За всё приходится платить

«В беде познаётся благородство натуры.» Стивен Кинг «Худеющий»

Ниджимура чувствовала себя отвратительно, её физическое состояние вполне соответствовало моральному. Неловко пошевелившись, девушка тихо застонала. Казалось, что к каждой руке и ноге, пока она спала, кто-то привязал по чугунной гире. Недавние события она помнила смутно, но её естественным желанием мгновенно стало отодвинуться от лежащего рядом Акаши подальше. С некоторым усилием, девушка села, поморщившись от боли, резко стрельнувшей где-то в районе правого виска. За окном было еще темно, но она чувствовала себя скорее не уставшей, а больной. С трудом подняв руку, Шузо пощупала собственный лоб и пришла к выводу, что температуры у неё, кажется, нет. А жаль, это по меньшей мере многое бы объяснило. Бросив взгляд на спящего Сейджуро, Ниджимура поморщилась. В голове шевельнулась мысль о том, что не будь она сейчас в таком состоянии, она бы просто придушила гада. Поделом ему, будет знать, как по борделям ходить. Больше всего на свете Шузо хотелось покинуть эту комнату. Лучше уж в карцере морозиться, чем нежиться рядом с этим ублюдком на мягкой кровати. Медленно, словно преодолевая какое-то препятствие, она поднялась на ноги и начала собирать разбросанную где попало одежду. С каждым движением она чувствовала себя немного лучше, и если сперва даже просто сесть представляло сложность, то сейчас она даже могла передвигаться. При беглом осмотре ни синяков, ни ушибов девушка не обнаружила. Болели непривычные к таким скачкам мышцы, но кроме этого тело отяжеляло что-то еще, чему она не находила объяснений. Натянув платье, Ниджимура направилась к двери, шлепая босыми ногами по полу. Осторожно приоткрыв дверь, Шузо огляделась. В широком коридоре, переходящим в холл, царили темнота и тишина. К огромному счастью Шузо, ни Кагами, ни кого-то другого видно не было. Аккуратно прикрыв за собой дверь, девушка двинулась в сторону холла. Она помнила, что выход из особняка именно там. Нет, Ниджимура не хотела сбежать, она и в нормальном-то состоянии не смогла бы перелезть через забор, окружавший особняк сплошной крепостной стеной, а уж сейчас, когда все тело практически ломило – тем более. Ей всего лишь было необходимо глотнуть свежего воздуха. Распахнув двухстворчатую дверь, Шузо с наслаждением втянула носом чуть влажный ночной воздух. После комнаты, которая душила её почти на физическом уровне, предрассветная прохлада показалась верхом мечтаний. Легкий ветерок приятно холодил обнаженные плечи и ноги, и дышать становилось как-то легче. Никогда еще простой выход на улицу не вызывал у девушки такого восторга. Быстрыми мелкими шажками Ниджимура двинулась вперед, практически слетая с широкой веранды на траву. Словно бы позабыв, где находится и что происходит, прямо сейчас она была счастлива, счастлива до одури. Ей хотелось бегать, прыгать, кататься по траве и смеяться в голос, как ненормальная. Забавно, прежде ей были вовсе несвойственны такие проявления эмоций, Шузо больше ворчала, чем смеялась. Если задуматься, она и вовсе почти не улыбалась с момента смерти отца. Она ушла в глубь сада, разбитого вокруг особняка и повалилась на траву, раскинув руки в стороны. Лежа на спине, Ниджимура смотрела на небо, и ей казалось, что ничего, кроме этого почти чистого, лишь немного затуманенного облаками, звездного неба, в мире не существует вовсе. А может быть, и никогда не существовало. Не было ни борделя, ни Хайзаки, ни карцера, ни Акаши Сейджуро с его извращенными желаниями. Была только Ниджимура Шузо и небо. Откуда-то слева раздалось глухое рычание. Сперва тихое, оно нарастало пока, казалось, не заполонило все пространство вокруг. Шузо мгновенно вскочила на ноги и огляделась. Под сенью ближайшего дерева, вздыбив шерсть, стоял и скалился на неё крупный пес. Породы Шузо не разобрала, но в её глазах, преувеличенный страхом, он больше всего напоминал Собаку Баскервилей. Ниджимуре всегда казалось, что сторожевые собаки должны истошно лаять, завидев чужого на своей территории, как та дворняга, которую так любили американские соседи Шузо. Но существо, стоявшее сейчас перед ней, не думало даже тихонько тявкнуть, чтобы привлечь внимание, все что оно хотело – разорвать девушку в мелкие клочки. В её голове все смешалось в одно мгновение. Кажется, Ниджимура где-то читала, как правильно вести себя с агрессивно настроенными собаками, но именно сейчас, когда эти знания были необходимы, их не было. Что же там было написано? Убежать? Или ни в коем случае не бежать? Смотреть собаке в глаза или наоборот? Распрямиться и нависнуть над собакой, чтобы казаться массивнее или прикинуться маленьким кустиком? Страх накатывал волнами, давил до болезненного покалывания