soulmate

— Покажи мне человека, который и трезв, и счастлив, — лицо Хосока в непозволительной близости сначала пугает, потом — заинтересовывает, Намджун почти не дёргается. Зато отчётливо слышит чужое дыхание. Слышит, сквозь лёгкий джаз, выкрики выпивших людей и звон бокалов, через края которых выплескивается на столы и пол дешёвое пиво. Хосок не моргает, смотрит с каким-то лисьим прищуром и улыбается, повторяя свой вопрос, кажется, дважды. Намджун косит взглядом на рядом сидящую парочку, а Хосок усмехается, проследив за взглядом своего клиента. Рядом, буквально в полуметре от самого Намджуна, сидит совсем молодая девушка с неестественно светлыми волосами по пояс. Она звонко смеётся, много улыбается и излучает светлую ауру тепла и нежности. Слишком светлую для этого места, улицы и города. Слишком яркую для этого мира. Она активно жестикулирует, рассказывая парню рядом о каком-то интересном случае. Намджун не слушает, кидает взгляд на ладонь, что покоится на коленке девушки, слегка поглаживая. Их определённо связывают не дружеские отношения. Намджун снова смотрит на Хосока, с лица которого так и не сошли ни улыбка, ни прищур. — Почему ты так уверен, что они счастливы? Вопрос Хосока не ставит в тупик. Озадачивает слегка, и Намджун уже хочет что-то сказать, но слова теряются на кончике языка, и кроме тяжёлого вздоха наружу ничего не выходит. — Посмотри на её запястье. Намджун, на удивление, и правда, смотрит. На тонкие изящные пальцы, перебирающие подол короткого платья, на бледную ровную, наверняка мягкую кожу. На витиеватое имя, словно чернилами написанное на хрупкой кисти. Намджун щурит глаза, чтобы прочесть, но у самого под сердцем колит. А собственная тайна, серая и тяжёлая, как смог, уже горит на его руке. — Тэ… Тэхён? — слишком неуверенно, слишком надрывно. Намджун не верит своему голосу и просто смотрит в глаза бармену, который мешает что-то в железном стакане. — Тэхён, — с насмешкой повторяет Хосок, перехватывая заинтересованный взгляд Кима, — вот и паренька рядом тоже Тэхён зовут. Они соулмейты вроде. И, вроде, по внешнему виду абсолютно счастливы. Однако, как только у мужчины, что сидит за третьим столиком… Намджун оборачивается, глазами выискивая нужный столик, за которым сидит человек в возрасте, с небольшой лысиной на затылке и, видимо, со вставными передними зубами, что так сильно отличаются цветом от остальных. — … закончится спиртное в бутылке, он подойдёт к вот этой самой девчушке с именем Тэхёна на руке и снимет её. Снимет, в прямом смысле. Девочка торгует телом, и не сказал бы я, что заставляют её это делать. Это как наркоман на игле, так и она на сексе, — бармен тараторит без умолку, загружая мозг Намджуна, на первый взгляд, совсем ненужной информацией, — нашла своё счастье, Тэхён ведь любит её. Правда, любит. Не только на словах. Уже второй год пытается вытащить из дерьма тощую задницу этой… Меня аж коробит ото всего этого. Хосок наигранно передёргивает плечами, начинает протирать столешницу и больше не говорит ни слова. Бегает от клиента к клиенту, подливая спиртное и принимая оплату. Стоит в сторонке, когда вокруг никого нет, а Намджун за всем этим наблюдает. Тусклый белый свет от ламп лишь угнетает, смех девушки рядом ничуть не умолкает, а ладонь парнишки рядом с ней довольно быстро поднялась с колена на бедро. Намджун невольно засматривается на стройные ноги и закрывает глаза, проваливаясь в полудрёму. Телефон в кармане надоедливо вибрирует, спина затекла от неудобного положения и кажется, что Намджун здесь уже целую вечность. Но слишком громкая парочка всё ещё сидит рядом, а от снифтера несёт коньяком. Ким бросает беглый взгляд на циферблат наручных часов. Прошло семь минут. Каких-то семь минут, а сна больше ни в одном глазу. Вокруг всё также серо и мрачно, как и на душе. На дисплее телефона пару сотен пропущенных, столько же сообщений, а спустя секунду — новый входящий. Контакт «Прошлое» не прекращает попыток дозвониться до Намджуна, который задумчиво наблюдает за устройством, передвигающимся от собственных вибраций по столу. Секунда, вторая, третья — вызов завершается, дисплей гаснет, но через минуту загорается снова, оповещая о входящем звонке. — Не собираешься брать? — Намджун скользит взглядом с телефона на Хосока, который снова подошёл непозволительно близко, — тогда почему не сбросишь? Намджун не отвечает. — Чон Хосок, — буквально через секунду бармен протягивает навстречу Намджуну свою руку. У него светлая кожа и тонкие запястья, да и сам мужчина слишком тощий, но взгляд прожигает и подчиняет. Хочется даже встать и уйти обратно на улицу, но Намджун протягивает руку в ответ и слегка сжимает чужую ладонь в своей. — Намджун. Ким Намджун. Намджун убирает телефон обратно в карман и опустошает снифтер за два объёмных глотка. От крепкого алкоголя слегка