Вечность в подарок

***

      Ремус так и не появился до отъезда ребят в школу. В ту ночь Катерина спала беспокойно. В сновидениях то и дело мелькал Ремус в обличье волка, воющий на луну, мёртвый Седрик на кладбище, а потом девушка очутилась в коридоре, который упирался в запертую дверь. Она резко проснулась, а в её комнату забежала уже одетая Гермиона:       - Ка́ти, давай быстрее, миссис Уизли уже на стенку лезет, говорит что опоздаем на поезд.       В доме все бурлило. Одеваясь на предельной скорости, Катерина из того, что донеслось до её ушей, сделала вывод: Фред и Джордж опять набедокурили. Свои чемоданы, которые им лень было нести, они, применив колдовство, отправили вниз по воздуху. Чемоданы сбили с ног Джинни, которая шла по лестнице, и девочка проскользила на животе два марша. Теперь миссис Блэк и миссис Уизли наперебой надсаживали глотки.       - Вы могли нанести ей серьезную травму, кретины!       - Грязные полукровки! Прочь из дома моих отцов!       Всё время до выхода из дома, Катерина надеялась, что Ремус всё-таки ещё появится, и она сможет с ним поговорить, но увидеть она его смогла, только когда они в компании Грюма, Тонкс и миссис Уизли прибыли на вокзал Кингс-Кросс. Он стоял у разделяющего барьера в своём, наверно, единственном поношенном костюме. По его лицу Катерина поняла, что вчера у него была очень нелёгкая ночь. Взгляд тусклый, почти усталый, под глазами залегли тяжёлые тени, не было даже намека на улыбку, казалось, что человека больше ничего не радует. При виде такого Ремуса у Катерины защемило сердце от боли и жалости. Девушке хотелось подойти к нему, и обнять, что бы он понял, что тоже очень дорог для неё, но она решила не делать это на глазах у миссис Уизли, Тонкс, да и Грюма, который мог видеть даже через затылок.       Пройдя через разделительный барьер, ребята поняли, что до отправления поезда остались считанные минуты.       - Ну, друзья, не зевайте там, - сказал Люпин, пожимая всем руки. Катерину, с которой он прощался последней, он хотел обнять, но вовремя спохватившись, хлопнул по плечу и, натянув улыбку, сказал: - И ты тоже, Катерина. Будь осторожна.       После этих слов Люпин резко развернулся, и пока его никто не успел окликнуть вышел через разделительный барьер обратно в магловский Лондон.       - Это точно. Ушки на макушке, лишний раз не подставляться, - подхватил Грюм, тоже пожимая ребятам руки. - И помните, это ко всем относится, - поаккуратней с тем, что пишете в письмах. Сомневаетесь - вообще про это не пишите.       - Очень рада была со всеми вами познакомиться, - сказала Тонкс, обнимая Гермиону, Джинни и Катерину. - Надеюсь, скоро увидимся.       Машинист дал предупредительный свисток. Стоявшие на платформе школьники заторопились в вагоны.       - Быстрее, быстрее, - лихорадочно говорила миссис Уизли, обнимая всех без разбора. Катерину она по рассеянности схватила дважды. - Пишите... ведите себя хорошо... если что-нибудь забыли, мы пришлём... в поезд, в поезд, поторопитесь...       Миссис Уизли подтолкнула ребят к двери вагона. Катерина, Рон, Гермиона и Джинни, стоя рядом с окном, махали провожающим. Фигуры Тонкс, Грюма и миссис Уизли быстро уплыли вбок, пока не пропали из виду.       - Так, ребята, - сказал Фред, хлопнув в ладоши, - я не могу весь день тут стоять и лясы точить, мне надо поговорить с Ли по делу. Пока, до скорого. - И они с Джорджем быстро двинулись по коридору направо.       Поезд набрал скорость, за окном мелькали дома, и стоявшие у окна покачивались.       - Пошли найдем купе? - предложила Катерина.       Рон и Гермиона переглянулись.       - Э... - сказал Рон.       - Мы... ну... Нам с Роном нужно в вагон старост, - смущенно призналась Гермиона.       Рон не смотрел на Катерину, его вдруг страшно заинтересовали ногти на его левой руке.       - А, - сказала Катерина, - понятно. Ну ладно.       - Нам не надо будет сидеть там всю дорогу, - торопливо продолжила Гермиона. - В письмах сказано, что мы должны получить инструкции от старост школы, а потом время от времени ходить по коридорам и смотреть за порядком.       - Понятно, - повторила Катерина. - Ну, что ж… Значит, увидимся позже.       - Само собой, - сказал Рон, бросив на Катерину быстрый беспокойный взгляд. - Не думай, что мне очень хочется туда идти, я предпочел бы, конечно… но от нас требуют… Я в том смысле, что меня это не радует, я не Перси, - закончил он с вызовом.       - Ну, это-то я знаю, - улыбнулся Катерина. Но когда Гермиона и Рон потащили свои чемоданы, Живоглота и клетку с Сычиком к головному вагону, девушку охватило непривычное чувство одиночества. Она ни разу еще не ездила на «Хогвартс-Экспрессе» без друзей.       - Пошли, - сказала ей Джинни. - Займем им места.       - Да, - согласилась Катерина и взяла клетку с Буклей в одну руку, чемодан в другую, они с трудом двинулись по коридору, заглядывая сквозь стеклянные двери в купе, которые все уже были полны. Катерина не могла не заметить, что многие смотрят на неё с великим любопытством. Кое-кто даже толкал в бок соседа и показывал на неё. Пройдя пять вагонов, девушка вспомнила, что «Ежедневный пророк» все лето втолковывал читателям, какая она лгунья и саморекламщица. В голове у неё возник неприятный вопрос: верят ли газетчикам те, кто сейчас глазеет на неё и перешептывается?       В последнем вагоне они увидели Невилла Долгопупса, соученика Катерины по Гриффиндору. Его круглое лицо горело от напряжения: одной рукой он тащил чемодан, другой держал Тревора, свою жабу, которая норовила вывернуться. Все втроём они заняли купе, где уже сидела девушка-когтевранка с четверного курса. Её спутанные светлые волосы с пепельным оттенком доходили ей до пояса. У неё были бледные брови и глаза навыкате, все время придававшие ей удивлённый вид. Позже к ним присоединились Рон и Гермиона. Ребята рассказывали, как провели лето, играли в различные игры, смеялись и знакомились с новым растением Невилла.