где-то в районе правого бока. «Успокойся» – мысленно сказала себе Ниджимура. Она смутно помнила, что собаки хорошо чувствуют страх. И что для агрессивно настроенной собаки это – чистой воды провокация. Рычание стихло и поджарое тело рванулось к ней, атакуя абсолютно беззвучно. Шузо на каких-то интинктах отпрыгнула назад, уходя от хватки собачьих зубов. Было уже не до размышлений – она просто развернулась и побежала, не думая о том, как надо и как правильно. В дело вступил банальный инстинкт самосохранения, и он вопил «беги со всех ног». Страх затуманивал мозг, приказывая бежать неважно куда – главное откуда, но какой-то, чудом не отказавшей крупицей разума, Шузо понимала что бежать надо ко входу в особняк. Девушка попробовала было закричать, но горло словно что-то закупорило изнутри, и вместо крика вышел лишь шумный полухрип. Воздух, который она вдохнула через рот, отозвался тяжестью в легких и покалыванием в боку, на секунду сбив её с ритма бега и замедлив. Страх ожег её существо с новой силой. На правую ногу словно вылили раскаленное олово, по икре прокатилась боль и резкий рывок назад заставил потерять равновесие. Шузо с размаху рухнула носом в траву, в последний момент каким-то чудом успев подставить руки. Ладони и запястья тут же отозвались ноющей болью, а правая ладонь заметно запульсировала, явно ободранная до крови. Но Ниджимуру в первую очередь беспокоили не ободранные руки, а нога, терзаемая собачьими зубами. Боль в руках ушла почти мгновенно, вытесненная волнообразной огненной болью в ноге. Шузо взвыла, наконец сумев выдавить из себя внятный звук и попыталась лягнуть пса второй ногой. Хватка неожиданно ослабла, хотя девушка была уверена, что её удар не достиг цели. Пса будто бы сильно тряхнуло пару раз, прежде чем он отпустил её ногу, тихо заскулив. Послышался звук глухого удара о землю и скулеж затих вовсе. – Вот дерьмо, – выругался Хайзаки, присаживаясь на корточки перед лежащей на траве девушкой. Аккуратно перевернув Ниджимуру на спину, он поморщился, поняв кто перед ним. – Ума не приложу, Злючка, ты бешеная или тупая? И что мне теперь с тобой делать? Из-за тебя такую собаку, блять, загубил, – он бросил взгляд в сторону пса, практически не подающего признаков жизни. – Надо было дать ему тебя сожрать. Ниджимура смотрела на этого человека, и в её захлестнувшемся паникой и болью мозгу, не было ни единого намека на понимание того, кто перед ней. Приподнявшись на локтях, она практически выбросила верхнюю часть тела вверх, вцепилась руками в плечи Хайзаки, и разрыдалась. Шого от неожиданности чуть не потерял равновесие и ошарашенно уставился на девушку. Внезапные женские слезы имели свойство выбивать из колеи даже хозяина борделя. – Эй, ты чего? – осторожно спросил он, невесомо погладив девушку по затылку. – Ну не реви, я пошутил по поводу «сожрать». «Вечно с этими бабами проблемы» – подумал он, все еще недоумевая, что ему, собственно, делать. – «То ревут, то голодовки устраивают, то интриги плетут, ну почему я не найду себе нормальную работу без этой еботни?». Ниджимура надрывалась в рыданиях, вцепившись в Шого мертвой хваткой, как и все женщины в таких ситуациях, тут же кажущаяся ужасно уязвимой и хрупкой. Мужчина приобнял её одной рукой, подчиняясь инстинктивному желанию защитить, второй наощупь выискивая в кармане мобильник. – Кагами, сука, я тебе хребет через задницу вырву… Что значит, «какого хрена?». Я тебе потом объясню, какого хрена, сейчас возьми в медкабинете носилки и дуй с Мидоримой в сад. Пусть она успокоительное возьмет! Еще кого-нибудь из охранников прихвати с собой. БЕГОМ, БЛЯТЬ! – рявкнул он в трубку. Нужно было разобраться в ситуации, которая явно подходила под определение форс-мажора, но ждать адекватного ответа от Ниджимуры сейчас было глупо. Поэтому Хайзаки хотел услышать внятный ответ от Кагами на вопрос, где шляются его охранники, вместо того, чтобы исполнять свои прямые обязанности. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем помощь, наконец, пришла. Мидорима, прошедшись хмурым взглядом по Хайзаки с Ниджимурой, без лишних вопросов, отломила кончик от ампулы и начала набирать успокоительное в шприц. Присев рядом, она схватила Шузо за запястье и попыталась отвести напряженную руку девушки в сторону. – Кагами, – холодно произнесла женщина. – Помоги мне оторвать её от Хозяина. Тайга, присев на корточки, потянул Шузо за руку, с некоторым удивлением отмечая, что даже у него, здорового тренированного мужика, это получается с большим трудом. Дождавшись, пока Мидорима вколет успокоительное, он отпустил Ниджимуру и девушка тут же вновь вцепилась в Хайзаки. – Что здесь происходит? – осторожно спросил Кагами, нахмурившись. – Это я у тебя хочу спросить! – рыкнул