жжёт горло, а пустой желудок неприятно сворачивается. В голове достаточно быстро мутнеет, а в глазах всё плывёт. Белые и чёрные жизненные полосы превращаются в серое месиво, и, вроде как, всё равно, но на душе не спокойно;, а слишком приставучий бармен кладёт Намджуну руку на плечо. — Намджун-а, — без каких-либо формальностей, будто старые друзья, Хосок сжимает грубую ткань пальто на плече Кима, — смотри. Бармен незаметно указывает на всю ту же шумную парочку сбоку. Тэхён улыбается чересчур счастливо, глаза как будто светятся, и вся атмосфера между двумя рядом сидящими людьми пропитана идиллией и спокойствием. Намджун хочет выпить, но бокал пуст, а на дисплее почти севшего телефона четвёртый час утра. Город ещё спит, солнце далеко за горизонтом, а небо всё такое же чёрное, как и чёрный ночной воздух, сквозь который видны лишь фонари, да далёкие звёзды. Хосок легонько тычет Намджуна в бок и взглядом указывает на мужчину за третьим столиком, который делает финальный глоток из практически пустой бутылки и поднимается на ноги. И правда, мужчина подходит к девушке, что сидит рядом с Тэхёном, цепляется толстыми короткими пальцами за её волосы и что-то шепчет на ухо. Намджун плевать хотел на эту проститутку, он наблюдает за парнишкой рядом. Смотрит, как тускнеет его взгляд, превращая глаза в два прозрачных безжизненных стекла, как испаряется с губ заразная обворожительная улыбка. Намджун смотрит, как горбится спина Тэхёна, стоит девушке в последний раз коснуться его плеча и под руку выйти вместе с неизвестным из бара. Хосок снова стоит по ту сторону стойки, и, как только Тэхён поднимает руку в понятном только ему жесте, бармен уже с готовым напитком идёт к нему навстречу, а Намджун замечает такое же витиеватое «ЛиЁн» на запястье Тэхёна. — Тебе ведь не нравится здесь, — Хосок отстёгивает бейдж от идеально белой рубашки и садится рядом, — почему ты здесь? Хосок кивает сменщику, заказывает две бутылки тёмного нефильтрованного и с такой же широкой улыбкой и словами «не сидеть же тебе с кислой рожей здесь» чуть ли не насильно вливает пиво в Намджуна. Намджун же находит в Хосоке нечто очаровательное. ... Солнце совсем недавно показалось из-за горизонта, освещая всё вокруг слишком тусклыми и холодными весенними лучами. По тихим городским улочкам стелется густой и липкий туман, сквозь который не видно даже противоположной стороны дороги. Хосок, что идёт впереди с намджуновской сумкой, что-то рассказывает, активно жестикулируя и останавливаясь на очередном повороте, чтобы подождать Намджуна, который шагает медленно, опираясь на каменную кладку очередного здания. Ноги не держат, а перед глазами всё ещё предательски плывёт, хотя холодный почти утренний, но всё ещё ночной воздух старается привести в себя. Полы пальто распахнуты, пропуская холодный воздух даже под вязанный свитер, оставляя после себя исключительно гадкое ощущение пустоты. Намджун ёжится, но останавливается ровно в двух метрах от дороги. Рядом стоит худосочный бармен с его сумкой наперевес, но Намджуну было бы всё равно, если бы Хосок забрал все его вещи и смылся. Напротив — большое жилое здание, которое отбрасывает огромную тень, закрывая только вставшее солнце полностью. — Я дорого плачу за ошибки прошлого, — Намджун произносит эти слова слишком спокойно. Так, как будто говорил это уже много-много раз. Чон вопросительно поднимает бровь, но ничего не говорит; смотрит заинтересованно, но ни о чём не спрашивает. - Ну, ты спросил, почему я здесь. Хосок не отвечает. Плечами пожимает, сумку с плеча сбрасывает на пыльный тротуар и потягивается, хрустя суставами. На улице пахнет мокрым асфальтом и чем-то свежим. Никаких вечных запахов бензина, криков полуночников или маньяков — абсолютная тишина. Лишь какая-то кошка сидит на краю дороги с самодостаточным видом. Чон сует руку во внутренний карман куртки и выуживает оттуда связку ключей, какой-то мусор и маленькую записную книжку, с привязанным к ней карандашом. — Вот, — Хосок пишет что-то на листке и протягивает Намджуну вместе с отсоединённым от связки ключом. На листке — номер телефона и точный адрес его теперешней квартиры, которую Чон любезно предложил ему за небольшую плату. — Звони, если что. Хосок передёргивает плечами и разворачивается на одних только пятках, продолжая спускаться вниз по улице, но возвращается уже через мгновение с яркой улыбкой на лице и с тихим «чуть не забыл». — Если встретишь в квартире монстра — не обращай на него внимания. Он тоже там живёт. Уже года три. Улыбка сползает с чужого лица, а худосочный бармен Чон Хосок испаряется в клубах плотного тумана, сквозь которые не проходят даже солнечные лучи. Намджун вздыхает и делает один единственный шаг вперёд, который означает начало новой жизни. Кажется, седьмой по счёту за его двадцать семь лет с момента рождения.