От меня не сбежать

Диппер сидел в кафе Ленивой Сьюзен с обычным кофе. Пришёл он сюда от того, что дома было невыносимо сидеть: Форд уехал и даже не сказал куда, а перед выездом он строго-настрого запретил заходить в бункер. Мальчик, разумеется, ослушаться его не смел, так что даже близко к подземелью не подходил. В итоге, пришлось сидеть и готовить выпускную работу, которую ему требовалось сдать в начале нового учебного года. И всё-то у него получалось: мысли были сосредоточены на теме, вдохновения хоть отбавляй, да и весь материал, который он проходили в течение года, Диппер помнил идеально, но внезапно это всё великолепие прервала Мэйбл, которая радостно вбежала в комнату, хлопнув дверью, и начала что-то искать в вещах, при этом радостно напевая себе под нос. — Эй, Диппер, — обратилась девочка к нему, — ты не хочешь присоединится ко мне? Собираюсь заглянуть к гномам. Я сделала для них всех свитера и собиралась подарить на Рождество. — Мэйбл, Рождество прошло полгода назад, — устало вздохнул парень, начиная печатать новую главу. — Да, я знаю, просто я так и не подарила им подарки — в Рождество нас не было в Гравити Фолз. Эти ребята могут обидеться и больше никогда не приносить нам лесные ягоды. Они предупреждали меня ещё тем летом. — Иди без меня. Мне нужно закончить работу, — мальчик зевнул, провёл рукой по спутанным волосам Не успел парень дописать и слова, как его ноутбук захлопнулся, а если быть точнее, он был закрыт сестрой Пайнс. — Диппер, очнись! — Мэйбл взглянула прямо в глаза брату, и он будто увидел себя в отражении зеркала. Их глаза слишком одинаковые, вот только ресницы сестры были более пушистые и длинные, нежели у брата. — Ты учился целый год, получая только «идеальные» оценки. Теперь ты продолжаешь работать летом, не давая своему мозгу отдохнуть. Дип, ты превращаешься в вычислительную машину без чувств! Вспомни, когда ты последний раз занимался чем-нибудь идиотским, глупым и совершенно несерьёзным. Ты помнишь? Вот и я тоже не помню! И мне кажется, уже никто не помнит тебя таким. Никто не помнит тебя ребёнком! Глаза девочки заблестели, вот только этот напряжённый блеск не остановил парня от волны гнева. Он был зол. Был зол настолько, что казалось, будто его глаза потеряют свой шоколадный оттенок и станут красными. Казалось, что сейчас весь дом будет гореть. Казалось, что он сам горит огнём ада. — Послушай меня! — Диппер взревел неестественно громким голосом, напугав этим сестру. Она широко раскрыла глаза и попятилась в назад, и в итоге уперлась спиной в приоткрытые дверки шкафа. — Ты не понимаешь, как много значит для меня эта работа! Ты даже не понимаешь, что значит «работать»! Может, ты думаешь, что это так легко и просто? Ты надеешься, что жизнь не закинет тебя в какое-нибудь дерьмо, из которого тебе придётся выбираться самой? Ты правда думаешь, что жизнь — это контрольная, на которой добрый брат даст тебе списать? Пойми, жизнь — это не видеоигра, и в случае смерти ты не воскреснешь с последнего сохранённого раунда. У тебя никогда ничего не получится, если ты не будешь стараться и работать! Повзрослей наконец, повзрослей и стань серьёзной. Ты уже не ребёнок, Мэйбл! Тебе почти семнадцать лет, но до сих пор ведёшь себя как маленькая девочка, — он сделал небольшую паузу, немного отдышался от своего крика и добавил: — Ты просто до невозможности глупая! Мэй стояла у чёртового шкафа и не смела двигаться. Из широко раскрытых глаз выкатилась крохотная капелька и, оставив длинный след на побледневшем лице, приютилась в тёплом свитере. Руки то сжимались в кулаки, то становились слабыми и беспомощными и болтались вдоль тела, и в эти секунды было заметно, как они еле-еле дрожат. — Ты… — отрывистым шёпотом пробормотала девочка, глядя прямо в глаза брата, которые продолжали гореть злостью и гневом, — …дурак. Мэйбл