Хайзаки. – Чем твоя ебучая охрана занимается, раз любая может спокойно выйти из особняка? – Это ж Злючка, наверняка учудила что-то, к чему мои ребята были не готовы. – Слуууушай, – агрессия ушла из голоса Шого, сменившись чистым нейротоксином, вбрасываемом в воздух при каждом слове. – А давай её новым начальником охраны сделаем? Учения будет проводить, бойцов твоих натренирует. Или распустить вас к херам собачьим? Захер мне охрана, которую может наебать одна девка с тягой к свободе?! – рявкнул он. Рыдания Ниджимуры между тем становились все тише, пока она не обмякла мертвым грузом в руках Шого. Вздохнув, он мягко придержал девушку и решил, что с Кагами разберется позже. Пока Мидорима вкалывала обезболивающее, ворча себе под нос о том, что Ниджимуре следовало бы слушать свой гороскоп, где японским языком было сказано воздержаться от ночных прогулок, Хайзаки удерживал полубессознательное тело от падения. – Помоги мне переложить её на носилки – велел, мужчина, пропихивая руку под задницу девушки и чуть приподнимая. Тайга шустро подсунул под Ниджимуру носилки, чуть задев ногу, и Шузо тихо застонала. – Фух… Все. Тащите её в медкрыло, – выдохнул он, начиная рыскать по карманам в поисках пачки сигарет. – Шинтаро, с её ногой все будет в порядке? – Понятия не имею, – отчеканила Мидорима, оправляя очки. – Зависит от того, что Оса Аха пообещает Ракам. А Оса Аха будет только утром. – Шинтаро, блять! – рявкнул Шого, борясь с желанием взять врача за шкирку и хорошенько встряхнуть, чтобы мозги на место встали. – Чертов скорпион! Ты правда думаешь, что, взглянув мельком на её ногу, я поставлю точный диагноз и скажу заживет ли это, и если заживет, то когда? – взвилась женщина. – Либо не мешай мне, либо жди гороскопа, – мрачно подытожила она. – Бля, я… – Хайзаки выдохнул и прижал ладонь ко лбу. – Извини, Шинтаро, перенервничал. Кагами, после того, как отнесете девушку в медпункт, зайди ко мне. Все, валите. Краем глаза он наблюдал за тем, как Тайга и Теппей взялись за носилки, и последовали за Мидоримой ко входу в особняк. Наконец найдя сигареты, Шого закурил, выдыхая дым куда-то вверх. На кончиках пальцев осели остатки тепла хрупкого, плачущего женского тела. И, как Хайзаки ни старался, он не мог от них избавиться. Грудину сдавила ледяная рука и Акаши было сложно понять спит он, или уже бодрствует. Он сел на кровати, прижав ладонь ко рту, чувствуя, что его тело сейчас просто выблюет душу ко всем чертям. В комнате было пусто и тихо, к его удовольствию – Сейджуро любил забываться со шлюхами, но ненавидел с ними просыпаться. Он потянулся к пачке сигарет, лежащей на тумбочке рядом с кроватью, и закурил, порывисто, парой резких движений, сжав сигарету зубами и быстро щелкнув зажигалкой. Ему было ужасно паршиво, почти до физического недомогания. Это была похоже на похмелье – голову вело, а в горле стояла тошнота. Язык ожгло тяжелым кисловатым вкусом никотина. Тошнота скрутила с новой силой, он почти чувствовал, как его, влюбленная до одури в одну-единственную женщину, душа пытается вырваться из этого отвратительного тела, а, ублаженное горячей шлюхой, тело изо всех сил пытается исторгнуть эту до омерзения чистую сущность. Она стояла перед его мысленным взором – Акаши чувствовал это также ясно, как вкус никотина на губах. Его взгляд в реальности дернулся на секунду, уходя куда-то в глубины сознания в одном рывке, и её силуэт четко проступил на темном фоне тени в его голове. Мурасакибара не говорила ничего – просто молча смотрела с немым укором, но он чувствовал что отдал бы все за то, чтобы она сказала хоть что-нибудь. Крикнула бы. Но он не заслуживал её слов после того, что сделал. В его голове – и порой ему казалось, что и в реальности – она все знала. Знала, где Акаши проводит вечера, знала всю правду о нем. В его голове она даже не ненавидела его за это. Она словно бы разочаровалась в нем настолько, что не чувствовала ничего. Словно Сейджуро больше не существовал в мире Атсуши. «Только не закрывай глаза» – подумал он, пытаясь сфокусировать взгляд на реальном мире, уцепившись за край хрустальной пепельницы. – «Не смотри на неё, не думай об этом». Каждый раз открывая в глаза в борделе, он чувствовал себя так, словно изменял ей. Изменял той, кого любил, той, без кого жить не мог. Каждый раз, пусть порой и запоздало, но все в нем противилось другим женщинам, словно они были отравой. Они были для него как мешанина из алкоголя, из разряда тех, которые приводят организм в такой шок, что тебя тут же выворачивает. Он был наркоманом, который пытался заглушить свою ломку алкоголем. Но его наркотик было не достать. Глотку уже драло, то ли от никотина, то ли это отчаяние собралось в липкий ком в горле. Отчаяние, из