Восьмой мир.

***

      Четвёртый кристалл              Кристаллис закрыл глаза, отстраняясь от терзающих душу воспоминаний. Всё равно этот кошмарный первый день оказался всего лишь началом его мучений.       Скрипнула дверь, и в помещении появился верховный жрец. Он обошёл элия по кругу, словно ворон, кружащий над ослабевшим зверем в ожидании, когда же тот упадёт, и цокнул языком.       — Вы довольно эластичны, мой милый. Ваша предшественница очень боялась и постоянно плакала на этом приспособлении. Но постепенно привыкла. А ведь этот малыш у нас самый крупный.       Кристаллис смотрел на него молча. Молчать он начал уже на третий день: его угрозы и крики только забавляли всех здесь находящихся. Вчера ублюдки в масках просто соревновались в том, чтобы вырвать у него хотя бы слово.       — Молчите? А ведь вы теперь настоящая шлюшка для сфинксов. Говорят, они даже дают пользовать грифонам свои игрушки, чтобы добиться от них ярких эмоций и историй. Ни один мужской член не сможет вас удовлетворить после этого, — жрец улыбался теперь так мерзко, что хотелось вбить эту улыбочку ему в глотку. — Даже два члена уже не удовлетворят вас полностью. Хотя я слышал, что у сфинксов иное строение членов, и они вяжут своих партнёров огромным узлом, словно какие-то мерзкие животные. Ах да, конечно... они же и есть животные по виду.       Кристаллис прикрыл глаза, не желая смотреть на эту самодовольную рожу. Он услышал тихие шаги слуг-жрецов и внезапно понял одну вещь. За всё это время верховный ни разу сам его не трахал. Даже не прикасался. Неужели он знал о заклинании?       — Снимите его и зафиксируйте его дырку, — уже совсем другим тоном сухо отдал приказ жрец. Слуги принялись за дело, освобождая руки пленника и снимая с треклятого каменного штыря.       — Верховный, вчера господин А. переборщил с кнутом.       — Скажите господину А., что он отстраняется от тела элия. Его предупреждали. Нам не нужно повторения той истории. К сожалению, сфинксы и договор существуют, и их защита нашей стране необходима. Так что терять её я не собираюсь.       Кристаллис, уже лежащий на полу с заново скованными руками, внезапно поднял голову и взглянул на своего врага.       — Ты... евнух? — что верховный — враг для него, он ни секунды не сомневался. Впрочем, как и все остальные в этом Огнём проклятом месте. Но досадить именно ему хотелось хоть немного, почти до безумия.       — О, заговорил, — жрец присел на корточки, чтобы видеть глаза элия. — Заинтересован, почему я до сих пор не трахнул твою задницу? Нет, я не евнух. Но, видишь ли, я не любитель растраханных задниц. А вот твоя предшественница была очень сладкой. Первые пару лет. Ей было лет шестнадцать — самый сок. А потом стала совсем уж подстилкой и шлюхой. А ты, извини, — не в моём вкусе. Да и не считаю себя таким извращенцем, чтобы с элием спать, — вас просто нужно стереть с лица нашего мира. Элии — вершина эволюции — чушь! Вы всего лишь мутанты, которые изменились благодаря небесному Огню.       — У... блюдок.       — О да... я действительно незаконнорождённый. Бастард. Только в отличие от милой Лилии, непризнанный. Папочка не признал меня. В его оправдание могу сказать, что он не знал обо мне: моя мать была довольно неосторожной шлюхой и залетела от клиента, но... Я всё равно терпеть не могу свою великую семью, дорогой мой, и даже жаль, что ты так не вовремя попался нам. Возможно, я мог бы наказать ещё одного своего братика или сестричку... Так что и тут ты оказался виноватым, бедный ледяной мальчик.       Жрец резко поднялся на ноги, а потом с каким-то особым удовольствием пнул Кристаллиса под рёбра.       — Сегодня у тебя важный день. В тебя будут кончать все, кто пожелает, но сперму этих самцов оставим в тебе до завтра. А утром мы посмотрим, сколько в тебя вместилось. И завтракать ты будешь тем, что выльется из твоей задницы, так что сегодня советую поесть. И ещё. Если тебе интересно, в последний день состоится ещё один аукцион: кто трахнет твою задницу в последний раз. Потому что после этого ты станешь исключительно подстилкой сфинксов, пока не сдохнешь под ними. Так что наслаждайся последними человеческими прикосновениями.       Ошарашенный новостями, Кристаллис только и смог проводить его взглядом. Душу грело только одно: довольно болезненный удар. Надо же, чему порой можно обрадоваться...       Тихие слуги споро подняли элия и начали кормить с рук. Юноша не сопротивлялся, он понимал, что силы ему необходимы, и ел, не чувствуя вкуса, не понимая, что вообще оказывается у него во рту.       А потом начался очередной виток кошмара.       Его закрепили в одном из коридоров храма в согнутом положении так, что голова почти касалась коленей, к члену привязали груз, а ноги расставили, чтобы его зад находился на удобном всем уровне. Его не трахали, нет. Просто дрочили и кончали. Им не приходилось сильно напрягаться, чтобы попасть точно в цель: закреплённая особым кольцом дырка была растрахана и растянута настолько, что достаточно было просто прислонить к ней головку члена и спустить.       Кристаллис не знал, сколько это продолжалось. Он бездумно смотрел на выщербленный в этом месте камень стены и сбился после третьего десятка подошедших. Иногда ему затыкали задницу и позволяли разогнуться. Ненадолго, но и это было истинным наслаждением. А потом снова загибали в прежнюю позу, и он почти ничего не видел: в голове мутнело от приливавшей к ней крови. Даже боль становилась не так важна. Под конец дня он раза три терял сознание, несмотря на своё состояние, близкое к трансу.       В очередной раз очнулся он уже в какой-то тесной комнатушке, лёжа на животе, привязанный к постели так, чтобы даже не мог сильно шевелиться. Между ног ощущалось липкое. И затычка — она уже стала чуть ли не привычной... Одно радовало: сегодня ночью не было клиентов-насильников. И гигантского фаллоса. Можно сказать, почти передышка.       В голове всплыла одна мысль, и Кристаллис улыбнулся. Интересно, как отреагируют человеческие король и принц, когда на их пергаменте отразится, кто именно пнул его? Заклинание же вроде отражало истинные имена тех, чьим сыном тот являлся?       И даже предстоящий «завтрак» и аукцион уже не так пугали.       Отмщение придёт ко всем.

