soulmate

Гудящая лампочка над головой сводит с ума. Намджун вытирает испарину со лба рукавом толстовки и откидывается спиной на диван, подкладывая под шею маленькую подушку, добытую из большого деревянного шкафа в прихожей. Оказывается, эта квартира не так уж и плоха, если прибраться в ней. Намджун убедился в этом самолично, вычистив кухню, собственную комнату и прихожую добела. Осталась лишь комната Юнги, но оттуда с ночи не доносилось ни звука. Видение. Словно ночной кошмар. Как будто бы сам Юнги Намджуну приснился. Намджун потирает виски пальцами и закрывает глаза, проваливаясь в собственные мысли. Даже гудящая лампа отошла на второй план, проникая в подсознание лишь далёким отголоском разбитой ночной тишины. Намджун вслушивается во все посторонние звуки: он слышит, почти ощущает тяжёлые холодные капли, что обрушиваются на тонкое стекло, разбиваясь в водяную пыль; он почти чувствует на своей коже порывы ледяного ветра, завывающего снаружи; Намджун почти что сливается с окружающим миром. — И он снова прилёг на диван, — голос извне, совсем не принадлежащий ему самому, заставляет Намджуна резко сесть на диване и сквозь белые искры перед глазами отыскать источник шума. В углу комнаты, как и в прошлый раз — окутанный одеялом, сидит Юнги, поджав ноги к груди. Помимо головы, из-под одеяла видны лишь тонкие бледные лодыжки и такие же бледные костлявые пальцы. Парень улыбается приторно, а у Намджуна закрадывается подозрение, что Юнги чем-то болен, потому что тёмные круги под глазами будто бы стали ещё чернее. Юнги аккуратно опускает ногу на пол, сперва отдёргивая ступню обратно под одеяло, но затем снова возвращая на ледяной линолеум. На лице у него ни единой эмоции, кажется, ему вообще безразлично всё окружающее, но его действия заставляют задуматься об ином. Парень поднимает взгляд на Намджуна и делает пару шагов навстречу. Намджун кривится от звука шлёпанья босых ног по голому полу и отводит глаза, потому что Юнги выражает свои эмоции именно через них. — Позор. Деградация. И лень. — Юнги произносит каждое слово тягуче медленно, садится рядом с Намджуном, пряча ступни под одеялом, и меняется в лице. Глаза, которые секундой ранее были полны отвращения и необъяснимой злобы теперь светятся изнутри домашним уютом и какой-то совсем доброй насмешкой. «Юнги — человек-когнитивный-диссонанс» — так думает Намджун, пытаясь отодвинуться, спрятаться от пристального взгляда и провалиться сквозь землю. Юнги улыбается, но тут же подавляет в себе улыбку, делая выражение своего лица непроницаемым. — Я, между прочим, убрался в квартире, — словно оправдываясь, говорит Намджун и заламывает пальцы до хруста суставов. Юнги морщится и отвечает холодным «Тебя никто не просил». Намджун нервно отпинывает пустую сумку в сторону, забрасывая в теперь уже чистый шкаф свои немногочисленные вещи. Он чувствует тяжёлый взгляд Юнги спиной, но не хочет поворачиваться к нему лицом, потому что даже секунды глаза в глаза он не выдержит. С Юнги странно. С ним не знаешь, о чём поговорить; нельзя предугадать его действий; нельзя просто находиться в одном помещении, потому что если Юнги не маньяк-убийца, то конченый психопат стопроцентно. Тишину и неловкость разбивает тихий стук из-за входной двери. У Намджуна — улыбка, полная облегчения, у Юнги — неподдельный страх в глазах. Намджун кидает быстрый взгляд на настенные часы: половина двенадцатого ночи. Хочется плюнуть на всё, не открывать и лечь спать, потому что всё тело ломит, а в голове не осталось ни одной дельной мысли, но мужчина лишь оттягивает рукава толстовки и упрямо шагает в прихожую. Входная дверь открывается