soulmate

Хосок сидит напротив, подпирает лицо ладонью и вздыхает устало. Выглядит он тоже неважно: под глазами залегли тени, а взгляд потухший какой-то. Совсем другой человек, по сравнению с тем, что был тут минуту назад, провожая Тэхёна взглядом. — Я не знаю точно, правда это или нет, потому что встречал «зеркальных», — Хосок показывает жестом кавычки в воздухе, — лишь единожды, и если верить всему тому, что я знаю и видел, ты в дерьме, чувак. Намджун усмехается криво, будто бы и не ожидал ничего иного вовсе. В голове бардак из мыслей, но интерес берёт верх. Намджун опрокидывает в себя третью стопку с соджу и резко втягивает носом воздух. На задворках сознания он понимает, что вляпался в этот раз во что-то серьёзное; в то, от чего убежать будет намного труднее и не так просто, как в прошлый раз. Приглушённый свет и лёгкий джаз в баре перекрывают эмоции и успокаивают: тёплая атмосфера обволакивает напряжённое тело, а глаза напротив завлекают. Взгляд Хосока приковывает к себе, не даёт бросить всё и уйти прямо сейчас, заставляет оставаться на месте, внимательно вслушиваясь в каждое слово собеседника. — Ты же знаешь, что у меня нет метки? — Хосок ждёт какого-либо ответа, но Намджун лишь кивает слабо, — я с рождения вижу всё, чего не видят меченные. Я не только о цветах, Намджун. Хосок щёлкает пальцами и разминает затёкшую шею, делая незначительные паузы между предложениями. — Впервые о зеркальности я узнал около года назад, когда встретил человека с собственным именем на теле. Намджун удивлён. Выпрямляется в спине и пытается понять, как у человека без метки может быть соулмейт. — Не удивляйся ты так, — Хосок улыбается мягко и кидает беглый взгляд на часы, — человек с меткой и впрямь оказался моим соулмейтом. Как сейчас помню его потерянный взгляд, полную дезориентацию в пространстве первые недели две и абсолютную замкнутость. Он и сейчас такой, просто показывать не хочет. Бармен улыбается счастливо и даже взгляд становится теплее. — А… — Намджун запинается на полуслове, — … где он сейчас? — В этом городе, вы встречались уже, — Хосок усмехается, — так вот, я тогда понять не мог, что со мной и почему у меня нет чёртовой метки. Перерыл тонны информации в интернете и книгах, обращался в клинику, но это не дало абсолютно ничего, пока я не встретил человека, который помог мне. Я сказал ему о зеркальности, а он рассмеялся, потому что тот факт, что у меня нет чужого имени на теле — это вполне нормально. Ты ведь знаешь, что соулмейты — это единая душа. Просто так случается, что души при рождении делятся на две части: одна остаётся в твоём теле, а вторая половина у твоего соулмейта. Всю жизнь искать человека, который предназначен тебе с самого твоего появления на свет, чтобы почувствовать себя полноценным, — немного глупо, не думаешь? Намджун не отвечает. Смотрит, думает, почти не дышит, но не отвечает. Он не совсем понимает, к чему клонит Хосок, но это определённо не то, что хочет знать Намджун. Однако, мужчина остаётся сидеть на месте, тихо прося продолжить. — Тот человек, который помог мне — зеркальный соулмейт. Не думаю, что он врёт, потому что я видел его страдания. Его соулмейт — ребёнок совсем. Подросток, не понимающий ничего в этой жизни, но намеренно причиняющий себе вред, а заодно и хёну, — Хосок пододвигает к Намджуну стопку со спиртным, — зеркальные соулмейты чувствуют друг друга. То есть, всё то, что испытывает один: будь то физическим или внутренним чувством, испытывает и второй. Судя по твоим рассказам, так оно и есть. И человеку с куском твоей души в теле сейчас не очень хорошо. — Но я видел, у моего… соулмейта… нет метки, я видел, да, — Намджун бессвязно бормочет себе слова под нос, пытаясь проникнуться чужими словами. Если всё то, что сказал Хосок — правда, то что происходит с Чимином? В бар вваливается несколько человек, разрушая ту драгоценную, едва уловимую атмосферу, но Хосок остаётся сидеть на месте, вглядываясь в лицо Намджуна. — Хосок-а, твоя смена закончилась, — невысокий парень хлопает бармена по спине, цепляя на грудь золотой бейджик с именем. Чон улыбается, перебрасывается со сменщиком парой слов и поднимается на ноги, оправляя форменный жилет. Намджун смотрит на часы: без пяти шесть. На улице наверняка рассвело. — Подожди меня, я быстро, — скороговоркой произносит Хосок и скрывается за деревянной дверью. Намджун роется в карманах, выуживая оттуда пару купюр, и, оставляя их на стойке, спешно выходит на улицу. Свежий, почти морозный воздух пробирается под кожу почти сразу же, заставляя все внутренности Намджуна скрутиться в тугой комок. Он почему-то не чувствует в себе никакого ползучего страха, не чувствует боли. Абсолютно ничего чужого. Просто раз и отпустило. Будто бы ничего не было. Страшный сон, не более. Намджуну впервые хочется почувствовать чужую боль снова, чтобы понять, что едва знакомый ему человек жив. Намджун не замечает, как добирается до дома. Чувство необъяснимой тревоги не покидает его до самого подъезда: лишь у дверей в квартиру Намджун успокаивается. Сердце замедляет свой ритм, и лёгкие не сжимаются от нехватки воздуха. Бряньканье ключей отдаётся раздражающей болью в голове, а щелчок замка при повороте ключа в замочной скважине подобен выстрелу из старого револьвера. Бам. В прихожей включён свет: противное жёлтое свечение бьёт по глазам. Намджун тихо закрывает за собой двери и сразу же стягивает толстовку, оставляя её на вешалке. Тяжёлый взгляд Юнги, сидящего у стены на полу в ворохе одеял, мешает здраво мыслить. Кажется, блондин даже не моргает: смотрит пристально, почти укоризненно и несколько зло. Намджуну неловко: переминается с ноги на ногу и не проходит дальше. Он не понимает себя. — Я был у Хосока, — зачем-то говорит Намджун, вытаскивая из карманов свешанной на крючок толстовки телефон. Звучит как оправдание, да и вообще мужчина не знает, зачем это знать Юнги, и почему Мин сидит на полу в прихожей рано утром. Юнги смотрит безучастно, медленно поднимается на ноги, плотнее кутаясь в одеяло, и без лишних слов скрывается в собственной комнате. Щелчок. Он снова закрылся. Отгородился от Намджуна, от постороннего мира: остался наедине с собой и собственными мыслями. Намджун хочет так же, но вместо этого лишь гасит в прихожей свет и на ощупь добирается до дивана, падая и укрываясь пледом, мгновенно проваливаясь в полудрёму. На сердце всё так же тяжело. Он хотел получить ответы, но вместо этого в его голове появилось ещё больше вопросов.