе нужно рассказать, боже       Сладкая, как там с Луи?       БЛЯТЬ, Лейтон, совесть имей! Я уже умираю от любопытства       Ты не отвечаешь уже третий день. Тебя наказали, ясно. Даже писать тебе бесполезно.       Прошла неделя. Все еще никак, да?       Я уезжаю завтра в Оксфорд. Жаль, что даже не попрощаемся :(       Это последнее сообщение было три дня назад. Стало невыносимо грустно и обидно. Даже появилась мысль: стоило ли вообще уезжать с Луи? Собравшись с мыслями и смахнув подступившие слезы, открыла диалог и ответила:       Я:       Прости, пожалуйста, да, наказали.       Как уже уехала? А как же я? Я буду скучать, солнце       Миранда:       Неужели наша невероятная балерина изволила появиться онлайн?       Колись, душу дьяволу продала за ноут?       Я:       Ага, пришлось закопать фоточку на перекрестке, чтобы поболтать с тобой       Ми:       Моя девочка       Все еще наказана?       Я:       Да :(       Ми:       Что там с очаровашкой мисстером Томлинсоном?       Я:       Познакомилась с его семьей       Они классные       У одной из близняшек скоро свадьба, здорова, да? Обещали пригласить       Ми:       А что они сказали, когда увидели своего блудного родственника со школьницей?       Черт, а я ведь даже не подумала об этом. Что сказала его семья, когда он приехал со мной?       Я:       Эм       Вообще не знаю       Ми:       Капец ты, конечно       А вдруг они думают, что ты малолетняя шлюха?       Я:       МИРАНДА!       Он не мог позволить им так думать       Я уверена       Ми:       А что тогда?       Соседская дочка?       Я:       Нууу       Она может знать моих родителей       Они ведь с Луи учились вместе       Ми:       Целовались?       Я:       ПРЕКРАТИ       У нас не такие близкие отношения       Ми:       Блин, хотя бы спали в одной комнате?       Я:       Нет, конечно       Ми:       Фак       И это я ждала две недели       Просто впустую потраченные нервы       Я:       Что ты там хотела рассказать?       Ми:       Ах да       Сядь       Я:       Сижу       Ми:       Я       Я:       Ты       Ми:       Уолтер       Я:       Уолтер…       Ми:       Туалет       Я:       НЕЕЕЕТ       Фу, Ми       Как же Джоуи?       Ми:       Блин, вообще не знаю, как вышло       Этот придурок пролил на мое платье пунш       Козел       Я его вернуть хотела в магазин       Ага, конечно, верну я его теперь с огромным розовым пятном       Я:       Все еще не понимаю, как это могло закончиться сексом?       Ми:       Ну, он такой: да блин, прости, что сделать, чтобы ты простила?       Ну я и решила приколоться: язык мне свой в рот засунь       Я:       Фэйспалм       Просто фэйспалм       Ми:       Откуда мне было знать, что он реально это сделает?       Я:       ВСЕ РАВНО НЕ ПОНИМАЮ, КАК ЭТО МОГЛО ЗАКОНЧИТЬСЯ СЕКСОМ       Ми:       Я сказала ему валить и закрыть дверь за собой       Он закрыл       Но с другой стороны       И вот       Я:       Господи, бедный Джоуи       Он ведь тебя любит       Ми:       Кстати об этом       Он сказал это вслух       Я:       А вы этого не делали раньше?       Ми:       Нет       Я:       Вы вместе два года и ни разу не говорили: «Я тебя люблю»?       Ми:       Нет.       Я:       А ты сказала ему?       Ми:       Да.       Я:       Но ведь это не так       Ми:       ОТКУДА ТЫ МОЖЕШЬ ЭТО ЗНАТЬ?       Он все-таки мой парень       Уже два года       И я люблю его       Я:       Нет, не любишь       Ми:       Люблю       Я:       Самовнушение       Отличный ход       Ми:       Ой, иди к черту       Снимут с наказания, позвони мне       Целую хх       Я:       Удачи с поступлением :)       Быстро закрыв все вкладки и удалив ненужные ссылки в истории браузера, выключила ноут отца и положила его ровно туда, откуда я его вытащила. Мол, я такая чистая и невинная девочка, которая читает Чарльза Диккенса и танцует балет.       