разряда тех, от которого взаправду хочется выть. В голос, на полуплаче, исторгая свою боль криком в этот мир. И плевать, что он – Акаши Сейджуро. – Атсуши, – пробормотал он, осторожно пробуя имя на вкус. Боль внутри взвилась фонтаном, одно её имя спровоцировано внутри настоящее цунами. Одной волны хватило, чтобы его накрыло с головой, и теперь он проваливался все глубже и глубже в пучины собственного отчаяния. Мозг сдох в одно мгновение. – Атсуши, – он не знал, повторил ли он это вслух или мысленно. Шевелились ли его губы? Акаши не мог этого знать. Он не знал, плачет ли взаправду или ему только кажется. Он не знал существует ли вокруг вообще хоть что-то. Проваливаясь внутрь себя, Акаши Сейджуро с трудом осознавал, что он за существо. Потому что в глубинах его сознания властвовала только она. И он, все глубже забиваясь в тень собственного разума, в попытке спрятаться от боли, все больше растворялся в ней. Это было странно, непонятно, глупо и бессмысленно, но в какой-то момент вдруг оказалось, что она была для него всем. Она была его миром, в котором он хотел жить. А в реальности, не проходящей под эгидой Мурасакибары, Сейджуро мог бы существовать только рядом с ней, только вместе с ней. Потому что без неё эта реальность теряла всякий смысл. Поморщившись, он поднялся на ноги, и принялся одеваться на каком-то полуавтомате. Все в нем стремилось прочь из этого дома, все в нем стремилось только к ней. Хлопнув дверью, он покинул комнату и направился к припаркованной во дворе машине. Мурасакибара Атсуши произвела на Аомине двоякое впечатление. С одной стороны, она была полна лоска и изящества, вдолбленного намертво чуть ли не с пеленок этикета, и, вместе с тем, в ней читалась какая-то откровенная неряшливость. Сидя в грациозной позе и медленно, маленькими кусочками поедая зефирную палочку, она все равно выглядела так, словно боролась с внутренним желанием запихать всю упаковку палочек в рот одновременно, наплевав за все правила приличия, просто потому, что так вкуснее. Сам Аомине предпочел временно самоизгнаться из женской компании, так что стоял чуть поодаль и курил, краем глаза наблюдая за девушками, сидящими на скамейке. Химуро что-то увлеченно доказывала подруге, в то время как Атсуши практически не выглядела заинтересованной, и это слегка напрягало. «А если она откажется?» – подумал Дайки, стряхивая пепел в урну. – «Химуро вечно слишком много на себя берет». Девушки торопливо засобирались. Мурасакибара поднялась на ноги, смерила Аомине взглядом, в котором читалось «как ты меня утомляешь», и широко зевнула. – Она поможет, – доверительно сообщила Химуро, подходя к Дайки. Полицейский отвернулся, выдохнул дым в сторону и еле заметно нахмурился. Конечно, был велик шанс, что они ничего не найдут. Аомине всегда ненавидел, когда из всех возможных вариантов оставался только один, это всегда обозначало, что если и этот вариант прогорит, он не будет знать куда двигаться. Не оставалось никаких отступных и запасных планов, оставалось только надеяться на лучший исход. – Отлично, – он прицельным броском отправил сигарету в урну, на секунду вспомнив свое баскетбольное прошлое. – Ей точно достаточно трех упаковок зефирных палочек в благодарность? – Если хочешь прибавить к ним еще три, я не против, Мине-чин, – тут же отозвалась Атсуши. Когда кто-то говорил о сладком, её слух никогда не подводил девушку. Химуро решительно замотала головой, знаками показывая Дайки, что это уже тянет на подкуп в особо крупных размерах, по крайней мере, ему показалось, что нечто подобное она имела в виду. – Потом это обсудим, – сурово ответил полицейский. – Сначала надо разобраться с делами. – Нет, так нет, – Мурасакибара полупритворно вздохнула и направилась в сторону проезжей части, жестом показав, чтобы Аомине с Химуро следовали за ней. Пожалуй, Дайки никогда нельзя было назвать завистливым человеком. Но все же, когда он смотрел на дорогие машины, в нем просыпался мальчишка, которого аж всего скручивало от восхищения. Есть определенный тип машин, в которых нет агрессивного дизайна, делающего их больше похожими на инопланетные корабли. Есть просто машины, которые смотрятся дорого. Например, Бентли Континенталь. Да-да, например, тот самый черный Бентли Континенталь, дверь которого как раз в этот самый момент распахивала Мурасакибара. Атсуши пошарила рукой по заднему сидению, пока её пальцы не наткнулись на тонкий нетбук. Вытащив его наружу, девушка самым бесцеремонным образом поставила его на крышу авто (у Дайки на секунду, кажется, сердце остановилось от такого кощунства). – Ну вот, – спокойно заявила она, включая нетбук. – Сейчас я подключусь к серверу, и вы сможете посмотреть то, что вам нужно. Пальцы девушки застучали по