От меня не сбежать

Эта чёртова дыра закрылась слишком быстро. Исчезла, будто её и не было, на прощание издав громкий хлопок и ослепив всех, кто был поблизости, яркой вспышкой. Ещё пару секунд деревья качались от сильного ветра, но теперь всё вокруг было тихо и спокойно. Это была воистину мёртвая тишина. Диппер стоял на коленях, ровно перед тем самым местом, где только что была его сестра. Она тянула к нему руки, ногтями цеплялась за землю, её взгляд умолял брата помочь. Но он не смог. Не смог спасти Мэйбл, не смог дотянуться хотя бы до одного её пальца. Он испугался. Страх парализовал его. Не мог шевелиться, не мог дышать, в глазах была темнота, ослепляющая хуже любого света. Это было похоже на засасывание в воронку, из которой не было выхода. Это было до боли ужасно. Точно так же, как и сейчас. Только сейчас было ещё хуже. Сейчас сознание медленно возвращалось, а с ним и полное осмысление того, что только что произошло. Это был он. Он вернулся. Он забрал Мэйбл. Эта мысль нанесла парню ещё один удар — самый больной и тяжёлый. Удар, от которого тело замертво ложилось на землю без малейшей попытки сдвинуться с места. Удар, от которого было больно внутри, который сковывал рассудок и заставлял сходить с ума. Он бы пролежал вот так — на голой земле, уткнувшись лицом в грунт — ещё очень долго, пытаясь смириться с потерей сестры, если бы Форд, который только что присел на корточки рядом с внуком, не отвлёк его. — Диппер… — тихо произнёс он, кладя руку ему на плечо, — мне так жаль… Ему было жаль, правда. Его голос дрожал — он еле сдерживал слёзы. Дяде было больно, по-настоящему: всю жизнь он сражался против зла, защищая мир; он был так увлечён, что не замечал, как его собственная семья медленно, но верно вставала на прицел; не замечал, как наживал врагов среди сверхъестественного, тем самым подвергая всех близких страшной опасности. Он знал — за всё, что сделал, получит большую порцию мести. Но не думал Стэнфорд Пайнс, что месть будет так жестока. Впрочем, похищение Мэйбл не было местью. Это был шантаж. — Это ты виноват. Форд посмотрел на внука. Его глаза, всегда такие серьёзные, внимательные, схватывающие на лету каждую мелочь, сейчас были глазами совершенно другого человека; подростка, потерявшего частичку самого себя. Покрасневшие и припухшие; в них искрились огоньки — слёзы. Пара скатывалась по щекам — Диппер не мог, да и не хотел, в общем-то, останавливать их. Сейчас он казался слабым, беспомощным и безвольным — никогда в жизни такого он не испытывал. Это были какие-то новые для него чувства: одиночество; внутренняя пустота; абсолютная потерянность смысла всего существования и полный душевный крах. Обычно девочки называют это депрессией. У Мэйбл никогда не было депрессии. В этом она была бесподобна: раскрашивать жизнь в розовый цвет, даже если краска закончилась, а холст изрисован полностью. — Я? — Форд посмотрел на мальчика, посмотрел в его глаза. Пустые — в них не было ничего, только полная отрешенность от мира. Только боль. — Да, — ответил Диппер, не сводя взор с одной точки, которую дырявил взглядом уже минуту, — ты виноват. Ты не сказал нам ничего. Ты не сказал ни слова. — Он резко посмотрел в очи старику, и этим несколько напугал его. — Если бы ты доверял мне, если бы ты мне хоть немного доверял, то этого бы не случилось! Если бы ты перестал видеть во мне ребёнка, то Мэйбл была бы здесь! Последние слова он громко выкрикнул, после чего последовала новая доза беззвучного рыдания. Дип закрывал нос и рот руками, изо всех сил надавливая, чтобы успокоиться хоть немного, но слёзы продолжали литься. Ещё пара капель скатилась по щекам и разбилась о землю. — Ты не совсем прав, Диппер, — старик встал с корточек и поправил очки, — я доверяю тебе. Честно, доверяю. Я не говорил тебе всего, потому что это опасно. А ещё, потому что мне очень стыдно. Мальчик взглянул на дядю, не понимая, что он хочет этим сказать, затем медленно поднялся с земли — теперь они могли смотреть в глаза друг другу на одном уровне. — Что ты имеешь