ДНК бога

       Дети? — удивленно смотришь на него, посчитав это за шутку. — Верас не может иметь детей, Олег, и ты это прекрасно знаешь. Наши ДНК настолько сильно перепаханы, что мы уже и за людей не считаемся! Мы так же похожи на человека, как обезьяны - лишь внешне, — горько усмехаешься и встряхиваешь короткими лохматыми волосами. — При своем идеальном здоровье и долголетии Верас имеет лишь один маленький изъян помимо постоянных нервных срывов - мы стали генетически несовместимы с обычными людьми. И потому дети для нас теперь такая же сказка, как и мысли о нормальной жизни.       — Это с обычными людьми. Но между собой у нас нет никаких ограничений, — возразил мужчина, притягивая свою собеседницу и прижимая ближе к себе. — Попробовать можно...       — Угомони свои гормоны, пятый, — усмехаешься в его плечо, вдыхая такой родной знакомый запах тела. — Хочешь разыграть сцену с Адамом и Евой? Ну поженимся мы с тобой, а дальше что? Обречешь наших детей на инцест?       — Если отбросить мораль, то ничего плохого я в этом не вижу.       На эти слова возмущенно заглядываешь в его голубые бездонные глаза и делаешь попытку выпутаться из его объятий, но он только сильнее стискивает и смотрит с насмешкой. Отросшие русые волосы закрывают лоб и почти касаются плеч. Они были криво острижены ножом и это сильно заметно, но кто они такие чтобы думать о красоте? Щеку от виска до подбородка пересекает большой рубцеватый розовый шрам, уродующий его простоватое лицо. И еще множество похожих шрамов покрывали его тело, впрочем, как и ее. Жизнь их обоих крепко потрепала, что даже знаменитая регенерация Верасов не справляется со всеми ранами.       — Мы отличаемся от остальных людей, потому что наш генотип идеален, — дождавшись, когда его подруга перестанет вырываться, мужчина продолжил говорить. — В случае инцеста наши потомки будут оставаться здоровыми вне зависимости от поколения и степени родства. Они будут сильными, выносливыми, долгоживущими и к ним не прицепится ни одна зараза, от которой обычный человек давно коньки бы отбросил. Мы можем стать основателями целой расы, которая будет лучше человечества. Подумай над этим хорошенько, четырнадцатая, — несильно толкнул он ее в бок, тоже назвав ее по номеру.       — О, да! Целая раса полубезумных тварей, которых только из гранатомета и завалишь! Остаткам выживших только этого и не будет хватать! — скептически фыркаешь в ответ.       — Вот не надо мне тут! Мы не твари, слышишь? — снова встряхнул он ее.       — Нет, Олег, мы именно твари! Неуправляемые мутанты, способные оторвать голову за один лишь косой взгляд.       — Перестань. Наши потомки могут быть нормальными в психологическом плане. К тому же это было давно, — поморщился русый мужчина. — Сейчас мы стали терпимее.       — Но все еще опасные! По-твоему остаться в этой деревне хорошая идея? — киваешь в сторону, где из их лежанки в высокой траве было видно только кровлю стоящего неподалеку деревянного дома. — Нам нельзя надолго где-то задерживаться. Первый же конфликт с местными может плохо закончиться. Мало что ли истеричек вокруг, способных вывести из себя с пол-оборота? Дураков везде хватает! А если они узнают кто мы?       — Мы, вроде, только сорок лет не виделись, а ты стала такой нервной, — вздохнул мужчина. — Ты с людьми вообще видишься с таким взглядом на жизнь? Или выходишь к ним только ради припасов? Где ты вообще ходила все это время?       — Да так, перебивалась мелкими заказами. Охрана, сопровождение, чье-то убийство... С тех пор, как пыль улеглась и выжившие начали выбираться на поверхность, началась грызня между поселениями за склады, законсервированные на время войны. За информацию о их местонахождении прилично платят и обещают часть добычи. А если удается отыскать горючее то вообще, считай, обеспечен до конца жизни.       — От информаторов предпочитают избавляться, чем им платить, — Олег несильно сжал ее худое плечо. — Профессия не менее опасная, чем наемник.       — Учи лучше трупы тех, кто хотел обмануть слабого наивного парня с Кобальтом. Эти кретины считали, будто я это оружие нашла, — кровожадно улыбаешься.       — Они страшно ошиблись, — тоже усмехнулся мужчина. — Ты пусть и девчонка, четырнадцатая, но била сильнее профессионального боксера. И почему ты прикидываешься парнем, я не понял? Еле тебя узнал!       — Сам знаешь как опасно в одиночку путешествовать женщинам вне зависимости от внешности или возраста. Эти шакалы на любое мясо бросаются, — зло стискиваешь кулаки, пряча от него глаза.       Но он заметил. Взял ее за подбородок и внимательно осмотрел ее лицо.       — Странное решение, — задумчиво погладил он ее щеку большим пальцем. — Не могу определить трусостью это вызвано или здравым смыслом. Давно это было?       