сорвалась с места и вылетела из комнаты, не оглянувшись. А вот Диппер ещё пару минут смотрел вслед сестре, понимая, что сказал он много, хотя не стоило произносить ни звука из этой кучи бесполезных слов. Он обидел её, и обидел очень сильно. Но в то же время его вторая половина подсказывала ему, что всё он сделал правильно. Мэйбл давно пора понять, что она уже не ребёнок и пора браться за голову, а желания и прихоти оставить в стороне. Она должна была понять, что жизнь — это не розовый шар, покрытый пухом; это не принцессы и единороги, обклеенные звёздочками и сердечками. Жизнь — это суровое существование, в котором приходится задвигать свои интересы подальше; это выживание, в котором побеждает сильнейший. И только дети не могут понять эту элементарную сущность. Они не понимают, потому что их родители им лгут. Они обманывают их, пытаясь защитить от всего того, что детям придётся пройти в будущем. В попытках спасти ребёнка от микробов они покупают дурацкие «противобактериальные» салфетки и действительно надеются, что это спасёт жизнь их малышей. Они защищают их от солнца и мажут их тела кремами, в которых есть те же бактерии, от которых они спасают детей салфетками. Смешной, и поистине глупый, круговорот, который, кажется, не кончится никогда. Абсурдная защита от мира, каждую мелочь которую малышам всё равно придётся испытать на себе. Родители закрывают детям глаза, когда происходит что-то непристойное, хоть и сами занимаются этим у себя дома. Родители стараются спасти своих малышей от «плохих» слов, но они сами употребляют эти слова в своей речи при разговоре с другими взрослыми. Они просто закрывают их от взрослого мира, и Диппер понимал это. Понимал, потому что сам был взрослым. Потому что был готов принять всё то, что готовило ему будущее. Потому что он был готов встретить этот мерзкий, муторный мир лицом. Потому что он был готов к жизни и просто хотел дать понять это своей глупой сестре, которая упрямо продолжала верить, что мир состоит только из бабочек. В общем-то, всё было очень печально. Писать работу уже не хотелось, да и на горячую голову Диппер бы не смог написать ни одного нужного слова. Стоило прогуляться в городе — после двухдневного дождя воздух стал свежим и даже несколько холодным. Это именно то, что требовалось мальчику прямо сейчас. Он собрал свои тетрадки, захватил пару учебников и компьютер и без раздумий отправился в кафе Ленивой Сьюзен, только потому что в этой точке города интернет ловил лучше, чем нигде. В самой Хижине Чудес сеть отказала в работе всем жителям дома: из-за кучи волшебных штук, находящихся в бункере, в доме не ловило ничего, кроме удочки дяди Стэна. Волшебство вызывало дикие электромагнитные волны, которые сбивали любую беспроводную сеть к чертям. И вот теперь он просто сидел, пил горький напиток и не знал чем себя занять. Мысли крутились около Мэйбл, которую он ненароком обидел. Хотелось пойти и извиниться прямо сейчас, правда, вторая часть сознания устраивала протестный бунт, тем самым в голове Диппера создавался диалог. «Стоит извиниться». «Нет, не стоит! Мэйбл взрослая, она должна понимать, что ведёт себя неправильно!» «Но ведь она маленькая…» «В таком случае ты тоже маленький, Диппер…» Пайнс встряхнул головой, вот только эти в его голове двое не заткнулись. «Вот ведь жуть, — подумал Дип, приглаживая волосы, которые постоянно торчали как после удара током, — это и называется разговаривать с самим собой? Так и до сумасшествия недолго». Он мог ещё долго сидеть вот так — раздумывая над тем, извиняться ему или оставить всё как есть. Мэйбл была беззаботная и весёлая, она могла простить Диппера. Она же должна понять. Но только не в этой ситуации. Она не простит его, пока он всё не исправит. Диппер уж было собирался пойти и поговорить с сестрой в более спокойных тонах, как вдруг перед его