Старомонетный переулок

"Возьми вот эти. Я их очень люблю и, надеюсь, не уничтожу за пару дней." "Протяни недельку, хорошо?"- Александр медленно вёз перед собой массивную тележку с фирменным знаком магазина «Виктория», а Дима важно шествовал рядом, укладывая продукты. Он взял с полки 5 сырков и уложил их в рядок рядом с пачкой молока. "Не играй в перфекциониста, я знаю, что это ты устраиваешь в холодильнике бардак",- с едва заметной усмешкой прокомментировал мужчина, наблюдая за процессом. Но студент лишь гордо задрал голову, не собираясь уступать: "Просто мне не нравится, что даже у колбасы есть своё место в доме, это слишком элитно. Будешь зерновой?" Дима кивнул на буханку свежего хлеба на прилавке и, получив кивок в качестве ответа, удовлетворённо улыбнулся, укладывая продукт в тележку. "Ничуть не элитнее, чем вся моя квартира",- спокойно парировал коллектор, забирая сметану с полки холодильника,-"Ты сегодня куда?" "Сейчас уже побегу на Профсоюзную, к ученице."- ответил Дима, мельком разглядывая Александра. Сегодня, в субботу, он казался совершенно домашним - дел особенно запланировано не было, поэтому он даже не был занят с утра такой стандартной процедурой, как глажка рубашек, а сейчас был одет в стандартную толстовку с капюшоном и теплую куртку сверху. На самом деле, Дима уже почти привык видеть его таким - расслабленным и даже частично рассеянным, в одежде, которая в обычные дни совершенно не востребована. А Александру уже не казалось чем-то странным с утра застать парня сидящим, скрючившись, за кухонным столом, со всех сторон обставленным учебниками и кружками чая или кофе. Дима старается не смотреть на цену, которая стремительно увеличивается, мигая на мониторе кассира, по мере того, как работница пробивала продукты. Коллектор почти отучил его переживать по этому поводу, мотивируя тем, что в любое время парень может докупать нужные вещи или продукты самостоятельно, на свои деньги. Но иногда создавалось чёткое ощущение, что эта фраза никогда не обретёт материального смысла. Поэтому Дима старался делать сюрпризы, удивлять или же просто иногда делать что-то приятное человеку, который ему дорог, при этом будучи фактически не посвящённым в его реальные интересы и увлечения. Пока что все выходило довольно мило, и студенту не хотелось останавливаться. "Я поеду, а то снова опоздаю, и будет некрасиво",- слабо улыбнулся студент, складывая купленную еду в пакеты. "Да, беги",- невесомое касание руки - уже особый знак, они с некоторых пор понимают друг друга довольно хорошо, стараясь сводить любые споры и конфликты на нет. Но этого кажется мало, Дима знает, что они не увидятся ещё до глубокой ночи, а эта привязанность сделала его даже слишком типичным влюблённым человеком. Он кладёт руки на плечи Александра и тянется за поцелуем. Тот мгновенно схватывает и мягко касается губ парня своими губами, а Дима усмехается - обычно он бы никогда не позволил себе подобных прелюдий, особенно в таком людном месте, как магазин чуть ли не в центре Москвы. Но от осознания того, как все у них сейчас хорошо, хотелось быть увереннее, смелее, забить на все вероятные трудности этого пути, и просто быть собой, чтобы суметь полностью насладиться происходящим. Близость напоминает моменты счастья, такие мимолётные, как, например, когда ты выходишь с последнего экзамена совершенно довольный собой, когда разрезаешь торт или пиццу в предвкушении приятного ужина или же едешь на шикарную вечеринку. Дима кладёт голову на плечо коллектора, закрывает глаза и делает медленный глубокий вдох. "Четыре тысячи триста восемьдесят рублей." Парень спокойно отстраняется, кивая Александру: "До вечера." Поправляет рюкзак на одном плече и скрывается за автоматическими дверьми магазина. Проходит несколько часов и, выходя из светло-голубого высокого здания, Дима скидывает смс "Заеду в универ", а дальше полностью и окончательно замолкает. Егор выглядит дружелюбно, и Дима мысленно радуется этому - они уже относительно давно не общались лицом к лицу, вне компании, и парень уже успел позабыть его вечный позитивный настрой. "Ну и оттуда уже рванем куда-нибудь",- рассудил Егор, пытаясь разбираться в собственных записях по недавней лекции. "Куда думаешь поехать?"