в виду? Форд глубоко вздохнул, опустил глаза к земле и провёл рукой по затылку. Он был похож на провинившегося ученика, которого хотелось пожалеть. Но не Дипперу. И, наконец, собравшись с силами и мыслями, дедушка поднял голову и произнёс отчётливо и внятно: — Это я. Я освободил Билла. Он видел, как меняется лицо внука. Оно становилось сначала удивлённым, потом непонимающим, а далее, с каждой секундой, всё злее и злее. — Ты… — прошипел он, яростно прожигая взглядом сердце дедушки. — Ты выпустил его?! Ты рехнулся! Как ты мог такое сделать?! Как мог выпустить того, с кем мы сражались насмерть? Ты идиот!!! Диппер схватил дядю за грудки и тряс, яростно и беспощадно. Тряс со всей злостью, что у него была. Тряс со всей силой, будто пытался вытрясти из него не только сознание, но и жизнь. — Зачем ты это сделал?! Зачем?! Из-за тебя он забрал Мэйбл! Он кричал, плакал и сотрясал дядю, который молча впитывал в себя эту истерику. Сил было так мало, но Дип и их тратил на то, чтобы сделать Форду больно. Так же больно, как и ему. Так же, только сильнее. — Диппер, позволь мне объяснить… — тихо начал старик, но Пайнс-младший даже слушать его не стал. Он резко отпустил Форда, вскочил на ноги и унёсся в дом. Он не хотел видеть его. Его лицо, вечно умное, говорящее, мол, «я всё знаю потому что я чёртов гений, а вы никто. Я никому ничего не скажу и сделаю всё сам, потому что кто вы, чёрт возьми, чтобы я вам что-то рассказывал? Я умнее вас, я спасу мир и стану героем, а вы будете просто стоять в стороне и восхищаться мной, как все». Диппер не мог выкинуть это из головы, хотя и понимал, что просто придумал эти слова; даже забегая в дом и видя совершенно пустое лицо Стэна, ещё более бледное, чем обычно, не выражающее своей повседневной желчи и язвительности, он не смог отреагировать или же что-то сказать. Пайнс прислонился к ближайшей стене и обессиленно скатился на пол. Он устал. Он изнурён. У него нет сил даже на то, чтобы дышать. Тяжёлые свинцовые веки опускались на глаза против воли хозяина, и из-за этого хотелось ещё и спать. Но сейчас было совсем не до сна. Сейчас, именно сейчас, нужно придумать, как спасти сестру из плена демона. Она там совсем одна, беспомощная и испуганная, как никогда в жизни, но Диппер мысленно порадовался тому, что с её характером она выдержит там, по крайней мере, несколько дней. Стоило успокоиться. Стоило привести мысли в порядок. Стоило расставить все размышления в своей голове по порядку, хорошенько подумать. Он ничего не знал. Не знал, при каких обстоятельствах Форд выпустил его. Не знал, зачем ему это потребовалось. Не знал, что теперь задумал Билл. Он не выслушал его. Он сбежал, не дав дяде даже открыть рот. Поэтому стоит вернуться и выслушать его. Стоит понять, что нужно Биллу, и отдать ему это. Пусть это будет даже весь чёртов мир. Он хотел вернуть сестру обратно. Да, последний год в их отношениях было что-то непонятное и странное. Они больше не общались как раньше — как в детстве, но это не значило, что Диппер перестал любить её. Это вообще ничего не значило. Она была необходима ему. Когда она маячила перед глазами, носилась по дому в порыве безумства, когда громко слушала музыку, забывая про наушники, когда поверх масла намазывала малиновый джем и удостаивалась закатанных глаз брата — только тогда он чувствовал, что всё нормально. Всё хорошо. Всё отлично. Всё так, как должно быть. В последний год они были такими разными — Диппер сидел в башне из книг с телефоном в руках, а Мэйбл тратила каждую свободную минуту на создание чего-то прекрасного. Он пытался найти смысл Вселенной, а она любовалась звёздами, которые медленно плавали в ней. Дипп был слишком занят, чтобы смотреть по сторонам и замечать мелочи, а его сестра видела красоту в каждом цветке, даже не стараясь заметить его. Он имел знания, а она держалась за красоту. Они были как один большой мозг: Диппер жил на своей левой стороне, опирался и доверял науке, его мир был раскрашен в серые цвета, а Мэйбл была рядом, но одновременно так далеко — она парила в мечтах и строила фантазии, её совершенно не интересовали мелкие проблемы человечества. И сейчас ему не хватало её — не хватало этой правой половинки мозга. Без неё нельзя было жить. Это было похоже на дефект. Его стоило исправить немедленно. Преодолевая тяжесть и боль, парень поднялся с пола и отправился на кухню — по звукам, там был не только Форд, но и Вэнди, и Зус, и всё остальное семейство. Пайнс не ошибся — все сидели с постными, потерянными лицами и совершенно ничего не говорили. Они все были «дома» — так Диппер называл состояние, когда кто-то полностью находился в своих мыслях, не замечая окружающий мир. Они смотрели в одну точку и молчали, но стоило только Диппу появиться, все взоры сразу обратились к нему. Он был весь в грязи, даже лицо, теперь покрасневшее и опухшее от слёз, было измазано грязью. Глаза беспомощно и лениво перемещались с одного человека на другого, в то время, как остальные, наоборот, смотрели на мальчика заинтересованно, будто спрашивая: «Что дальше? Что мы будем делать теперь?» Он и сам не знал, что дальше. Нужно спасти сестру, но ему не доставало нужной информации, которая хранилась в голове у Форда. — Расскажи мне… — протянул Дипп, останавливаясь на дяде. Он произнёс это тихо, а конец фразы вообще проглотил, но, тем не менее, Форд его понял. Он снял очки и потёр глаза правой рукой, второй рукой опираясь на стол. Несколько секунд дядя сидел в такой позе, явно обдумывая, что и как ему сказать, потом наконец надел очки обратно на курносый нос, огляделся вокруг и быстро пробежался по всем присутствующим взглядом. — Я освободил его, — наконец начал он, — но пойми меня, я сделал это не потому что сильно того хотел. Это вышло практически случайно. У меня… — он запнулся, посмотрел на брата — тот едва заметно кивнул, — …у нас со Стэном были некоторые проблемы. Мы целый год пытались справиться с ними, но нам ничего не помогало. Единственный, кто мог помочь нам, был закован в камень. У меня не было выбора — мне пришлось обратиться к сверхъестественным силам. — Что это были за проблемы? — Диппер сел на ближайший стул, устало опираясь на его спинку. Ему безумно хотелось спать, но сейчас такой роскоши он не мог себе позволить. Форд снова коротко посмотрел на Стэна, и тот вновь кивнул. — Стэн, он… — дядя мялся, не зная, как выразить свою мысль. Он будто забыл все буквы, кроме «а» и «э» — это было совершенно не похоже на него, — … в общем, в начале года Стэн вляпался в одну неприятность — он решил, что было бы неплохо заработать немного «грязных» денег. Тогда в порту, когда мы ездили за камнем счастья, я отошёл на пару часов, чтобы обойти несколько магических магазинов, тайно замаскированных под павильоны с обувью, а брату приказал охранять катер. — Я и охранял… — встрял Стэн, но оставшись проигнорированным, замолчал. — Когда я пришёл обратно, то застал брата играющего в карты с группой каких-то ребят с соседнего судна. Их было много, но играл только один — видимо, их главный. Мне с самого начала не понравились эти парни, но вот брату было без разницы, кто они такие — он был увлечён игрой и как-то подозрительно часто и много выигрывал. Я просил его остановиться и отправиться дальше в путь, но это же Стэн! Он не стал меня слушать до тех пор, пока не проиграл. Под конец он поставил всё: деньги, катер, Хижину Чудес и… Форд запнулся, посмотрел куда-то в пол и с чёткой расстановкой произнёс: — …и наши жизни. Он поставил на кон не только наши вещи, но и наши жизни. И он проиграл. Диппер уже не удивлялся — у него уже сил на удивление не было. Будь он сейчас не таким уставшим и измотанным, то, скорее всего, закатил бы глаза, выдал бы заумную речь и пробурчал бы себе под нос какие-нибудь саркастичные фразочки. Но не сейчас. — Как оказалось, это были Звёздные пираты. Ну, то есть, так они себя звали. Они заявили нам, что теперь наши души принадлежал им, и не только наши — вся наша семья теперь должна была стать их. Но они разрешили нам выкупить свободу и нашу Хижину — для этого нам требовалось