глазами появилась девушка. — Пасифика? — Пайнс вновь потряс головой, приводя мысли в порядок. — Да, Диппер, это я. — Ты давно тут сидишь? — Дип сделал вопросительный взгляд, указывая на неё. — Ты знаешь, да. Я сижу тут уже десять минут, а ты всё это время пялился в пустоту. Я, если честно, несколько обеспокоилась, особенно когда ты начал разговаривать сам с собой. «Чёрт возьми!» — пронеслось в голове у мальчика, но внешне он остался невозмутим. Вместо этого он просто сказал, что обдумывал школьную работу вслух. — Да? — Пасифика усмехнулась, складывая руки в крест на груди. — И твоей школьной работой является разговор с Мэйбл? Неужели в ваших Калифорнийских школах действительно так легко учиться? — Нет, это… — он правда не знал, что ей ответить. Да, собственно, почему это он должен ей отвечать? Почему он вообще сидит и болтает с ней, как будто он её друг? Она стерва, да ещё какая! Она множество раз обижала Мэйбл, доводила её до слёз, а теперь пытается строить «подружку». Лето только началось, а Пасифика уже успела накапать Дипперу на мозги всего лишь своим существованием. С тех пор, как они приехали, она как бы «случайно» появлялась везде, где были Диппер и Мэйбл. То нечаянная встреча в магазине, то внезапная стычка на речке… И везде она была со своими мерзкими подружками, вечно хихикающими и шепчущимися, которые раздражали его ещё больше. Слишком много ненужных раз они виделись, и это совсем не нравилось Диппу. «Она отвлекает меня, — думал парень, старательно делая вид, что не заметил её всякий раз, когда видел Нортвест, — я думаю об учёбе, а она своим видом понижает мой мыслительный процесс». — Эй, — щелчок перед носом, — ты снова уснул? Диппер пару раз моргнул, осмотрелся вокруг, а перед ним продолжала сидеть Пас. — Нет, я просто думаю. В отличии от тебя, я умею это делать. — Он никогда не упускал возможности уколоть или съязвить ей. Ему это льстило даже. — Слушай, умник, — девушка закинула светлую косу назад и пристально посмотрела Дипперу в глаза. «Чёрт, зачем она это делает? Почему Пасифика смотрит на меня так?» Ответ Диппер подсказала сама девушка, — ты ничего не забыл? Диппер задумался. Что он мог забыть? Он никогда ничего не забывает, ни малейшей детали. К чему это она клонит? — Нет, ничего, — уверенно ответил парень, смотря на девушку ещё более твёрдо. — Кажется, ты обещал мне помочь. С призраком. Или ты предпочитаешь не сдерживать обещания? Чёрт, точно. Как же он мог забыть? Пасифика в самый первый день, когда они с Мэйбл приехали сюда, просила Диппера помочь ей, потому что в её доме призрак. Опять. Помнится, в тот раз он отмахнулся, сказав, что займётся этим позднее. А потом вообще забыл. — Ах, да. — Диппер почесал затылок, пытаясь вспомнить все до последней мелочи. — Я забыл. — Я не сомневалась, — девушка высокомерно хмыкнула и отпила из кружки. Вот ведь… Сказать, что Дипперу было неудобно — ничего не сказать. Он был красный, коим становился всегда, испытывая стыд. А сейчас ему было очень стыдно. — Ладно, я могу заняться этим прямо сейчас, — не думая, ляпнул парень, но тут же прикусил себе язык: сейчас он должен был пойти домой и поговорить с Мэйбл. Правда, отказываться от своих слов он не смел, — пойдём, я разберусь с этим по-быстрому. Пайнс оставил деньги за кофе на блюдечке от напитка, собрал ноутбук и учебники, и ребята вместе вышли из кафе. Солнце уже садилось, и наблюдать за этим прекрасным, поистине прекрасным природным явлением было невероятно. Последние лучи — это те лучи, которые не прожигают твои глаза насквозь, и ты можешь на них смотреть спокойно, почти без жмурки. Это те лучи, которые греют сильнее, чем утренние или даже дневные, и их свет согревает не только твоё тело, но ещё и внутренний мир. Это те лучи, которые раскрашивают небо в самые красивые краски мира, превращая обычный вечер в самый