soulmate

У Юнги отвратительная привычка недоговаривать. А ещё губы отчего-то холодные и дрожат. Намджун открывает глаза, невольно задерживая дыхание, когда натыкается на блеск глаз напротив. Без света в комнате темно, и лишь тусклый свет из коридора позволяет разглядеть силуэт человека рядом. Юнги смотрит прямо в душу, хотя в глазах у него нет абсолютно ничего: никаких эмоций и чувств. Пустые стекляшки, пробирающие до дрожи. Толстое белое одеяло на чужих плечах смотрится слишком привычно. Намджун улыбается про себя, даже когда Юнги протягивает руку к его лицу и проводит костяшками пальцев по щеке, задерживаясь на губах. Руки у Юнги тоже холодные, почти ледяные. Такие, что хочется затащить его всего себе под одеяло и согреть. Хочется отдать половину своего тепла, чтобы Мин Юнги не мёрз больше. — Ты должен уехать отсюда. Как можно скорее. Слова, словно ножом по сердцу, ранят. И Намджун бы рад уехать отсюда, но почему-то мужчина уверен, что Мин Юнги никогда не покинет этого города. Даже если Намджун силой заберёт его с собой. Вместе с Чимином. И миленькой девчушкой Мэй. Юнги всё равно вернётся. Эта щенячья преданность кому-то таинственному начинает конкретно раздражать. — Кто он? — голос у Намджуна хрипит, как будто он сотню лет ни с кем не разговаривал. Юнги дёргается в сторону, пытаясь снова уйти от разговора. Сбежать. Но Намджун, приподнявшись на локтях, хватает парня за руку и тянет на себя слишком сильно: Юнги с испуганным воплем валится спиной на жёсткую поверхность старого дивана, с неподдельным страхом в глазах смотря перед собой и упираясь ладонями в грудь Намджуна. Мужчина даже сквозь грубую ткань футболки чувствует холодные пальцы, накрывая ладонь Юнги своей и легонько сжимая. — Кто этот человек, Юнги? Намджун смотрит устало и пытается вздохнуть, но не получается: воздух будто бы отяжелел. Пропитался ядом, который уже давно в лёгких. Юнги смотрит в ответ с сожалением и какой-то трепещущей жалостью, которая противным покалыванием отдаётся в чужой голове. — Ответь. Но Юнги не произносит ни слова, а жалость в глазах меняется на злобу. Холодные ладони сжимаются в кулак, сминая ткань футболки, лодыжки скрещиваются за спиной Намджуна. Рывок — и Юнги оказывается прижат горячим тяжёлым телом к дивану, а Намджун снова пробует на вкус холодные и сухие губы. Юнги — не Чимин. Намджун чувствует разницу сразу: никакой страсти, никакого трепета в сердце, какая-то нежность и только. Даже если Юнги и пытается быть грубым, кусает за губы, прижимает к себе до боли в лопатках, — Намджун не торопится: проникает горячими руками под кокон из одеяла, оглаживает бока и совсем невесомо проводит по свежей повязке над сердцем. Поцелуй с металлическим привкусом на губах и тихий заглушённый стон. Непонятно чей. Намджун не моргает, слизывает каплю крови с чужих потрескавшихся губ и смотрит на трепещущие ресницы. Юнги дрожит, и даже кажется, что ему страшно, но чем сильнее пытается отстраниться Намджун, тем сильнее парень цепляется за него, тем сильнее прижимает к себе. — Юнги, стой, — Намджун поднимается на одних локтях, но Юнги сразу же тянет его на себя, слепо утыкаясь в губы, скользя по ним языком, — да остановись же ты! Намджун встряхивает Юнги и выпрямляется в спине, облокачиваясь на спинку дивана. Мужчина прикрывает глаза и устало вздыхает, потому что сил смотреть на Юнги — нет: парень сидит с опущенной головой, теребя пальцами край одеяла. Намджун даже сквозь полумрак комнаты видит покрасневшие уши и скулы. Он почти чувствует чужое смущение, вперемешку со злостью. Намджун открывает глаза и невольно цепляется взглядом за белую кожу на спине, за выпирающие рёбра, за тонкие синие венки, которые видно даже в полутьме. Юнги — не такой уж и суровый парень, способный убить взглядом. Юнги — способная взглядом испепелить грёбаная анорексичка. Вдох. Намджун закрывает глаза и медленно выдыхает, чтобы открыть их снова. Юнги смотрит на него с подозрением. Именно так, будто Намджун замешан в каких-то преступных делах. В его глазах нет ничего, снова эти пустые стекляшки. Вкупе с сжатыми в кулаки ладони — всё это выдаёт в парне крайнюю степень неуверенности. Вдох. Намджун снова закрывает глаза и задерживает дыхание. Он чувствует чужие руки на своих