Вздрагиваешь под его ставшим вдруг жестким колючим взглядом, казалось бы, просвечивающим насквозь и извлекающим из души все скрытые полузабытые страхи. У нее был такой же пустой и пугающий взгляд. Но сейчас перед ним сидела не безжалостная убийца-Верас под кодовым номером "14", а испуганно расширившая глаза девушка, ничем не отличающаяся от остальных.       — Я... — вместо спокойного безэмоционального тона получается какой-то жалкий писк.       Пятый был намного сильнее ее и не изнурял нарочно свой организм. И пусть между ними всегда были теплые отношения, лишь укрепившиеся за эти несколько дней с их встречи, но противно сосущее под ложечкой чувство страха не оставляло ни на минуту. Пожалуй, приди ему в голову ее убить, она не смогла бы ему долго сопротивляться. Не этой перекачанной горе мышц. А ведь она еще к нему так близко.       Слишком близко.       Но только ему она могла доверять, потому ничуть не возражала против его прикосновений. Даже совсем наоборот, хотелось, чтобы его руки обнимали как можно дольше. Быть может тому виной стали долгие годы одиночества и страха.       Просто нужны объятия и тишина...       — Я оказалась оглушена, — подняв руку, убрала его ладонь от своего лица. — Не смогла освободиться. Эти уроды посчитали, что убили меня и даже не стали проверять, — Олег прищурился, увидя в ее глазах ни с чем не сравнимую чистую ненависть. — Я их вычислила.       — Я так понимаю, что умирали они долго?       — Попробовали бы они у меня быстро скончаться!!!       Вот теперь он ее окончательно узнал. Фурия. Неистовая, дикая и непокорная, ненавидящая всех вокруг, а не ее бледная запуганная тень. Совсем как в старые добрые времена всеобщего безумия и массовой гибели. Эх, ностальгия.       — Знаешь, вероятно, ты поступила правильно, что стараешься держаться в стороне, — решил он мягко сменить тему разговора, вновь став безобидным простаком. — Ты хотя бы дотянула до этого дня.       — Совсем никого не осталось? — не удерживаешься от вздоха.       — За все это время я нашел только тебя.       — Я лишь одиннадцатого видела.       — Когда?       — Пять лет назад. Направлялся в Ярош, что основали недавно в Германии.       — Зря, — покачал головой мужчина. — В Европе куча атомных электростанций осталось без присмотра. Представляешь какой там стоит фон? Хорошо, что успели вовремя опомниться и нейтрализовать большинство реакторов, но не все оказались расторопными, плюс еще смертники нарочно подорвали... Все оттуда сваливают, а некоторые дауны поселение устраивают?       — Подводное же...       — Все равно, радиация - плохо! Фу! — скривился он, отчего его шрам стал еще более отталкивающим. — Плохое место. В Сибири лучше.       — Ты про то, что от нее осталось?       — Не так уж и мало осталось. Посмотри вокруг. Лепота! Лето, бабочки, березки. Люди что-то сажают на полях, — махнул он рукой на тарахтящий вдалеке трактор. — Что не говори, а жизнь продолжается! Посмотри, даже зверюшки еще остались! — заметил он в кустах копошение и привставшего на задние лапки серого зайца, пугливо дергающего носиком от близости двух огромных существ, развалившихся в траве. — Сейчас я его... — Верас потянулся к пистолету, мысленно явно уже предвкушая вкусную зайчатину.       Резко вскочив и угрожающе подняв руки над головой, делаешь страшное лицо и громко кричишь "Бу"! Заяц устремляется назад в кусты, улепетывая со всех лап.       — Эй! Мой ужин! — обиженно воскликнул ему вслед мужчина и покосился на хохочущую подругу.       — Оставь его потомкам. Вдруг ты пристрелишь сейчас последнего зайца в округе? Поесть сможешь и дома, — весело скалишься в ответ на его недовольную физиономию. — И чему мы только научим своих детей - не представляю.       — Так ты согласна? — позабыл тот про обиду.       Озорно щуришь на него черные глаза, в которых впервые за долгое время поселился живой огонек.       — Что поделать, если ты последний мужчина на этой проклятой планете, с кем у меня есть шанс на нормальную семью? Только... — живой огонек во взгляде робко мигнул, умирая. — Я не помню каково это... Мирная жизнь? О ней не осталось памяти. Я умею только убивать...       — Значит, нам придется учиться жить заново. Не среди смертников, а с нормальными людьми, — протянул он к ней в руки и снова заключил в своих объятиях. — Построим дом. Заведем свое хозяйство... Я слышал, у кого-то даже коровы остались. И лошади.       — Променять Кобальт на косу и плуг? Выглядело бы забавно, — хихикаешь у него на груди.       По сравнению с этим великаном ее худая фигурка выглядит хрупкой тростиночкой, которую легко можно сломать двумя пальцами. Но при том эти оба подходили друг другу. Идеально подходили.       Быть может действительно у них может что-то получиться?