лучший момент жизни. — Далеко ещё? — Диппер не отрываясь смотрел на часы. Вся эта волшебная красота напрягала его, он просто не мог идти нормально рядом с Пасификой Нортвест. Со стороны явно казалось, что они друзья или что ещё хуже — парочка, которая возвращается домой, чтобы продолжить этот день за просмотром какого-нибудь фильма, тарелкой попкорна и множеством длинных поцелуев. От одной этой мысли у Диппера кружилась голова и подкашивались ноги, а тело покрывалось противными мурашками. «Боже, — думал он, — надеюсь, я не выгляжу так же глупо, как те идиоты, что разгуливают по центру Окленда, болтая и смеясь как безумные, или что ещё хуже — держась за руки. Хоть я и не делаю этого, я всё равно чувствую себя на вершине глупости». Хотя он и чувствовал себя неудобно рядом с ней, он продолжал выглядеть как ни в чём не бывало, даже пытался сделать лицо посерьёзнее. — Пайнс, что с тобой? — Пасифика посмотрела на парня с некоторой озабоченностью. — У тебя такое кислое лицо. У тебя диабет? Отсутствие чувства юмора помогло Дипперу не выдавить улыбку, хотя если бы тут была Мэйбл, то её смех бы услышали даже гномы в лесу. — Ничего. Я просто хочу побыстрее расправиться с этим чёртовым призраком и свалить домой. — У тебя решительный настрой, ты просто не можешь не прогнать его. Кстати, вон тот мой дом. Неподалёку возвышался большой красный дом с ажурным чугунным забором, который охватывал весь периметр участка. Всех гостей встречали роскошные делониксы — их он видел только когда ездил с классом в соседний штат на экскурсию по биологии. Заметив интерес парня, мисс Нортвест не могла не прокомментировать это. — Эти растения нам привезли из Африки, они довольно дорогие, знаешь. — Полезная информация. — Диппер закатил глаза: девушка как всегда была в своём репертуаре. Стоило только подойти ближе к воротам, как они тут же раскрылись, пропуская гостя и хозяйку внутрь. — Не дворец, конечно, но жить можно, — Пасифика смело прошла внутрь, а Диппер топтался почти на одном месте. На самом деле, он шёл, просто слишком медленно. Он никак не мог оторвать взгляда от этих растений: они были так великолепно-величественны, их цвет пленил, хотелось потрогать. Они были похожи на огонь, и мальчик думал, что если он дотронется до них, то ощутит такое же тепло, как от настоящего огня. — Пайнс, я прекрасно понимаю, что ты очарован этим деревом, но мы не можем стоять тут весь вечер. И да, кажется, ты собирался поскорее расправиться с призраком, — Пасифика словно перерезала эту нитку, которая на мгновение связала растение и Диппера. Ему не хотелось уходить — так же было в прошлый раз, когда Пайнс с классом ездил на экскурсию в «Большой Ботанический Сад». Он абсолютно так же стоял перед ним, смотрел, не в состоянии оторвать взгляда, — если ты хочешь, я могу подарить тебе одну веточку. Мне не жалко. Эта фраза. Она оторвала его. Оторвала его от «горящего» цветка и приковала к ней. — Тебе не жалко? — Диппер не верил своим ушам. — Нет, — ответила блондинка с таким видом, будто он спрашивал у неё «точно ли два плюс два равно четырём», — не жалко. Если разберёшься с призраком, конечно. Пайнс начал чувствовать себя на верху нелепости. Вёл он себя и впрямь странно, да к тому же, он был как всегда с раскрасневшимся носом, но Нортвест не замечала этого или же просто не хотела замечать. — Так, ладно, — Диппер всё же сдвинулся с места, проследовав за блондинкой в дом, — где этот призрак орудует? — Да везде, — спокойно ответила она, пожимая плечами и отправляясь на кухню, — не хочешь чаю? — Да, — ответил Диппер, не вдумываясь в смысл сказанного, осматривая дом. Да, этот был несколько прост по сравнению с тем, в котором раньше жила семья Нортвест. Никаким расписным «рококо» тут и не пахло, но вот так, так по-обычному дом смотрелся куда лучше. Он бросил сумку с ноутбуком в одно