-Дима потянулся - ночка была бессонной. Его приятель сосредоточенно и упрямо смотрел в извивающиеся закорючки в собственной тетради, иногда демонстративно закатывая глаза. "В одно хорошее место. Тебе точно понравится." Обычно, когда люди так говорят, Диме не нравится. Но в этом нет ничего страшного, потому что он, как говорится, за любой кипиш, кроме голодовки. "Хорошо, приду",- дал подтверждение студент, шутливо отдавая другу честь,-"Но сначала мы с тобой отсидим ещё одну пару." "У меня ещё отработка",- буркнул Егор,-"Поэтому молчи, мученик." Прошло два часа, и когда пришло время встречи, Дима понял, что чуть-чуть волнуется, чувствуя исключительно приятное предвкушение. Он сложил халат вчетверо - на случай, если окажется дома позже, чем обычно, и тогда гладить нужно будет немного поменьше. Зима всегда была временем, которое Дима не любил - темное, какое-то очень длительное, и лучше бы парень мог провести его в спячке, чем так, отсиживаясь на лекциях и добираясь домой в кромешной тьме, в то время как стрелки часов едва доходят до восьми вечера. Александр, бывало, возвращался ещё позже, но фонари на его улице горели значительно ярче, чем на далёком западе Москвы, где ютился корпус медицинского университета. Дима покинул его с полным нетерпения взглядом, который скользил по соседним зданиям промзоны, будто бы выискивая в их очертаниях ответы на все свои вопросы. "Димас, хэй!"- ещё издалека услышал парень и тут же ускорил шаг, придерживая рюкзак на плечах двумя руками. Впереди, чуть поодаль от сигаретного киоска, его ждала компания ребят, но, как ни странно, ни Марго, ни Машки среди них не было. "Куда дам дели?"- подходя к друзьям, с лёгкой улыбкой задал вопрос студент, но вместо ответа он получил то, чего меньше всего ожидал - прямо в нос ему прилетел кулак Егора, причём с достаточной силой, чтобы пошатнуться. Сразу послышался ропот, какой-то отдаленный - Миша спросил у друга, зачем сразу бить в лицо. Дима не успел увернуться - он вообще первые секунды не мог поверить в происходящее и понять, в чем дело, может быть, это случайность или какой-то розыгрыш? Но нет, хрящ в носу звучно хрустнул и, прислоняя руку к лицу, а затем отводя её в поле зрения, парень уже знал, что там увидит. Кровь была тёплой и какой-то будто бы густой, она сразу стекла к губам, а затем уже и на подбородок, и что-то внутри Димы щелкнуло - "беги или дерись!", но слепая вера (или же это наоборот был некий здравый смысл?) не дала ему и шагу сделать. "Чертов пидорас",- холодно произнес Миша, начиная приближаться, но оцепенение все никак не могло отпустить студента и позволить ему хоть как-то за себя постоять. Почему именно это слово - пидорас - Дима пока тоже понять не мог: он прокрутил в голове все, что происходило между ним и Александром за последнее время, но это не привело ни к чему - кажется, всегда он был достаточно внимателен, чтобы избежать так называемого "палева", но, получается, все-таки недостаточно? Удар приходится куда-то в поджелудочную, снова почему-то настолько сильный, что в глазах темнеет, а к горлу подкатывает тошнота. Рюкзак падает на землю, а студент мимолётно делает прогнозы на то, как там поживают его телефон и аккумулятор, ведь то, что на этом ребята не остановятся, он понял почти сразу. Новый удар наконец встречает сопротивление - Дима рефлекторно уклоняется, но ему все ещё не удаётся до конца выпрямиться - удар в живот буквально "согнул" его пополам - к сожалению, студенты-врачи неплохо знали, куда нужно бить. Миша замахнулся снова - это происходило в какой-то траурной тишине, ведь больше никто никому ничего не говорил. Дима перехватил его руку - это было не так просто, но все же дало бы определённый результат, если бы не неожиданный толчок сзади - пришлось напрячь все возможные конечности, чтобы