***

      Правая рука дрогнула и свесилась с движущейся каталки, выскользнув из-под одеяла.       Один из сопровождающих негромко матюкнулся и опасливо положил руку на прежнее место, почувствовав, как на секунду несильно сжались тонкие пальцы.       — Торопитесь! Кажется, наш объект начал просыпаться, — сообщил он остальным и успел поймать заинтересованный взгляд идущего позади бульдога, который начал коситься на покрывало и скрываемое под ним тело с еще большим любопытством.       Нужно будет присмотреться к нему повнимательнее. Больно морда подозрительная.       Никто не должен знать какое животное было тайно транспортировано в фургоне назад в Редфорт.       — Оставьте тут, — указал лапой бегущий впереди всех немолодой терьер, когда процессия достигла места назначения. — Подключайте ее! Быстрее! — рявкнул он на чересчур нерасторопных на его взгляд помощников, путающихся в проводах оборудования.       Всех посторонних выгнали из помещения и скинули покрывало с хумана.       Кира, еще несколько минут назад лежавшая неподвижно, начала тревожно ворочаться во сне, комкая в пальцах ткань одежды.       — Пульс опять ускоряется, — осторожно взял в лапы ее кисть врач, следя за показаниями приборов. — Не понимаю. Анестезия перестала действовать. Нужно увеличить дозировку.       — Но мы и так превысили норму в семь раз! — испуганно пискнул совсем еще молодой щенок питбуля. — Дальнейшее повышение концентрации может стать летальным!       — Ты думаешь я этого не знаю?! — зарычал на него терьер. — Внимательно отслеживайте ее состояние!       Человеческая кисть, которую он держал, вдруг взяла его за запястье, слегка сжав. Резко обернувшись на своего пациента, пес похолодел.       Кира открыла глаза и несколько раз моргнула, избавляясь от мути. Белый потолок. Писк медицинской аппаратуры. Чье-то мельтешение на периферии зрения. Непрекращающееся рычание и потявкивание. Почувствовав ладонью что-то теплое и мохнатое, она повернула голову, посмотрев на незнакомое ей лично животное.       — Колите быстрее! — заорал на застывших в шоке ассистентов, видя, как удивление, непонимание и растерянность в черных глазах сменяются озлобленностью.       Тот самый питбуль, на которого он только что кричал, метнулся за заранее заготовленным шприцем, пока остальные еще подбирали упавшие челюсти. Пожалуй, теперь это его любимый помощник, пусть и новенький.       От немедленной расправы врача спасло то, что хуман, потянув его за лапу на себя, хотела ударить его левой рукой, которая сейчас находилась в гипсе. А так же то, что под действием лекарств движения и реакции девушки были сильно заторможены. Ей требовалось намного больше времени, чтобы разобраться в происходящем вокруг.       Заметив приближающегося к ней пса в белом халате со шприцем, Кира резко поменяла приоритеты и попыталась атаковать уже его, стараясь не подпустить к капельнице.       Врач вместе с другими опомнившимися собаками навалился сверху, не давая встать.       С каждой секундой ярость хумана росла, а вместе с ней и сила.       — Syki! — зашипела она, пытаясь скинуть с себя противников и с ненавистью смотрела, как шприц впрыскивает свое содержимое в провод капельницы, откуда попадет ей в кровь.       Взгляд, которым она одарила напоследок каждого присутствующего прежде, чем вновь впасть в сон, не предвещал ничего хорошего.       Обессиленно сползая на пол, врач растирал синяки на лапе и подумал, что надо бы найти препарат посильнее. Хотя, что может быть сильнее транквилизатора, который еще так любят использовать силовые структуры? Все стандартные снотворные слишком быстро теряли свой эффект, не смотря на дозировку. Такое ощущение, будто организм адаптируется под любое вредоносное воздействие, сводя все старания на нет. Шел уже третий день с момента похищения и список того, что могло бы продолжать держать хумана в неподвижном состоянии, подходил к концу. Вопросом времени было когда и этот препарат станет бесполезным.       — Поскорее бы ее уже забрали, — склонился пес, вглядываясь в спокойное лицо девушки. — С богами лучше не шутить, а эта явно будет в дурном расположении духа, когда очнется. Привяжите ее да покрепче!       Несколько помощников начали споро выполнять поручение, с благоговением косясь на неподвижное живое божество.       — Хм, а она окрепла со вчерашнего дня, — обойдя каталку с другой стороны, врач прощупал пальцами ставшие более заметными мышцы. — И разрыв сросся на славу, хоть синяк еще и не сошел до конца. Поразительная регенерация. Узнать бы ее секрет...