бёдрах, вдавливающие его в диван. Чувствует горячее дыхание над ухом и краткое, тихое «пожалуйста». Открывает глаза и натыкается на взгляд полный отчаянности и неопределённости. Юнги забирается на колени Намджуна, просовывая ноги между его спиной и спинкой дивана, прижимается к мужчине максимально близко и выдыхает в самые губы раскалённый воздух. — Юнги, не надо, — Намджун кладёт ладони на чужие холодные бёдра и останавливается, потому что в следующий момент всё идёт не совсем так, как надо. Юнги, кажется, конченный мазохист. Намджун не знает, насколько сильную боль испытывает блондин, но от одного только поцелуя метка на руке Намджуна горит так, будто бы кисть окунули в раскалённый металл. Одновременно хочется и прибить Юнги, и никогда больше не отпускать. Намджун скользит ладонями по оголённой ровной коже на спине Мина, слегка покусывая и посасывая чужие губы. Юнги отстраняется всего на секунду, чтобы вдохнуть воздуха полной грудью, а Намджун уже успевает влюбиться в парня ещё раз. Намджун непроизвольно кладёт ладони на чужую тонкую талию, когда как Юнги сжимает его бёдра коленками и закидывает руки на плечи. Юнги смотрит прямо в глаза и дышит глубоко: грудная клетка вздымается и опадает слишком резко. — Знаешь, плевать я хотел, — Намджун так и не понимает сказанных ему слов, когда с полной отдачей отвечает на резкий поцелуй. На грани. Между болью и наслаждением. Намджун даже не пытается смотреть на то, как Юнги готовит себя, заведя руку за спину. Слишком сильно бьёт по нервам. Мужчина, откинув голову на спинку дивана, лишь смотрит на испещрённый трещинками потолок. Занятное зрелище, особенно когда рядом, почти на самое ухо тихо стонет Юнги, закусывая губы и то ли всхлипывая, то ли слишком громко выдыхая. У Намджуна от волнения по телу мурашки табуном, потому что Юнги и всё это — слишком внезапно, и явно не запланировано, а выяснять обстоятельства такого поведения Мина не совсем хочется. Он явно расстроится. Юнги же наоборот, кажется, совсем не думал: он гладит Намджуна по рукам, касался губами шеи, пытался как можно сильнее возбудить. А когда он осторожно опустился на член, Намджун не сдержал судорожного вздоха и вцепился пальцами в кожу на чужих светлых бёдрах. — С ума сошёл? — Намджун смотрит прямо в глаза, в которых выступили слёзы, а воздух так и остался глубоко в лёгких, — ты почти не готовился. — Тебе больно? — у Юнги голос дрожит, но смотрит он обозлённо, чуть ли не фыркая на жест отрицания со стороны, — тогда всё в порядке. Юнги сильнее сжал пальцы на плечах у Намджуна и качнулся вперёд, закусывая губу. Намджун ласково ведёт ладонями по напряжённой спине и выцеловывает дорожку на чужой шее, пытается компенсировать чужую боль собственными прикосновениями. Метка на запястье только подливает масла в огонь: Намджун отчего-то не чувствует вины перед Чимином, ведь он определённо чувствует то же самое. Юнги кусает Намджуна за плечо и кончает с каким-то жалобных всхлипом, ослабляя хватку и расслабляясь в чужих руках. Намджун ещё несколько секунд толкается в чужое расслабленное тело и кончает следом с приглушённым хриплым стоном. Метка на руке горит так сильно, что хочется взвыть, однако мужчина лишь обнимает Юнги, всё ещё сидящего на нём, и кладёт голову ему на плечо. От него пахнет намджуновым гелем для душа и домашним уютом. А ещё почему-то хочется увидеть его улыбку безумную и выпить кофе посреди ночи на крохотной кухонке. Намджун считает себя законченным извращенцем и улыбается широко, укладывая Юнги на подушку и ложась рядом, прижимая парня к себе как можно ближе. — Пообещай, что уедешь отсюда, — Юнги говорит это тихо, но Намджун слышит каждое слово. — Сначала ответь, — Намджун ведёт пальцами по чужому телу: по рукам, шее, груди, спускается на живот и бёдра, слегка сжимая кожу на них. Ему без сомнения нравится тело Юнги, пусть даже он и нездорово худой, — кто этот человек? Намджун слегка касается повязки на чужой груди и слышит сдавленный вздох, а после ощущает крепкие сильные, но всё ещё холодные руки у себя на талии. Юнги обнимает крепко. Так, словно чего-то боится. — Чон Хосок, — Юнги вздрагивает вместе с Намджуном, но лишь сильнее прижимается к мужчине, — уезжай. Ты просто не знаешь, на что он способен.