клавиатуре, вводя код доступа. Аомине немного оправился от моральной травмы и подошел поближе, заглядывая в экран, на котором устанавливалось соединение с сервером. – Прошу, – Атсуши слегка развернула нетбук к полицейскому. «Удивительно беспечная девушка» – подумал Дайки. – «За сладкое готова предоставить доступ к конфиденциальной информации кому угодно. Надеюсь, со временем она научится осторожности». – Ну что там? – нетерпеливо спросила Тацуя, заглядывая в экран через плечо Аомине. – Не торопи меня, – Дайки смерил девушку тяжелым взглядом. – Лучше продиктуй номер авто. Выбрав нужное число, полицейский внимательно вгляделся в отчет. Казалось бы ничего необычного, все строго согласно заданному маршруту, а то, что этот маршрут проходил мимо кафе, где работала Ниджимура – чистой воды совпадение. Он излазил все вдоль и поперек, детализируя отчеты как только можно, и все равно ничего не находил. Дайки захотелось хорошенько треснуть ни в чем неповинный нетбук, чтобы не взвыть от собственного бессилия. Не то, опять не то. Непонятно зачем, наверное, уже рыская в попытках найти хоть что-то, он перелистнул на следующее число. Маршрут, отчеты об остановках, пробег… Пробег? Дайки щелкнул для более детализированного отчета и по всему маршруту замигали числовые обозначения. Планируемый – реальный. Почти все цифры подсвечивались красным, в этом не было ничего удивительного, машине бывает довольно сложно подсчитать возможный пробег с высокой точностью. Отличия были мизерными везде… ну, почти везде. В этой неразберихе было довольно сложно что-то углядеть, особенно если учитывать, что с финальным пробегом все было почти так, как положено регламентом. Но взгляд полицейского поневоле зацепился за пару слишком уж отличающихся цифр. Слишком малый пробег на одном участке, и слишком большой на втором. – Мурасакибара-сан, а Вы хорошо знакомы с бизнесом своей семьи? – спросил он, скашивая глаза на фиолетововолосую. – Само собой, Мине-чин, – лениво пробубнила Атсуши, раздосадованная тем, что ей не дают нормально поесть зефирные палочки. – Можете сказать, в каких случаях бывают слишком большие различия между реальным пробегом и рекомендованным? – Когда водитель отклоняется от маршрута, – Мурасакибара перестала жевать, и одним быстрым движением развернула нетбук к себе. – Но это отклонение всегда откладывается на карте, – её взгляд стал серьезным. – Здесь карта показывает, что отклонений не было. Значит, глушилка… Как же бесит. Раздавить хочется. – Эм… А можно пояснить? Что за глушилка? – поинтересовалась Химуро, злясь на себя и весь мир вокруг за то, что ни черта не понимает. – Устройство, которое глушит сигнал gps и убирает машину с радаров. Обычно глушилка просто перебивает сигнал и он прерывается, тогда в офис приходит отчет об ошибке. Но в нашем случае все сложнее, – отчеканила Мурасакибара. – Во-первых, сигнал не был прерван, во-вторых сигнал был автоматически перенаправлен так, словно автомобиль не отклонялся от маршрута. – Надо проверить, что находится на том участке, – подытожил Аомине и принялся рыскать в поисках телефона, чтобы посмотреть по карте. Однако Мурасакибара оказалась куда проворнее. Молниеносно свернув отчет, она открыла карту на нетбуке и принялась вбивать координаты. – Там находится какой-то загородный особняк, – задумчиво протянула она. – Просто загородный особняк. – Надо бы пробить… – Потом пробьешь, сперва надо глянуть, – Атсуши зевнула. – Залезайте, – она распахнула дверь и юркнула на заднее сидение, умостив нетбук на колени. Химуро примостилась рядом, а Аомине, оставшемуся в меньшинстве настолько, что он не успел даже рта открыть, чтобы поспорить, досталось кресло смертника впереди. – Разбудите меня, когда приедем, – пробормотала девушка и, уложив голову на плечо Тацуи, закрыла глаза. – Куда ехать? – водитель вопросительно посмотрел в зеркало заднего вида, но Мурасакибара уже не проявляла никакого участия ко всему происходящему. – Пусть Мине-чин тебе скажет, – сквозь сон пробормотала она. Аомине вздохнул. Нет, Мурасакибара Атсуши точно производила на него двоякое впечатление. Объяснив в двух словах, куда нужно ехать, он откинулся на спинку удобного сидения. Нет,не так. Это было самое удобное сидение из всех, которые знала его спина, однозначно. И в нем действительно, как выяснилось, сразу клонит в сон… Дайки проснулся от того, что его бесцеремонно трясли за плечо. Едва открыв глаза, он однозначно понял, что Химуро в образ первой женщины, которую хочешь видеть после пробуждения, не вписывается от слова «совсем». – Уже приехали? – он широко зевнул, вылезая из машины. – Приехали, – уверенно кивнула Химуро, сладко потягиваясь – похоже что её тоже разморило в пути. Аомине прошелся по мокрой от росы