достать для них одну вещь, которую невозможно было раздобыть практически нигде. Это было не тот камень счастья — это было что-то нечто более серьёзное. Это нельзя было достать в нашем мире. Вообще-то, этому даже названия не придумали. — А что это вообще такое? — спросила Вэнди, заинтересованно слушая Пайнса. — Это звёздный кусок неба параллельной вселенной. Понятия не имею, зачем этим пиратам потребовалось небо, но достать нам его всё-таки пришлось. Я целый год пытался открыть врата в другой мир, но ничего не получалось, а всё потому что его создатель — Билл — находился в этом мире. Без него не было ни единого шанса попасть туда. Время, данное нам пиратами, истекало, но я не приблизился к открытию портала ни на йоту. Тогда у меня оставался один-единственный шанс — освободить Билла и попросить у него кусок чёртова неба. Поймите, я просто пытался освободиться сам и освободить всех Пайнсов. — Вы и правда могли стать рабами? — изумилась рыжая, печальными глазами смотря на Форда. — Верно. И я, и Стэн, и даже Мэйбл и Диппер, — Форд печально посмотрел на внука, но тот не реагировал ни на одно слово. Он всё так же продолжал лежать на спинке стула, не двигаясь. Можно было подумать что он спит, но нет: Дипп слышал каждое слово, просто не отвечал, — я пытался спасти вас. — Вы освободили Билла и попросили кусок неба, а что он потребовал взамен? — Зус посмотрел на Форда, почесал лоб и сел прямо. — Он не сразу сказал мне, чего он хочет, но я точно знал, что он задумал нечто ужасное. Я был прав: он попросил Трансфигуратор. — Трансфи… что? — Мелоди попыталась выговорить страшное слово, но у неё так и не получилось. — Что это? — Эта вещь позволяет перемещаться в пространстве. Билл не может собственными силами выбраться из Гравити Фолз, но он может пересечь этот барьер с помощью Трансфигуратора. — Но если он выйдет из Гравити Фолз, то наверняка устроит апокалипсис! — воскликнула Вэнди, подпрыгивая со своего места. — Да, так и есть. — Форд кивнул головой, соглашаясь. — Я отказался давать ему то, что он хочет — у меня всё равно нет этого Трансфигуратора. Тем не менее, он согласился выполнить мою просьбу, так как я дал ему свободу. Это была вполне честная сделка. Но, видимо, это была просто маленькая хитрость, и теперь он решил шантажировать меня. Билл стал ещё более искусным лжецом, чем был ранее. — Нам нужно придумать план. — Диппер резко поднял голову, отчего едва не потерял равновесие и не упал со стула. — Нужно спасти Мэйбл, достать Трансфигуратор и отдать его Биллу. Где его можно взять? — Дипп встал со стула и пошатнулся. Он бы точно упал, если бы рыжая не подлетела к нему и не подхватила. Перед глазами всё плыло и размазывалось, но Пайнс продолжал надвигаться на дедушку. — Диппер, успокойся, — Вэнди держала друга за плечи, при этом пыталась выстоять сама, ведь парень опирался на неё всем своим весом, — тебе нужно отдохнуть. Нам всем нужно отдохнуть. — Она права, — Зус встал со своего места и помог рыжей, взвалив половину Диппа на себя. — Диппер, — Форд встал и заботливо посмотрел на внука. Пайнс-младший был почти в бессознательном состоянии. Скорее всего, его сознание уже отключилось, но мозг продолжал работать и отдавать команды телу, — мы обязательно придумаем, как спасти Мэйбл. Только сначала тебе нужно выспаться и набраться сил. — Видя, что внук его даже не слышит, он попросил Зуса и Вэнди помочь Дипперу добраться до кровати. — Без проблем, — ответила рыжая, и они с толстяком отправились на верх. Еле перетаскивая обмякшее тело мальчика, который с каждой секундой становился всё тяжелее и тяжелее, ребята уже не разговаривали о случившемся, у них тоже не было сил, да и затаскивать Пайнса на лестницу было делом не из легких, поэтому даже Зусу пришлось поднапрячься. За год Дипп увеличился не только в сантиметрах, но и в килограммах. Наконец, с горем пополам, они дотащили беднягу до его кровати и, обессиленного, оставили там. Диппер даже не шевельнулся — так и остался лежать грязным мешком в абсолютно бесчувственном состоянии.