Пророк

태양 (TaeYang) – Love You To Death

В тот день было на удивление пасмурно. Проснувшись из-за того, что мать рыдала, сидя рядом с моей кроватью, я очень сильно испугался. Едва пожелав поднести руку к щеке матери, я испытывал ужас. Моя рука буквально стала прозрачной и совсем невесомой. Едва ощутимый силуэт передает движения пальцев. Мама сказала тогда, что мое время скоро придет, а я зарыдал, что есть мочи. Помню, как сидел у печи, пытаясь хоть как-то согреться. Было больно. В тот день, под вечер я снова вышел на улицу и начал кричать, умолять отца не убивать меня, ведь я еще молод, но ответом мне послужила тишина. Мама силком затащила меня в дом, закрывая мне глаза, шепча на ухо, что всё пройдет, всё будет нормально. В ту ночь я уснул безмятежным сном. Солнце сильно пекло — не так, как вчера. Моя рука снова появилась, стала осязаема, а я, наконец-то, поверил в отца. Помнится, тогда мы с мамой напекли свежих лепёшек и работали весь день, не покладая рук. Нам было так весело: иногда мы дурачились, бегая друг за другом, громко и задорно смеявшись, но, в те моменты, я всегда нечаянно умудрялся бросить случайный взгляд на дом Со Юн. Интересно, как она там? С того раза я так и не рискнул к ней подойти. Чувствую себя влюбленным эгоистом. В школе как всегда немного скучно, но я все же стараюсь ради мамы. Иногда моя ладонь исчезает, но я уже не так боюсь. Мама сшила мне перчатки, пусть и теплится, но я должен носить их, чтобы никто не заметил. Со Юн выглядит счастливой. Её волосы немного отросли. Такая красивая. Я часто подглядываю за ней из-за забора, пытаясь не дышать. Она волшебная, словно фея. Около неё стоят парни, что так похожи на неё. Неужели это те самые братья? Впервые за все время я слышу её смех. Сладкий, словно мёд. Наверное, теперь она и вправду не нуждается в моей поддержке. Как-то вечером мама говорит мне, что пора начинать действовать, ведь мы точно не знали, сколько отец отвёл мне времени на жизнь. Она даёт красивую шитую рубаху с улыбкой на лице, а я начинаю отчётливо понимать, что она права. В тот вечер частичка моей души умерла снова. Я привел себя в порядок и, захватив немного домашних лепёшек, предварительно заворачивая их в кулёк, отправился в соседний дом. Мама сказала мне ничего не бояться, действовать уверенно и обдуманно, как «парень мечты». Не совсем понимаю её выражений, но думаю, что справлюсь. Тихо стучу в ветхую дверь. Страшно. Отец Со Юн, конечно, сильно удивляется, но мило и, как мне показалось, наигранно улыбается и сразу впускает меня в дом, даже не спросив, зачем я зашёл. Вблизи он пугает: тучный, высокий, его глаза будто блестят от злости ко мне, но я стараюсь избегать любого контакта. Не хочу распластаться прямо здесь и, заодно, увидеть всю его жизнь. Он садит меня за стол и расспрашивает о школе, отчего мгновенно бросает в жар. Наша с ним беседа почему-то напоминает мне о господине Ли. Не хочу даже думать об этом! Рука мужчины медленно, но верно тянется к моим, как в дверь стучат. Я выдыхаю — это мое спасение! Я ведь совсем хлюпкий, так что и отпора дать не смогу! На пороге стоит ошарашенная моим присутствием Со Юн. Я смущённо улыбаюсь, прикрывая ладонью рот. Она такая забавная, наверное, тогда я ее жутко разозлил своим поведением. Она показушно надула щёки и пошла в свою комнату, нервно теребя красивое кружевное платье. Я бы хотел дотронуться до этой ткани, наверное, на ощупь шелковистое, как и кожа моей возлюбленной. Искренне извиняюсь перед отцом Со Юн и иду за ней. Тихо стучусь, прошусь войти, но она молчит. — Со Юн, впусти, нам нужно поговорить, я хочу извиниться. Дверь чуть-чуть приоткрывается, а я снова улыбаюсь, по-прежнему смотря в пол. Я не должен делать этого сейчас. Когда она впустила меня, я вдохнул полные лёгкие воздуха. Пахнет Со Юн. Что-то цветочное. — Здесь… пахнет тобой. — Нет, это всего лишь масла цветов. Стоят неприлично дорого, но моя тётя не бедная женщина. — Почему тогда живёте здесь? — Тётя богатая, но не мы. Ещё вопросы или извиняться будешь? Помню как тогда улыбнулся и чуть не захохотал от её выражения лица — такое высокомерное, явно наиграно. Ей совсем не к лицу высокомерие. — Извини за то, что влез не в своё дело. — То-то же! Будешь знать. Кажется, она улыбается, но пытается не показывать мне этого, из-за всех сил сдерживая прекрасную улыбку. Её щеки слегка алеют. Мы молчим долго - просто смотрим и думаем о своём. — Тебя же Чунмён зовут? — Да, Ким Чунмён, по совместительству твой сосед. — Понятно, — мило тянет она, поглядывая вверх. Мы снова молчим, она явно хочет что-то спросить, но не решается, и я помогаю ей в этом, чуть покашляв, как бы торопя. Времени у нас действительно немного. Мне скоро нужно будет домой. — Слушай, тогда ты сказал, что мама меня любит. Откуда ты знаешь? — Если расскажу, будешь смеяться. — Нет. Честно, нет. Её глаза так горят, сразу видно, что я её заинтересовал, но не знаю готова ли она услышать мою правду. Возможно, для неё это будет большим шоком. — Думаю, я расскажу тебе об этом чуть позже, если обещаешь, что мы будем общаться. — Хм. Хорошо! Убедил, мелкий, — ухмыляется. Она встала с кровати и невесомо потрепала меня по голове. — А ты подрос! Когда мы встретились впервые, ты был намного ниже меня. — Я буду расти до тех пор, пока не стану идеальным парнем. — Хочешь быть завидным женихом? Тогда не опускай свой взгляд! Выглядишь потерянным. Она приподнимает меня за подбородок, а я теряюсь и не успеваю закрыть глаза. Сегодня 1989 год, 6 марта. Я увидел смерть Со Юн. Мы умирали вместе.