***

      Больно...       Сделав вдох, кашляешь от попавшей в легкие пыли.       Тяжело. Сложно... Сложно подняться.       Земля с накиданными сверху ветками расходится, выпуская на свет. Ползешь на четвереньках, отплевываясь от пыли, после, оказавшись снаружи, обессиленно падаешь на живот, тяжело дыша.       Почему же так больно? Что произошло?       Воспоминания возвращались медленно и неохотно.       Приподнявшись, становишься на колени, обхватывая звенящую голову стертыми до крови ладонями.       "- А ну стоять! Их слишком много! — Олег хватает поперек талии своими здоровыми ручищами и насильно затащил обратно в ров, отлично подошедший в качестве траншеи.       — Пусти, кретин! — рассерженной кошкой кусаешь его за плечо. — Они почти дошли до деревни! Эта банда нелюдей заберет все продовольствие, перебьет всех вставших на пути, а остальных угонит в рабство! Будешь сидеть и смотреть, как эти сволочи жгут наше будущее?!       — Если ты сейчас высунешься, то нам обоим несдобровать! Этот БТР крепко зажал на открытой территории, а только и ждет, как бы нас подстрелить! У нас нет бронебойных. Включи мозги, пока тебе их не выбили!       Признаешь его правоту и тихонечко выглядываешь из укрытия, чтобы увидеть темную башню, выжидающе направленную в их сторону.       — Он не двигается. Пфф, любители, — скептически фыркаешь, спускаясь обратно. — Действуем так: разбегаемся в разные стороны. Кто-нибудь да доберется до него и вынесет этих уродов!       — О! Гранаты? — расплывается он в довольной улыбке. — Где ты их прятала?       — Под подушкой рядом с авиационной бомбой, где же еще? — не удерживаешься от повторного фырканья. — Две хватит? У меня их не так уж много осталось.       — Ты просто прелесть, когда впадаешь в боевое безумие, ты в курсе?       — Да-да, только под руку не попадайся, муженек. Зашибу! — с нехарактерной для такого худого тела силой, тянет его за руку, помогая встать на кровоточащую ногу. — Бежать сможешь?       — Не принцесса, — скалится тот в ответ, вскидывая свою винтовку, и тут его лицо исказилось: — Ложись!       Совсем рядом раздался взрыв, опрокинув обоих на спину и осыпав кучей осколков. Несмотря на контузию, замечаешь появившегося на краю оврага противника и снимаешь точным выстрелом верной винтовки. От клокочущей ярости окончательно сносит крышу. Наплевав на осторожность, уверенно карабкаешься наверх с одним единственным желанием - уничтожить всех!       — Я сказал стой!       Не оглядываешься, проигнорировав прямой приказ. Еще немного и... Темнота"       Морщась, касаешься затылка, куда пришелся удар прикладом. Зачем? Зачем он ее оглушил? Зачем закопал, скрыв от врага?       — Глупец, — кашляешь, удивляясь как сипло звучит собственный голос. — Какой же ты глупец!       Видимо, Верас и вправду приносит с собой лишь несчастье, куда бы они не пришли. Всего месяц на новом месте и уже... вот... Чертовы бандиты!       Откапываешь в песке свое оружие, где его обронила, проверяешь его рабочее состояние (такой мелочью Cobalt не сломать), после, используя винтовку, как костыль, с трудом выбираешься из оврага, чуть не ставшего могилой.       Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь треском догорающих обломков наполовину сгоревшего поселения. Ни людей, ни животных вокруг не наблюдалось, лишь вороны иногда подавали голос с соседних деревьев. Налетчики получили, что хотели и убрались восвояси. Шакалы. Ненавидит она таких, решивших построить свое собственное царство на тирании. Нужно было сразу же убираться, как только они заявились в деревню, требуя долю добычи, пользуясь тем, что армии, как таковой, способной разогнать нахалов, больше не существует. Зря староста решил показать свой норов. Поколение людей сменилось и осталось не так много тех, кто использовал оружие в реальном бою на выживание. А нападавшие оказались хорошо вооружены и даже где-то умудрились отыскать непострадавшую технику. Нашли военный ангар?       