***

      Кристалл памяти отлетел в сторону, цепочка, крепившая его к воротнику, порвалась от рывка. Хаос и Бэй отшатнулись и упали на землю, ошарашено и брезгливо глядя на изуродованное украшение.       — Что это за пакость? — хрипло выдавил из себя Хаос. — Бэй... этот мальчик...       Тот покачал головой:       — Не дёргайся. Мерзость, конечно, но мы ему ничем не поможем. Всё это уже в прошлом, сам же видишь — это кристалл воспоминаний, а не абы что. У этого, — он брезгливо кивнул в сторону тела, — лишь часть. Видимо, он чем-то заслужил довольно яркие эмоции элия. Остальное, подозреваю, разделено между другими. И, если кристалл у него и воспоминания в нём, это означает только одно...       — Элий у них, — мрачно заключил Хаос.       — Именно. И сколько он там провёл — мы не знаем.       — Бэй... ты понимаешь, что я не могу оставить это так просто?       — А ты думаешь, я смогу? Давай сделаем так. Доставляем яйцо на корабль, зря, что ли, корячились с ним. Потом возвращаемся и ждём дружков этого пушистого извращенца, — Бэй снова брезгливо посмотрел на тело сфинкса.       Хаос медленно кивнул. Ему очень понравился план морского.       Они прикрыли тело ветками, но уж точно не из уважения, а просто, чтобы его не заметили сразу. Хаос кинул дубину с не выдернутыми кривыми мечами неподалёку и так же завалил их ветками. Кристаллы памяти они взяли с собой, аккуратно упаковав в тряпку, чтобы ненароком не коснуться и не погрузиться в пучину чужих воспоминаний и страданий.       Всё прошло по плану Бэя.       Заметая следы и пробираясь как можно быстрее через заросли, периодически скрываясь от патрулирующих в небе грифонов, элии добрались до пещеры, где немного передохнули, и под покровом ночи подошли к воде. В море они вошли без проблем, незамеченными. Бэй принял свою рыжеволосую хвостатую форму, Хаос проверил, крепко ли держится яйцо на спине, мёртвой хваткой вцепился в плечи морского, невольно жалея свой хребет заранее, потому что Бэй явно собирался двигаться ещё быстрее, чем в их первую встречу.       А потом они поплыли — действительно быстро, так, что Хаос еле успевал глотнуть воздуха, когда тот выныривал. В воде вокруг них сияли зелёные точки, светящийся планктон кружился и плыл рядом, косяки рыб в страхе рассыпались в разные стороны пред быстро плывущим морским элием. Морской, словно и не чувствуя двойного веса, скользил в потоках воды, ловя быстрые течения. Хаос догадывался, что его рубашка по прибытию на корабль будет превращена в лохмотья.       На корабле их встретили тихими криками ликования, и... никто не обрадовался словам Бэя, что они двое отправляются обратно. Но мрачный взгляд и угрюмая решимость не дали никому и шанса возразить или попытаться отговорить от глупой затеи.       Бэй не разрешил никому из команды корабля идти с ними. Сказал, что двоих вполне достаточно, и Хаос согласился с ним. Они не собирались воевать — только вытащить мальчишку. Больше ничего. Капитан получил в руки свёрток с кристаллом и просьбой разобраться с «ублюдками», если Бэй и его новый друг не смогут вернуться.       Яйцо аккуратно унесли в трюм, обложив тюками и амулетами, — Бэй проконтролировал это лично. Хаосу выдали добротный кожаный жилет взамен рубашки, а также пару кинжалов и амулетов. Тот удовлетворённо вздохнул и переплёл свою ритуальную косичку особым плетением. Он намеревался вытащить если не самого ясноглазого ледяного мальчика, то хотя бы его останки.              У тела мёртвого сфинкса они дежурили два дня, сменяя друг друга и почти не разговаривая. Ни одному, ни другому разговоры не были нужны. Они и так понимали, зачем и для чего находятся здесь. Тело они бросили ровно посреди поляны, мечи по одному выкинули за её пределы, чтобы тот, кто будет искать соплеменника, нашёл их и продолжил поиски, попав прямо в ловушку.       Удивительно, но когда они, вновь приплыв на остров, отбросили ветки, то увидели тело сфинкса нетронутым. Оно не разлагалось, а просто-напросто окаменело, превращаясь в статую. Казалось, это создание просто спало всё время, пока служило приманкой.       И за сфинксом пришли. На третий день. Грифон приземлился недалеко от пещеры, и гортанные вскрики, донёсшиеся оттуда, принадлежали двум или трём сфинксам. На губах обоих элиев расцвели довольно мрачные улыбки, полные торжества.       Они дождались.       Бэй аккуратно переложил амулет-переводчик так, чтобы даже случайно его не могли задеть и разбить. Это важная составляющая их плана. Теперь оставалось только подождать гостей и действовать.