траве, пытаясь стряхнуть остатки сна. Он попросил водителя остановиться чуть поодаль от особняка, чтобы не привлекать лишнего внимания, так что почти со всех сторон лежала нетронутая людьми природа. И никакого намека на нечто подозрительного. – Спасибо за помощь, Мурасакибара-сан, – он поклонился, как положено по этикету. – И спасибо, что подвезли. Мы с Та…Химуро не смеем Вас больше задерживать. «Ты совсем из ума выжил, Дайки. Чуть было не назвал её по имени» – с ужасом подумал он. – Неа. Я хочу пойти с вами, Мине-чин, – протянула Атсуши. – Ни в коем случае, – отрезал полицейский. – Я не имею право Вас в это впутывать, Вы – известная персона, если что-то пойдет не так… – Если ты не возьмешь меня с собой, Мине-чин, я скажу, что ты угрожал мне, чтобы я дала тебе доступ к закрытой информации, и мой водитель это подтвердит, – скучающе сообщила Мурасакибара. Сказать, что Дайки охренел, значило ничего не сказать. Вот тебе и «удивительно беспечная девушка». – Мурасакибара-сан, Вы устанете, Вам будет неудобно в такой обуви, – он кивнул на туфли на шпильке. – Мы сейчас пойдем через поле, – попробовал хоть как-то вразумить её Аомине. – Я не подумала, – грустно вздохнула Мурасакибара. Дайки победно улыбнулся. Будь благословенна обувь на шпильке, совершенно неподходящая для сельской местности. Однако, его радость длилась недолго. – Сейчас переобуюсь, – продолжила девушка, направляясь к багажнику. Уже спустя пару минут она предстала перед полицейским в белых кроссовках. Аомине с трудом удержался от стона отчаяния. «Почему же я не подумал, что подруги Химуро так же, как и она, любят совать свой нос куда не надо? Идиот, я так хотел поскорее узнать про этот микроавтобус, что совсем забыл об осторожности» Ему показалось, что сейчас Дайки явственно слышит голос Имаеши, твердящий о том, что поэтому-то все надо делать по инструкции, как положено. Чтоб не остаться одному в чистом поле с нераскрытым делом и двумя бабами. Шли они довольно долго. Аомине то ли крайне придирчиво выбирал точку для обзора, то ли просто ходил кругами, надеясь, что Мурасакибара устанет и передумает. К его изумлению, девушка в голос жаловалась, что ей плохо, лень идти, она устала и вообще хочет спать и карамельку, но предложение вернуться в теплую удобную машину отвергала категорически. – Пришли, – Дайки наконец остановился. Обзор действительно был идеальным. Они стояли на холме, а практически под этим холмом находился особняк. Дорога к нему просматривалась как на ладони, да и второй этаж неплохо можно было разглядеть. Вот почему он не додумался взять с собой бинокль? Он бы очень пригодился. С другой стороны, такого поворота событий, Дайки совсем не предполагал. – Ужасно плохо видно, – вздохнула Тацуя. – Тут нужен бинокль, – резюмировала она и жестом фокусника извлекла вышеупомянутый предмет из-под куртки. – Что? – она обиженно посмотрела на полицейского, у которого в глазах читалось плохо скрываемый шок. – Я же расследую преступление! Конечно ты запретил мне выглядеть, как положено детективу, но я же должна была взять с собой вещи, которые детективу необходимы. Ну прости, мне нужно хоть что-то, что подтверждает то, что я настоящий сыщик. – Я тебя прощаю, – проникновенно сообщил обрадованный Аомине. – Сразу и полностью. Чем дальше, тем больше он радовался тому, что согласился взять с собой Химуро. Удивительным образом эта неугомонная странная девчонка оказалась ужасно полезна и все чаще вызывала у него на лице улыбку. – Смотрите, ворота открываются, – Мурасакибара указала пальцем в сторону особняка, отправляя в рот какую-то конфету. – Ага, вижу, – Дайки быстрым движением выхватил бинокль из рук Химуро. – Тацуя, пиши номер. めも500 め 33-69, серебристый Мерседес. Когда вернемся, я пробью авто по номера, возможно это что-то даст. – Не надо… – голос Атсуши резко сел, словно она увидела привидение. – Не надо пробивать. Это машина Ака-чина… Шого сидел в своем кабинете и нервно курил. Просмотрев записи с камер видеонаблюдения, и поняв, что в коридоре на первом этаже не было ни одного охранника, он устроил долгую разъяснительную беседу с Кагами, в ходе которой начальник охраны обзавелся парой почти симметричных фингалов. Он вышел на балкон, находящийся аккурат над служебным входом, и бросил взгляд вниз. Кагами и Ханамия тащили к припаркованному во внутреннем дворе автомобилю окровавленное тело Небуи Эйкичи. Шого слабо улыбнулся. «Стало быть, работу над ошибками ты провел» – подумал он, облокачиваясь на перила балкона. Он не испытывал угрызений совести, как вряд ли их испытывал Кагами, показательно застреливший человека на глазах у своих охранников. В жестоком бизнесе необходимо было принимать жестокие меры. Каждая ошибка могла стоить жизни всем. Небуя