***

      В Большом зале школьники рассаживались по факультетам за четыре длинных стола. Вверху простирался беззвездный черный потолок, неотличимый от неба, которое можно было видеть сквозь высокие окна. Вдоль столов в воздухе парили свечи, освещая серебристых призраков, во множестве сновавших по залу, и учеников, которые оживленно переговаривались, обменивались летними новостями, выкрикивали приветствия друзьям с других факультетов, разглядывали друг у друга новые мантии и фасоны стрижки. И опять Катерина заметила, что, когда она идет мимо, некоторые наклоняются друг к другу и перешептываются. Она стиснула зубы и постаралась вести себя так, словно ничего не замечает и ей ни до чего нет дела.       Хагрид, отсутствие которого друзья заметили ещё на платформе, в Большом зале тоже не обнаружился, но ребята решили, что он просто задерживается по делам Ордена.       - А это кто? - резко спросила Гермиона, показывая на середину преподавательского стола.       Катерина посмотрела туда же, куда она. Первым она увидела профессора Дамблдора, сидевшего в центре длинного стола в своем золоченом кресле с высокой спинкой. На нем были темно-фиолетовая мантия с серебристыми звездами и такая же шляпа. Дамблдор склонил голову к сидевшей рядом женщине, которая что-то говорила ему на ухо. Она выглядела, подумала Катерина, как чья-нибудь вечно незамужняя тетушка. Пухлая и приземистая, с короткими курчавыми мышино-каштановыми волосами, она повязала голову ужасающей ярко-розовой лентой под цвет пушистой вязаной кофточки, которую надела поверх мантии.       - Не знаю, но скорее всего это новый преподаватель по ЗОТИ, так как других вариантов я не вижу, - ответила Катерина.       - Кофточка что надо! - ухмыльнулся Рон.       Кати не отреагировала на его фразу, её внимание переключилось на профессора Граббли-Дерг, которая только что появилась позади преподавательского стола. Протиснувшись к дальнему его концу, она заняла место, где должен был сидеть Хагрид. Это значило, что первокурсники уже пересекли озеро и вошли в замок. И действительно несколько секунд спустя дверь, которая вела в Большой зал из вестибюля, отворилась. В зал потянулась длинная вереница испуганных новичков, возглавляемая профессором МакГонагалл, которая несла табурет с Распределяющей шляпой, во многих местах заплатанной и заштопанной. На тулье шляпы около сильно потрепанных полей виднелся широкий разрез.       Разговоры в Большом зале разом умолкли. Первокурсники выстроились вдоль преподавательского стола лицом к остальным ученикам. Профессор МакГонагалл бережно поставила перед ними табурет и отступила.       Лица первокурсников, освещаемые огоньками свечей, казались очень бледными. Одного мальчонку, стоявшего в середине шеренги, била дрожь. Кати на миг вспомнилось, какой ужас испытывала она сама, стоя на их месте в ожидании неведомого испытания, которое должно было определить, на каком факультете она будет учиться.       Новая песня Распределяющей шляпы повергла всех в шок, потому что обычно Распределяющая шляпа ограничивалась описанием качеств, которые требуются от новичка для зачисления на тот или иной факультет, и своей роли в решении его судьбы. Кати не помнила, чтобы она пыталась давать Хогвартсу советы.       Дальше было распределение первокурсников, а после нескольких слов Дамблора, наконец-то подали еду. Ребята, проголодавшиеся за время поездки в поезде, накинулись на иду как голодные дети Африки.       Когда опустели последние тарелки и кубки, директор снова взял слово.       - Теперь, когда мы начали переваривать этот великолепный ужин, я, как обычно в начале учебного года, прошу вашего внимания к нескольким кратким сообщениям, - сказал Дамблдор. - Первокурсники должны запомнить, что лес на территории школы - запретная зона для учеников. Некоторые из наших старших школьников, надеюсь, теперь уже это запомнили. (Кати, Рон и Гермиона обменялись ухмылками.) Мистер Филч, наш школьный смотритель, попросил меня - как он утверждает, в четыреста шестьдесят второй раз — напомнить вам, что в коридорах Хогвартса не разрешается применять волшебство. Действует и ряд других запретов, подробный перечень которых вывешен на двери кабинета мистера Филча.       