На краю поселения тлела куча из погибших. Добравшись туда, начинаешь разгребать изуродованные обгоревшие тела, от которых исходил тошнотворный запах горелого мяса. Старики, женщины, дети - в общей сложности около тридцати человек из трехста. Остальных забрали с собой в свою колонию. Новым королям требуется много подчиненных для возведения собственной империи. Привет из средних веков, крестьянский строй в начале двадцать второго столетия. А ведь в сороковых годах двадцать первого человечество активно развивало космические технологии и смываемые втулки для унитаза.       Куда только катится этот мир?       Откатив в сторону очередного мертвеца, натыкаешься взглядом на почерневшие двойные жетоны на шее лежащего на спине с откинутой назад головой и развороченной грудной клеткой тела.       "Старший лейтенант Олег Михницкий. Верас. Кодовой номер 5"       — Как ты позволил им себя убить? Идиот... И ради чего?       Почерневший металл с пригоревшими кусочками плоти тускло блеснул на грязной ладони.       Никакого будущего для них нет, не стоило даже и думать об этом. Не для этого их создавали. Единственная цель в жизни Вераса - уничтожить как можно больше ублюдков, после чего бесславно словить шальную пулю и сдохнуть в канаве. В одиночестве. Других вариантов нет. Вся жизнь - это дорога в Ад. Нескончаемая вечная мука, которая терзает еще на Земле, а не только в заготовленных котлах. Может быть, "там" даже будет полегче. Исчезнет это чувство усталости и полной опустошенности.       — Хотел возродить человечество? Ну-ну, — пятишься от жуткой кучи останков. — Только само человечество этого не хочет.       Не осталось никаких эмоций, кроме легкого подобия сожаления.       Делаешь несколько бездумных кругов среди кострищ и останавливаешься перед одной из развалин, среди которых уцелела только печка. Этот дом. Здесь жила одна добрая старушка, которая приютила на время двух заплутавших путников, а те в обмен помогали ей с посевами и разведением кур. Из-под прогоревшей насквозь крыши выглядывал прожженный подол ее сарафана.       Подходишь к печке, разгребая мешающие обломки. Пол более менее уцелел. А значит и то, что под ним должно быть относительно цело. Выломав доски, достаешь потрепанный временем рюкзак Олега и свои немногочисленные вещи, лежащие под ним. А у пятого была неплохая аптечка.       В шоке смотришь на две дозы нейростимулятора, оказавшиеся в рюкзаке. Все это время при нем было такое богатство?! Да это же эликсир жизни в концентрированном виде, поднимет даже на последнем издыхании! Да еще и самый редкий и дорогой тип хранил у себя, гад! После войны эти маленькие капсулы стали чуть ли не такими же легендарными, как пилюли бессмертия! Хм... А ведь если этот нейростимулятор постоянно принимать, то и вправду можно стать по сути бессмертным! Ведь они обнуляют биологические часы, возвращая организм во времена его пика силы. Взамен на воспоминания... Нет, эта драгоценная жидкость - палка о двух концах. Нужно дважды подумать прежде чем решиться принять ее. И все же, интересно, где пятый умудрился достать эти дозы?       Закинув рюкзак за спину, выходишь к дороге, на которой остались следы от колес.       Бледные губы кривятся в кровожадной ухмылке, пустой взгляд пугает безумным блеском. Сердцебиение привычно ускоряется, отчего исчезает чувство слабости и боли.       Снова одна. Недолго музыка играла. Но теперь в жизни последнего Вераса появилась новая цель.       Месть ненадолго утолит чувство никчемности. После можно дальше слоняться в одиночестве по миру в ожидании смерти.       Мертвецам не ведом страх. Мертвецам не ведомы чувства. Мертвецы не чувствуют боли. Их не остановят жалость или сочувствие. Их тело - идеальное оружие для убийства. Они руководствуются лишь своим разумом и приказом начальства. Но сейчас она сама себе начальник, а это значит - ничто ее не остановит!

***

      Через полчаса обставленное под палату помещение покинул тот самый молодой питбуль, сославшись на усталость и необходимости успокоиться после случившегося. Немного пройдя по коридору, заметил поджидающего его бульдога из сопровождения и кивнул ему.       Получив от медика сигнал, бульдог тоже кивнул и отступил в тень, дожидаясь, когда мимо пройдут посторонние. После направился туда, где его никто бы не услышал.       — Мой лорд? Говорит агент Z. Мы нашли хумана...