из кресел, чтобы она не мешала ему расправляться с призраком, — то есть, нет. Подожди, я так и не понял, что значит везде? — Везде — это значит везде. Он испускает волны, которые действуют на людей и на всё вокруг. Всё становится таким странным… Диппер опешил, но потом понял, что это какая-то шутка. — Не неси ерунду, Пасифика. Такого не бывает. — Он отмахнулся, закатив глаза. — Так что, призрак-то есть, или это просто твоя шутка? — Он правда есть. Не понимаю, почему ты мне не веришь. — Девушка надула губки и уставилась на Диппера. — Потому что это нелогично. Он не может «испускать волны и действовать на людей», — парень изобразил кавычки пальцами, повторяя фразу Пасифики, — призрак не может действовать на людей и предметы одновременно, он может вселиться только в одно тело, но не в несколько за раз. — Хорошо, я поняла, — девушка подошла к Пайнсу и встала напротив него. «Чёрт, что она задумала? — Диппер не на шутку обеспокоился, но почему-то у него покраснели щёки. — Зачем она так близко подошла ко мне? Неужели призрак сейчас в ней? А если никакого призрака и нет? Я не понимаю». — Спасибо, что объяснил, — девушка протянула одну руку к его лицу, глазами изучая покрасневшее лицо Диппера, — ты знаешь, что у тебя тут какое-то пятно? «Это чёртов кофе» — подумал Диппер и уже собирался потереть в том месте, куда показывала блондинка, но не учёл, что руку девушка ещё не убрала и держит на его лице. — «Да что за…?» — Ничего, я помогу тебе, тебе же не видно, — голубые глаза оторвались от глаз мальчика, на которых они закончили свой осмотр и вернулись к пятну. Диппер как будто заиндевел. Он не мог оторвать свою руку от руки этой девушки, они как будто приклеились друг к другу, но это не мешало маленьким пальчикам оттирать пятно. Чёртово пятно. Пока Нортвест трудилась над его щекой, Пайнс изучал её черты лица. Голубые глаза, которым отлично жилось без косметики, аккуратные светлые брови — точно такие же, как и волосы Пасифики. Сейчас они немного морщились, ведь девушка пыталась спасти Пайнса от кофейного пятна. Её носик, маленький милый носик, раздувался и становился таким смешным, когда она вдыхала большую порцию воздуха и медленно, равномерно выдыхала. Она стояла слишком близко к парню, поэтому этот крохотный ветерок долетал и до него тоже. Её губы, пухленькие, чуточку округлые… Они имели такой приятный цвет, такой нежный и живой, что Дипперу захотелось попробовать их, лизнуть самый их кончик. И это было абсурдно. — Всё, — её голос прогремел, похожий на большой церковный колокол. Так показалось ему. — Спасибо, — а вот его голос не был таким громким, наоборот, он стал тихим шёпотом. Пайнс даже не понимал, почему он шепчет, ведь дома явно никого не было. Она сказала «всё», значит, стоит отпустить её руку. Отпустить. Вот только у него не получалось. Он не мог даже сдвинуться подальше от неё, от этих чёртовых глаз, так похожих на небо. От глаз, которые смотрели удивлённо, которые просто приковали его к себе, как то дьявольское дерево. Вот только сейчас перед ним стояла живая девушка, а не бесчувственное полено. Она могла оттолкнуть его, но она не делала этого. Диппер знал, что она тоже не может понять, что, чёрт возьми, происходит, почему этот парень стоит и сверху вниз пялится на неё. Просто стоит и ничего не делает. Неужели он опять завис? Нет, он не завис. Его глаза бегают от её глаз к её губами, а затем взгляд возвращается и вновь утыкается в глаза. Девушка протянула вторую руку и чуть-чуть упёрлась ею в грудь Диппера. «Сейчас оттолкнёт!» — пробежало в голове Пайнса. Нет, он не угадал, она не собиралась отталкивать его. Девушка взялась за край его рубашки и натянула на себя, в итоге уткнувшись носом ему в шею. Это было похоже на удар током — тысячи мурашек одновременно пробежали по его спине, остановились на пояснице и побежали