подвел Хозяина, а те, кто подводили Хозяина, никогда долго не жили. Шого предпочитал устранять недостатки самым радикальным путем. Из-за халатности Небуи он терял деньги, а терять деньги Хайзаки очень не любил. Теперь неясно, как быстро девочка сможет восстановиться, и когда вернется к работе. Еще непонятно, что делать с ней самой за нарушение правил. По-хорошему она сама себя наказала, и если придумывать еще что-то, есть большой риск сломать её до состояния овоща. С другой стороны… Хайзаки поморщился, разрываемый противоречивыми мыслями. Докурив, он вернулся в кабинет, наклонился над столом и нажал на кнопку селектора. – Шинтаро, как себя чувствует наша Злючка? – спросил он, снимая трубку, чтобы получше слышать её ответ. – Жить будет, – коротко сказала Мидорима, бросив взгляд в сторону больничной койки. – Можешь сам прийти и взглянуть. Вместо отвела Шого положил трубку, обрывая канал связи. Он был почти уверен, что Шинтаро ничуть не удивилась этому, скорее отнесла его поведение к типичному для представителей его знака зодиака. Мужчина поднял правую руку и уставился на собственную ладонь так внимательно, словно она была договором на покупку автомобиля. Пальцы чуть согнулись и слабо дернулись, словно все еще удерживали заплаканную Злючку, пострадавшую из-за собственной глупости. Шого встряхнул рукой, пятидесятый раз за сегодняшнее утро пытаясь прогнать это ощущение. Надо было сходить и самому обо всем расспросить девочку. Работа есть работа. Заперев кабинет на три оборота ключа, Хайзаки спустился по лестнице. Ключ он пристегнул к цепочке на шее, а цепочку заправил под водолазку. В некоторых вопросах Шого был ужасный параноиком. В медицинском кабинете стоял въевшийся в эти стены запах медикаментов. Мидорима на секунду подняла голову, отвлекаясь от заполнения карточки одной из девушек, но ничего не сказала, только махнула рукой в сторону внутренней двери, ведущей в отсек для госпитализированных. Она никогда не была слишком разговорчивой. Ниджимура изо всех сил пыталась прогнать из головы воспоминания о ночном происшествии. Но, несмотря на все старания, ей казалось, что она до сих пор чувствует, как зубы пса вцепляются в ногу и дергают девушку назад. Никогда в жизни ей не было так страшно, как в тот момент. Никогда в жизни она не хотела так отчаянно жить, и не играло особой роли в каком месте. Просто жить. И как удивителен был тот факт, что на помощь ей пришел тот, кого Ниджимура ненавидела сильнее всех. Этот факт вызывал у Шузо в мозгах настоящую неразбериху. Даже если бы хотела, она не смогла бы забыть, как этот человек цинично приказал убить всех девушек, которые ему не подошли, как он насиловал Ниджимуру, вбиваясь в её тело грубыми толчками. И как он спас ей жизнь. Насколько же проще все было, когда в Хайзаки Шого не было даже намека на что-то хорошее! А теперь он своим дурацким поступком совсем все запутал. Дверь скрипнула, открываясь, а потом хлопнула, закрывшись обратно. Ниджимура поспешила закрыть глаза и притвориться спящей. Разговаривать с Мидоримой ей совершенно не хотелось. Край кровати просел под тяжестью чужого веса, и Шузо мысленно заметила, что Шинтаро не помешало бы похудеть. – Хорош притворяться, Злючка. Шузо постаралась дышать поровнее, чтобы никак не выдать того, что не спит. Сначала ей следовало самой для себя все решить, пока Хайзаки все окончательно не перепутал. Сейчас она была в относительной безопасности, так что могла особенно не бояться его гнева. По крайней мере, Ниджимура надеялась, что у неё есть как минимум право на отсрочку, раз она в таком состоянии. – Злючка, не беси меня, – произнес Шого, нахмурившись. – Поговорить надо, поняла? А то я сам тебя собаками затравлю. «А, нет, все в порядке, в нем все еще нет ничего хорошего» – подумала Ниджимура, открывая один глаз. – «Может быть он моральный оборотень? Злой днем и добрый ночью?» – О чем нам разговаривать? – спросила Шузо, напустив на себя недовольный вид. – Я всегда знала, что в этом особняке сплошные садисты. Ничего удивительного, что ты посчитал веселым спустить на меня этого клыкастого монстра. Только не пойму за что, я была умницей, у вашего богатого извращенца так стоял на меня, что его хреном орехи колоть можно было! – Завались, я не для того пришел, чтобы послушать как ты огрызаешься. Не выспался из-за тебя, дуры, нихера, будешь меня бесить – пришибу к черту. Лучше расскажи, ты что во дворе ночью забыла? – поинтересовался Шого, внимательно вглядываясь в серые глаза девушки. – Свежим воздухом подышать захотелось, – ядовито ответила Ниджимура, но, под пристальным взглядом глаз Хозяина, вздохнула, и продолжила уже нормально. – Я проснулась посреди ночи, ужасно плохо было, а все равно хотелось свалить