Старомонетный переулок

Если бы Дима мог - он бы обязательно сегодня надел футболку "Я ненавижу Сережу". За это время он успел связаться со своим другом, прилично с ним пособачиться, обвиняя во всех смертных грехах, что угодно, кроме главного - естественно, он не рассказал Сергею о том, что произошло в момент, когда его не было рядом. За оставшийся выходной день Дима вообще попытался забыть о произошедшем, стереть из памяти, будто бы ничего не было. Но, выходя из главного корпуса института в понедельник и параллельно запихивая в рюкзак свой кое-как свернутый халат, он вспомнил о таинственном Александре, ещё издалека увидев знакомую фигуру в черном пальто. Дима уже был готов тихонько свернуть в нужный переулок, как гаденыш нагнал его прямо у поворота, вставая впереди и не давая дороги дальше. "Что это значит?"- с раздражением произносит студент, сразу делая два шага назад, в отступление. "Не обязательно быть таким грубым",- с типичной лёгкой усмешкой произносит Александр, оставаясь на месте и пряча руки в карманах, -"Мне казалось, медики обычно добрые." "Да, когда к ним в лишний раз не лезут."- огрызается Дима, упрямо глядя на наглеца. Сегодня мужчина выглядит не хуже, чем в прошлый раз, только под пальто - пиджак кофейного цвета с кремовой рубашкой. На лице лёгкая трёхдневная щетина, которая ему даже идёт. "Мне все равно, что ты здесь делаешь. Если я ещё раз увижу тебя, ошивающимся поблизости...",- с холодном злобой произносит Дима, поправляя воротник своей цветной рубашки,-"Не надейся, что я оставлю это так, черт возьми." Звучит довольно угрожающе, и Дима, прерывая зрительный контакт, огибает Александра, как препятствие, а затем быстрым шагом удаляется в сторону станции метро, слыша вслед: "Тогда до завтра." Следующее утро было сонным и хмурым - сидя на парах, Дима то и дело поглядывал в окно на то, как ветер выгибает ветки стоящей рядом с корпусом рябины, трясет их и толкает в разные стороны. Потом пошёл дождь, который навеял какую-то скуку и неприязнь, от которой было непросто отмахнуться в течение целого дня. После последней пары он с небольшой компанией направился вниз, в сторону раздевалки. Миша снова что-то говорил про то, что лабораторная по анатомии заставляет его чувствовать себя подавленно, но это и так понятно, она всех заставляет. На минуту Дима отвлёкся, заглянув в телефон и начав медленно расстёгивать халат, пока снова не наткнулся взглядом на высокую фигуру. Слепая ярость заклокотала в груди, студент с силой сжал ручку рюкзака и сунул туда телефон - подальше, чтобы удобнее было вести бой. "Идем!"- приглушённо рявкнул Дима, быстрым шагом приближаясь к упрямцу, который вновь лишь улыбался. "Идем и разберемся наконец, у меня уже поперёк горла стоят твои дурацкие выкрутасы!" "Димас, эй, чувак, все нормально?"- Миша выглянул из-за вешалок в раздевалке и снизил голос до шёпота, стараясь не лезть в чужие разборки, в чем был категорично прав. Получив кивок в качестве ответа, он со спокойным сердцем покинул университет. Дима грубо сжал рукав пальто Александра, выражая этим всю серьёзность ситуации и его отношения к ней, потащил за собой по направлению к мужскому туалету в вестибюле. "Молодые люди, сюда нельзя посторонним",- осторожно возразила девушка-охранник, но студент только буркнул: "Это ненадолго" В туалете не было никого - время достаточно позднее, в этот раз будущий медик задержался надолго, работая с тем самым проектом по биоэтике. Дима грубо протолкнул Александра в одну из открытых кабинок, а затем зашипел, как агрессивный хищник, встретивший соперника: "Какого хрена ты здесь забыл? Объясняй." Незваный гость удержался на ногах - естественно, он был как минимум на 9 сантиметров выше своего "противника", а затем, поправив верхнюю одежду, с холодной уверенностью произнес: "Пришел увидеть тебя. Чтобы поговорить. Я думаю, что нам обоим это необходимо." Дима видит в словах Александра правду, логику и мотив, но совершенно отказывается в этом признаваться. Чтобы он отстал хотя бы на время, нужно обсудить то, что ему так нужно. "Какая здесь необходимость? Можешь занести меня в свой список людей «на один раз», с которыми ты больше не увидишься. Думаешь, нашёл мой университет - так все, я упаду тебе в ноги?",- с явно выраженной взбешенностью в голосе высказывался парень,-"Я никогда не буду твоим мальчиком для игр, ты меня понял?" Последнюю фразу он произнёс с особым напором, в два раза громче, чем требовалось, и, поняв это, тут же сбавил тон. "От чего же тебе не быть?"- картинно удивился Александр, вовсе не спеша покидать кабинку, в которую его поместил Дима, видимо, для утверждения своей правоты. "От того, что ты считаешь себя выше этих самых игр? Той ночью ты так не считал. Я даже скажу так - ты считал диаметрально противоположное." Эта уверенность, этот холод, этот мудак, Дима думал, что прямо сейчас заставит его умыться собственной кровью, но искринка здравого смысла все же оставалась лежать на дне моря ярости. Студент приблизился к мужчине, резким движением ухватив его за рубашку, а затем прошипел, глядя ему в глаза: "Ты просто использовал возможность. Нельзя сказать, что я не виню тебя за это, но тут уж и моя ошибка." "Она даже, скорее, лежит в основе."- усмехается Александр, в упор не видя, как выводит парня из себя. Дима, сжимая плотную ткань чужой рубашки в кулаке, с силой прижимает хама к холодной плитке стены кабинки, свободной рукой прикрывая за собой дверь. "Слушай внимательно",- рассудил он,-"Сейчас ты уйдёшь по-хорошему, мы никогда не встретимся, и никто не..." Но договорить ему не пришлось - Саша подался вперёд, расстёгивая белоснежный халат студента до конца, а затем открывая верхнюю пуговицу рубашки. Закончив махинации меньше, чем за три секунды, мужчина прислоняется тёплыми губами и прохладным ключицам Димы, медленно проводит языком, а затем засасывает светлую кожу, оставляя ярко-красную отметину. За эти мгновения парень даже не смог понять, что происходит, а так же возразить, когда на этот раз Александр прижал его к закрытой двери кабинки и начал через ткань все тех же джинсов поглаживать член. "Мать твою",- на выдохе произнес Дима, снова, уже даже рефлекторно сжимая плечи этого хама и откидывая голову, чтобы подставить шею для дразнящих прикосновений.