soulmate

Намджун очередной раз сворачивает налево. Ему бесконечно не нравится этот город: однотипные домики на окраине, пара высоток в центре, совершенно одинаковые улочки и переулки, у которых нет названий — лишь номер, данный по неизвестному принципу. Ледяной ветер дует в лицо, проникает под одежду, а яркое солнце слепит глаза. И не понятно, сейчас ранняя весна, или поздняя осень? Намджун перестал понимать слишком многое. В руках папка с резюме и необходимыми документами для устройства на работу. Вакансий почти нет, а те, что есть — похожи на добровольный неоплачиваемый труд безо всяких льгот и поощрений. Близится вечер, холодает ещё сильнее, и мужчина лишь сильнее запахивает полы пальто, утыкаясь носом в собственный шарф. Он обошёл весь город, вообще весь, но не нашёл ничего, совершенно. Кажется, что весь его сумбурный побег из столицы был очередной жизненной ошибкой. Намджун снова сворачивает влево, попадая с третьей улицы на сорок вторую. Он понятия не имеет, как, но с сорок второй мужчина попадает на тринадцатую. Большую вывеску на баре «Big Pig» он видит издалека, и почти что ощущает на себе приветствующий взгляд Хосока, который работает там сегодня последний день перед выходными. Намджун отметает все ненужные сейчас мысли и садится на лавочку на совершенно пустой остановке. Люди вокруг снуют туда-сюда, ни на секунду не останавливаясь, немногочисленные машины проезжают мимо, оставляя в воздухе до жути противный запах машинного масла. Жизнь идёт своим чередом, а Намджун смотрит на обыкновенно серое небо, на привычно серые дома и на бесконечно серый асфальт. И если бы не существовали оттенки этого самого серого — мужчина бы однозначно сошёл с ума. Бар напротив так и манит зайти в него, ведь внутри тепло, хорошая музыка и выпивка, но там Хосок. Хосок, который пугает. Словами, движениями, даже взглядом. Первое впечатление обманчиво — Намджун убедился в этом вчерашней ночью, когда буквально сбежал из съёмной квартиры, хотя нет, в первую очередь он сбежал от Юнги, который пугает не меньше. Ночь, кстати, как и сегодняшний день, выдались чересчур холодными. Намджун сильнее кутается в большой вязаный шарф и снова задумывается о словах Хосока. — Им можно гордиться, проебал он всё очень грамотно, — Хосок кивает в сторону спящего Тэхёна, но Намджун не понимает ни слова. Бармен только улыбается и продолжает протирать и без того чистую стойку, — не решай ничего, когда зол, Намджун. И не давай обещаний, когда счастлив. Сейчас Хосок кажется взрослым, намного старше Намджуна. Без этой своей глупой улыбки в пол лица, с до боли серьёзными глазами и не свойственной этому человеку печалью в голосе. Хосок смотрит глаза в глаза, не моргая, и ничего больше не говорит, а Намджуну на секунду кажется, что тот вообще молчал, и что всё, что он услышал сейчас от бармена — мимолётная иллюзия, помутнение рассудка. Но лампочка в голове уже мигает красным, будто бы крича «не потеряйся». — Хосок, думаю, я не задержусь здесь надолго, — голос звучит намного тише, и это можно считать предательством с его стороны, но Намджун не тушуется, смотрит в ответ с каким-то внутренним вызовом и не шевелится даже, когда Хосок подавляет в себе смешок, сопровождаемый очень странным звуком. Хосок другой — не тот, что в первый день знакомства болтал без умолку, рассказывая бессмысленную историю какой-то девушки и вот этого паренька Тэхёна, не тот, что утром отдавал ему ключи от квартиры и предупреждал, ведь правда предупреждал о Юнги, это Хосок из категории «осторожно». У бармена взгляд тяжёлый, но глубокий, Намджун даже хочет отвести глаза, но вместо этого залпом выпивает содержимое снифтера, которое неприятно обжигает горло, и не моргает. Моргни сейчас — Намджуна можно было бы и не искать. Хосок цокает языком и наклоняется к мужчине, снова вторгаясь в его личное пространство с явным пренебрежением этикета, хватаясь длинными костлявыми пальцами за воротник свитера. — Ты можешь сбежать. Чужое дыхание опаляет лицо Намджуна и он брезгливо морщится, но не от запаха табака, а от слов. Потому что Намджун сбежит, снова. Так же, как и в прошлый раз, и ещё несколько раз до этого. Вся жизнь его — это бег в неизвестность, поиск несуществующего спасения и прятки от страхов. — Можешь бежать очень быстро и далеко. Намджун тяжело сглатывает. В яблочко. Хосок улыбается уголками губ, словно чувствуя уязвимость мужчины напротив, и перегибается через стойку, оказываясь слишком близко к Намджуну. Губы практически задевают хрящик на ухе мужчины, но бармен даже и не думает отстранятся. — Но ведь от себя ты никуда не денешься. Звон колокольчиков над дверью, весёлый смех и нецензурная брань разлетаются на весь бар, а Хосока и след простыл. Намджун не помнит, сколько просидел тогда в баре, он даже не помнит и не знает, как давно сидит на лавочке напротив бара со странным названием «Big Pig» и маленькой подписью под ним «Добро пожаловать», он знает только то, что не убежит, и что Хосок — это не тот человек, с которым стоит играть в опасные игры. Телефон в кармане вибрирует, Намджун достаёт устройство заледеневшими пальцами и смотрит на дисплей. На удивление, это всего лишь сообщение. Сообщение от Хосока, в котором бессвязным текстом написано слишком много. Намджун перечитывает обрывки фраз и понимает лишь то, что нужно привести квартиру в порядок, что завтра у Хосока особые планы, и что он зайдёт вечером. Порыв холодного ветра снова проникает под одежду, заставляя Намджуна поёжиться и вздохнуть обречённо, перебирая ледяными пальцами края совершенно чёрной пластиковой папки.