У нас два изменения в преподавательском составе. Мы рады вновь приветствовать здесь профессора Граббли-Дерг, которая будет вести занятия по Уходу за магическими существами. Я также с удовольствием представляю вам профессора Амбридж, нашего нового преподавателя защиты от Темных искусств.       Прозвучали вежливые, но довольно вялые аплодисменты, во время которых Кати, Рон и Гермиона обменялись взглядами, выражавшими легкую панику: Дамблдор не сказал, как долго Граббли-Дерг будет преподавать. Дамблдор продолжал:       - Отбор в команды факультетов по квиддичу будет происходить…       Он умолк и с недоумением посмотрел на профессора Амбридж. Поскольку стоя она была лишь ненамного выше, чем сидя, все не сразу поняли, почему Дамблдор перестал говорить. Но тут послышалось ее негромкое «кхе, кхе» и стало ясно, что она поднялась на ноги и намерена держать речь.       Замешательство Дамблдора продлилось всего какую-нибудь секунду. Затем он проворно сел и уставил на профессора Амбридж пытливый взгляд, точно ничего на свете не желал сильнее, чем услышать ее выступление. Но другие преподаватели не сумели так искусно скрыть свое изумление. Брови профессора Стебль исчезли под растрепанными волосами, губы профессора МакГонагалл стали тоньше, чем Катерина когда-либо у нее видела. Ни разу еще новый учитель не осмелился перебить Дамблдора. Многие школьники ухмыльнулись: эта особа явно не знала, как принято вести себя в Хогвартсе.       - Благодарю вас, директор, - жеманно улыбаясь, начала Амбридж, - за добрые слова приветствия.       Голосок у нее был высокий, девчоночий, с придыханием, и Кати опять почувствовала сильнейший прилив необъяснимой неприязни. Она знал одно: что все в ней, от глупого голоска до пушистой розовой кофточки, вызывает у неё отвращение. Она еще раз мелко откашлялась - «кхе, кхе» - и продолжала:       - Как приятно, доложу я вам, снова оказаться в Хогвартсе! - Она опять улыбнулась, обнажив очень острые зубы. - И увидеть столько обращенных ко мне счастливых маленьких лиц!       Кати оглядела зал, но счастливых лиц что-то не приметила. Наоборот, все были неприятно удивлены тем, что к ним обращаются как к пятилетним.       Дальше шла очень нудная и неинтересная речь, которую Катерина даже не пыталась слушать, уже через минуту её мозг отключился, а мысли потекли в абсолютно другое русло. Её мысли возвращались к признанию Ремуса и к тому, как он быстро сбежал сегодня утром. Девушка пыталась понять, почему он сбегает даже не дав ей объясниться? В итоге она решила, что завтра напишет ему письмо, но не могла решить как лучше сделать. Все ему объяснить в письме или предложить встретиться в Хогсмиде и поговорить лично.       Размышления девушки были прерваны редкими хлопками. Посмотрев по сторонам, Катерина поняла, что Амбридж уже закончила речь и села на своё место. Хлопали только Дамблдор, преподаватели и несколько учеников, включая Перси Уизли.       - Благодарю вас, профессор Амбридж, за чрезвычайно содержательное выступление, - сказал он с легким поклоном. - Итак, я продолжу. Отбор в команды по квиддичу будет происходить…       - Это точно, что содержательное, - вполголоса заметила Гермиона.       - Только не говори, что тебе понравилось, - тихо сказал Рон, повернув к Гермионе лоснящееся от сытости лицо. - Одна из самых занудных речей, какие я слышал. А ведь я рос с Перси.       - «Содержательное» и «понравилось» - разные вещи, - сказала Гермиона. - Эта речь очень многое объясняет.       — Правда? - удивилась Кати. - А по мне, так вода водой. Я даже не слушала.       - В этой воде растворено кое-что важное, - сумрачно проговорила Гермиона.       - Да что ты, - с недоумением сказал Рон.       - Как вам вот это: «Прогресс ради прогресса поощрять не следует»? Или еще: «Искореняя то, чему нет места в нашей жизни»?       - Ну, и что это означает? - нетерпеливо спросил Рон.       - А я тебе скажу, что означает, - сказала Гермиона зловеще. — Означает то, что Министерство вмешивается в дела Хогвартса.       Тем временем все вокруг зашумели и засуетились. Дамблдор, пока они разговаривали, объявил торжество оконченным. Ученики начали вставать и двигаться к выходу. Гермиона и Рон пошли показывать первокурсникам дорогу, а Катерина в одиночестве пошла в башню. Сегодня был очень тяжёлый день для девушки, поэтому она легла спать, даже не дождавшись Гермиону.