Все уже поуезжали из Донни, чтобы поступить в крутой университет. Причем все будут учиться в своей стране. А я, по блату и благодаря своим успехам в местной танцевальной школе, почти принята в филиал нью-йоркской академии искусств, что находится в Лос-Анджелесе. Как там сказала моя преподавательница: «Все зависит от тебя, Лейтон, упорно тренируйся и тебя, возможно, возьмут. Там очень большой конкурс, поэтому постарайся».       Не самая лучшая речь, конечно, но о другом варианте я даже не думала, поэтому вынуждена продолжать заниматься у себя в комнате по вечерам и в выходные, по будням в школе танцев. Но теперь, после того, что сказал Луи ― страшно. Не хочу, чтобы то, чем я занимаюсь и люблю, превратилось в рутину, которая не доставляет должного удовольствия.       После очередной долгой и изнурительной тренировки я вышла тихонько на балкон, поглядывая ненароком на окно бабушки Эйприл. Было уже достаточно поздно, поэтому я надеялась, что она спит и не доставит мне неприятностей.       ― Мистер Томлинсон, ― начала его звать, ― мистер Томлинсон. Луи.       И лишь когда он вышел на балкон в недоумении и смятении, я осознала, что сама, то есть, абсолютно сама взяла и позвала его. В шоке от себя, застыла на месте, даже не представляя, что делать. Он вышел на балкон весь лохматый и сонный, без футболки, оголив свой пресс и выставив на всеобщее обозрение свои странные татуировки:       ― Сладкая? ― в полусне выдал, ― ты чего?       Я молчала. Совершенно не знала, что сказать. Просто стояла и высматривала его татуировки на теле. Да, я видела тату на руке и знала почти каждую из них, но сейчас…       ― Разбудила меня, чтобы помолчать? ― достал пачку и, зажав сигарету губами, начал рыскать в шортах зажигалку, ― да твою… ― не договорил, так и не отыскав их.       Засунул разочаровано сигарету обратно в пачку.       ― Три часа ночи, сладкая, ― вздохнул, взглянув на наручные часы, ― твой мотив должен оправдать твой поступок.       Меня охватила паника, потому что я не имела никакого представления, что можно сказать такого веского, чтобы оправдать то, что я разбудила его в три часа ночи. Господи, да я даже не знала, что сейчас три часа ночи.       ― Мне страшно, ― выдала первое, что пришло в голову.       ― Прости? ― все еще мало понимал происходящего.       ― Р… родители уехали в Манчестер. Я дома одна. Страшно, ― промямлила, опустив стыдливо голову вниз.       А что я могла ему сказать? Было страшно услышать, что он скажет. Я уже даже слышала, как он ругается матом на то, что я посмела его разбудить из-за столь глупой причины. Конечно, я никогда не слышала, чтобы он матерился. Разве что сейчас его незаконченное «твою». Но я верила в безграничность его словарного запаса и фантазии, учитывая то, что он сценарист.       Я ожидала всего, но уж точно не ожидала того, что он вдруг начнет перелезать со своего балкона на мой.       ― Что Вы делаете?       ― Составлю тебе компанию этой ночью, ― лишь ответил мужчина.       И я невольно улыбнулась.       С трудом перелез ко мне, чуть не упал, клянусь, сердце упало в пятки, когда он чуть не сорвался с ветки дерева между нашими домами. Когда же он, наконец, оказался немыслимо близко, я обняла его. Не понимаю, что со мной происходит: то я зову его посреди ночи, то без причины кидаюсь к нему в объятия:       ― Вы целы, ― оправдала себя, когда он не ответил на объятия.       То есть… нет. Он даже не коснулся моей талии как тогда, когда мы танцевали.       ― Прости, сладкая, как-то неожиданно это было.       Я опустила в смятении и полном стыде глаза в пол. Стояла, переминаясь с ноги на ногу. Совершенно не представляла, что делать дальше:       ― Я могу лечь на полу у тебя в комнате, ―предложил Луи, чем вновь заставил губы расплыться в улыбке.       Взглянув ему в глаза, я легко кивнула.       ― Конечно.