подальше от вашего обожаемого клиента. Вышла в коридор, смотрю – никого. Я и вышла на воздух, подумала, что на улице полегче станет. Прогулялась по саду, а тут… – девушка нервно вздрогнула. – Собака. – Ты че лепишь? Девушкам строго запрещено покидать особняк. – Запрещено? – глаза Шузо удивленно округлились. – Правда? Впервые слышу. – Ой, дура ты, пиздец, какая дура, – пробормотал Хайзаки, потирая уголки глаз. – Я, конечно, понимаю, что в уроках Кисэ в основном пизда задействована, но ты че, пиздой устав слушала? – Какой устав? – Ниджимура посмотрела на мужчину как на ненормального. Шого в ответ на этот искренне недоумевающий взгляд только нахмурился. «Придется припрячь Кагами, чтобы проверил все записи из кабинета Рёты. Как-то она слишком правдоподобно врет, удивительное актерское мастерство для Злючки». – Ладно, замяли пока что. Как ты себя чувствуешь? – спросил Шого, воровато покосившись на ноги девушки, прикрытые одеялом. – Просто замечательно, лучше всех. Всю жизнь мечтала, чтобы мне ногу отгрызли. Буду самой экзотичной из всех проституток, – съязвила Шузо. «Вот вредная» – подумал Хайзаки, поймав себя на том, что огрызательства Ниджимуры, пожалуй, впервые за все время её пребывания в доме, не вызывают жгучего желания упрятать её в карцер. С темпераментными всегда сложнее управляться, но на них и спрос больше. Он приподнял край одеяла, разглядывая забинтованную ногу девушки. Да уж, не самый приятный расклад, но с этим уже ничего не поделаешь. Бросив взгляд на прикроватную тумбочку, Шого заметил, что Шинтаро позаботилась. Никак иначе, кроме как проявление заботы, расценить выложенные рядком шесть раковин моллюсков, не представлялось возможным. Наверняка это было как-то связано со счастливым предметом Ниджимуры. Шого уже успел уяснить, что в своих заморочках Шинтаро очень последовательна. – Раз вредничаешь, значит в порядке, – резюмировал он. – Ну что ж, Злючка, будем восполнять пробелы в матчасти. – В смысле? – подозрительно осведомилась Шузо. – В смысле буду вдалбливать в твою дурную голову устав клуба, – Хайзаки передвинулся поближе к Ниджимуре. – Пункт первый, он же главный: Девушки должны беспрекословно исполнять желания своих клиентов, особые извращения оговариваются заранее. – Ну надо же, какое неожиданное правило, – фыркнула Шузо. – Сейчас кони двину от удивления. – Все работники клуба обязаны соблюдать субординацию, – продолжил Шого, пропустив мимо ушей ехидное замечание. – Помещениями свободного доступа для девушек являются второй этаж, библиотека, кухня, спа, зона отдыха. Вход в кабинет Хозяина при отсутствии Хозяина строго запрещен абсолютно всем. Вход в мониторную запрещен всем, кроме установленных Хозяином сотрудников службы безопасности. Запрещено любыми способами воздействовать на камеры наблюдения всем, кроме сервисных представителей. В клубе постоянно должен находиться врач, либо медсестра для оказания своевременной медицинской помощи. – У нас еще и медсестра есть? – лениво спросила Ниджимура, ложась поудобнее. – Есть. Медбрат, точнее. «Самый атипичный стрелец в мире» как говорит Шинтаро, – Шого зевнул. – Вечно молчит как рыба об лед. Никогда мне не нравился, хер поймешь, что у него на уме, лучше б матом разговаривал, я б и то меньше нервничал бы, но Шинтаро в восторге. Хотя одна из наших девочек каким-то, блять, магическим образом всегда улавливает, что он хочет сказать, ну или полную отсебятину несет, там не разберешь. Так, на чем я остановился? – На медсестричке, – услужливо подсказала Шузо. – Да и хер бы с этим. Девушкам запрещено покидать особняк, отношения внутри клуба строго запрещены, драки, либо любая иная попытка причинения вреда здоровью персонала и девочек тоже под строгим запретом, если это не санкционировано Хозяином… Ну и хватит с тебя, дуреха, а то все забудешь через пять минут. Запомнила? – Шого приподнялся, упираясь руками в кровать и навис над девушкой. – Или повторить? Ниджимура испуганно дернулась и случайно задела кончиками пальцев руку мужчины. Пальцы словно шибануло током и девушка поспешила отдернуть руку. – Поняла, – она сердито посмотрела на Хайзаки. – Я. Не. Тупая. – Была б не тупая, сразу бы поняла как себя вести, и проблем бы с тобой не было, – Шого улыбнулся и потрепал Ниджимуру по волосам. – Ладно, отдыхай. Он выпрямился и направился к выходу, не обращая внимания на практически окосевшую от такой неожиданной хозяйской ласки, девушку. Уже в дверях Хайзаки обернулся и произнес: – И да, если вдруг тебе интересно… Клиент доволен. Так что свой экзамен ты сдала. Шузо вскинула на него полувопросительный взгляд. После нападения она уже почти позабыла о клиенте, и о том, что от этого зависела её жизнь. Шого широко улыбнулся. – Добро пожаловать в клуб.