ровно тогда, когда Юнги запирается в своей комнате. В квартиру вваливается Хосок с несколькими пакетами, из которых доносится звон бутылок. — Добрый вечер, — на лице у Хосока широкая улыбка. Он не разувается, идёт до комнаты прямо в ботинках, от чего сердце Намджуна кровью обливается. Бармен что-то безустанно бормочет, активно жестикулируя руками, а Намджун даже не слушает: сидит в сторонке, цедит давно остывший кофе и наблюдает, как квартирка медленно наполняется людьми. Все смеются, что-то обсуждают, а у Намджуна мир серый; такой же серый, как его жизнь. — Намджун-а, — голос Хосока резко выдёргивает Намджуна из мыслей. Мужчина резко поднимает голову, натыкаясь на несколько пар заинтересованных глаз. Хосок сидит на диване рядом с Юнги и ещё одним незнакомым парнем, — принеси с кухни жёлтую коробку. Намджун невольно останавливает взгляд на Юнги, который сам на себя не похож. Точнее, не похож на конченного психа: никакого одеяла, безумного взгляда и гнезда на голове. На нём узкие светлые джинсы и просторная футболка, он улыбается мягко и изредка кивает. Намджуна передёргивает. Он спешно выходит из комнаты, облегчённо выдыхая, когда вокруг не оказывается никого. Из комнаты доносится смех, а Намджун прикрывает за собой двери на кухню, берёт с холодильника пачку сигарет и смотрит в абсолютную темноту окна. Сердце заходится в бешеном ритме, в голове проносится вихрь из воспоминаний, как только табачный дым проникает глубоко в лёгкие. Намджун хочет прямо сейчас забрать свою сумку из комнаты, закинуть вещи в неё и снова бежать. Бежать от этого города. От новых знакомых и старых мыслей. Пытаться бежать от самого себя. — Подай жёлтую коробочку с подоконника, — чужой голос выдёргивает Намджуна из мыслей и возвращает в реальность. Юнги, переминаясь с ноги на ногу, стоит у дверей и натянуто улыбается. Намджун замечает, что на ногах у парня нет носков, и улыбается тоже. Мужчина хватает с полки первую попавшуюся коробочку и протягивает её Юнги, но тот лишь заламывает брови. — Я попросил жёлтую. У Намджуна неприятное чувство в груди, когда он чисто интуитивно хватает с полки ещё одну и протягивает её Юнги. Юнги лишь вздыхает, забирает коробку из рук и ставит её обратно на полку, выуживая из-под остальных — такую же, ничем не примечательную коробочку. — Эта жёлтая. Намджун не хочет возвращаться в комнату, где слишком много народа. Он садится за стол, как только Юнги прикрывает за собой двери, и прячет лицо в сгибе локтя. Намджун устал. Не совсем понимает, чего от этой жизни хочет. Мужчина даже не шевелится, когда кухонная дверь, поскрипывая, открывается снова, впуская кого-то вовнутрь, и так же тихо закрывается. — Меченый, да? — голос Юнги над самым ухом заставляет Намджуна выпрямиться в спине. Блондин протягивает ему бутылку коньяка и садится за стол. Намджун непонимающе смотрит в глаза напротив. — Ну… метка, — Юнги оттягивает ворот футболки и показывает на витиеватое имя на ключице. Намджун не успевает его даже прочитать, когда Юнги отпускает футболку, скрывая свой маленький секрет. — Ты ведь соулмейт, да? Намджун открывает бутылку, сразу же делая пару объёмных глотков. Горло обжигает алкоголем, но мужчина почти не морщится, смотря Юнги прямиком в глаза. — А разве бывают люди без метки? Юнги смотрит почти насмешливо, отбирая из рук Намджуна бутылку; отпивает немного и возвращает на место. Намджун не моргает: ловит каждое движение человека напротив, вслушивается до такой степени, что, кажется, слышит, как сердце бьётся о чужую грудь. Юнги опирается головой о собственную руку и смотрит в ответ серьёзно. Почти раздражительно. — У Хосока нет метки.