обратно, чуть ли не до самой макушки. Казалось, от такого «электрического разряда» у него волосы встали дыбом, но нет. Он больше не видел её глаз, потому что сейчас они наверняка изучали его шею. Вторая рука девушки, которая всё это время лежала на его груди, поползла вверх. Диппер закрыл глаза: он был просто не в силах выносить все эти прикосновения, оставаясь без эмоций. Каждое, даже самое мельчайшее прикосновение или движение вызывали у него ураган эмоций и ощущений, и ему это нравилось. Ему это слишком нравилось, и это было дико. Для него. Пайнс даже не заметил, как его свободная рука оказалась на талии Пасифики. Она так сильно обвивала её, что на долю секунды он подумал, будто он может сломать её тело пополам, но девушка молчала, продвигая руку вверх по телу Диппера, и в конце концов, она остановилась на его затылке, немного сжала его волосы. Затем она начала притягивать его к себе сильнее, и парню пришлось подчиниться ей. Он вновь наклонился к лицу, вновь смотрел в озёра, казалось, его собственной души, а разум покидал его. Впервые за долгое время его мозг отключился и перестал думать здраво. Перестал думать вообще. И снова его внимание привлекли губы. Они были чересчур притягательны. Она вся была такой. Она была стервой, но, чёрт, слишком притягательной стервой. Девушка продолжала тянуть его на себя, а Диппер только сильнее прижимал Пасифику к своему телу. Рука, которая до сих пор покоилась на его собственной щеке, отправилась на спину Нортвест, а маленькая ручка переползла с щеки на бок и схватилась за полы расстегнутой рубашки, тем самым помогая приблизить мальчика к себе ещё ближе. И она добилась своего — она достигла пика близости, исполняя желание Диппа. Маленькие губки наконец были так близки, что он мог дотянуться до них и попробовать. И он не стал упускать возможность. Пайнс во второй раз закрыл глаза, когда перестал различать контуры голубых морей, и вытянул язык. И он попал в самую точку. Диппер мог поклясться — ничего более приятного он не испытывал в своей жизни. Это было настолько потрясающе, что пару секунд он думал, что его сознание не выдержит, он потеряет равновесие и упадёт, но у него была достаточно крепкая опора, которая не давала ему свалиться. Не желая, чтобы над ней доминировали, девушка решила помучить Пайнса ещё больше: она чуть оттягивала его нижнюю губу, прикусывая совсем чуть-чуть, но тут же проводила по ней языком. Тот, в свою очередь, неловко отвечал на её поцелуй, сплетая свой язык с чужим. На несколько минут, а может даже часов, оба забыли, кто они, и не вспоминали до тех пор, пока лёгкие не заболели от недостатка кислорода, и им не пришлось оторваться друг от друга. Оба пытались отдышаться. Это было дико. Это было невероятно. Это было совсем не в стиле «стервы» и «ботана». Это было так непохоже ни на что, что даже говорить об этом не хотелось. Лучше просто промолчать. И красный Диппер, и удивлённая Пасифика поняли это без всяких слов. Они отпустили друг друга, словно по команде, и разошлись по разным углам, до сих пор испытывая какую-то неловкость. Диппер был смущён, но ещё больше он был удивлён, но всё же решил начать разговор первым. — Так значит, призрака у тебя в доме нет. — Нет, — подтвердила Нортвест, — призрака нет. Зато я теперь поняла, что Билл не призрак. Значит, он всё же живой. Диппер, одиноко стоя в своём углу и рассматривая какую-то картину, поперхнулся воздухом. — Что ты сказала?! Пасифика посмотрела на парня, как на ребёнка, который никак не поймёт, что «стул — это не стол, хоть они и созвучны». — Что? Весь город знает. Разве тебе никто не сказал? — Не сказал что?! — его глаза были раскрыты широко, он смотрел на девушку, как на безумную, хотя, скорее всего, он сам был похож на чокнутого. Девушка глубоко вздохнула, закрыла глаза и медленно произнесла: — Билл. Он на свободе.