удержаться, однако не вышло, и парень тут же почувствовал, как жёсткий асфальт грубо сдирает кожу с его ладоней. Затем следует тупая боль под рёбрами, сопровождающаяся очередным ударом в лицо - сейчас, правда, Диму намного больше беспокоило то, что эти сумасшедшие кретины могли повредить ему что-нибудь внутри, а если судить по внезапно возникшему хриплому дыханию, это уже частично произошло. Мимолётные мысли были самые разные, но все же парень до сих пор не мог негативно подумать о своих друзьях, однако желание оправдать их любой ценой неизменно истекало. Закончилось все чересчур предсказуемо - парни оставили его одного посередине пустой проезжей части, с которой Дима сразу поспешил убраться. Но выходило это относительно успешно - боль сковывала, скручивала, ещё чуть-чуть, и он бы волком завыл от боли, унижения и досады - такого коктейля и врагу не пожелаешь. О том, чтобы встать на ноги, и речи не было, именно поэтому передвигаться приходилось медленными движениями, стоя на четвереньках. Левую руку вообще толком не удавалось прочувствовать, и это сейчас было крайне нехорошо. Почему никого из людей не было рядом? Куда они все резко взяли и подевались? До рюкзака пять метров. Там телефон. Если он доберётся, то сумеет позвонить в скорую. Живот дико скрутило, и процесс пришлось приостановить. На несколько секунд Диме показалось, что его сейчас вывернет наизнанку, учитывая все детали его состояния, но затем совсем рядом вспыхнул в окне свет - бабулька-продавщица вернулась в свой сигаретный киоск. "Женщина!"- голос у студента, как ни странно, почти не пострадал, хотя дышать было все так же непросто,-"Женщина, извините за беспокойство!" Эта вежливость была совершенно ненужной, просто вот, действительно, к черту ее, но Дима очень боялся напугать эту бабушку преклонных лет. Высунувшись из окошка, продавщица явно изменилась в лице - кажется, студент выглядел совсем плохо. "Вы не могли бы вызвать скорую?"- осторожно попросил он, осознавая, что вот сейчас-то весь его обед покинет пищеварительный тракт. К счастью, пожилая женщина успела кивнуть и скрыться в киоске. Руки и ноги сводило по-очереди, кровь на лице засохла, а та, что ещё не успела, противно слипалась. Из груди иногда вырывались хрипы, услышав которые в обычной ситуации, Дима бы сам себе поставил астму. На ладонях были ссадины, точно так же, как и по всему телу. Но что-то внутри постоянно продолжало сжиматься и скручиваться, а подумать и самостоятельно поставить себе диагноз не хватало сил. Десять с половиной минут! Это неправильно, совершенно, но выбора не было. Диме оставалось только лежать возле своего рюкзака, хватая ртом воздух и пересчитывая собственные пострадавшие рёбра. За это время он понял несколько вещей - рука не сломана, потому что двигать ей выходило успешно, и его друзья вовсе не были его друзьями - ведь в ином случае они бы нашли любой иной способ выразить своё мнение. "Ох, мальчик",- бормотала рядом старушка, не желая отходить, сколько бы Дима не отказывался от её помощи,-"Это кто тебя так? И, главное, за что? Ужас-то какой, Господи Боже..." "Какой же я мальчик, бабка",- думал студент, медленно считая до ста, чтобы хотя бы частично отвлечься от боли,-"Хотя да, отмудохали меня, как мальчишку." Когда же пульс медленно пришёл в норму, а Дима даже нашёл частично комфортной позу, в которой он лежал, скрючившись, на ледяном асфальте, с визгами сирен в этот закуток ворвалась машина скорой помощи. Они все-таки сделали рентген левой руки, несмотря на то, что Дима с полной уверенностью утверждал, что она не повреждена. Диагноз - сильный ушиб, ну естественно, прямо таки без них он это решить бы не сиог. На вопросы он не отвечал, а как только оставили лежать в коридоре, заглянул в мобильный, где увидел 7 пропущенных. Набрав дрожащими пальцами знакомый номер, Дима нажал на вызов. "Где ты?",- голос даже строгий,-"Не говорил, что задержишься." "В больнице",- ответил студент, нервно стуча пальцами по задней крышке телефона,-"И сам не знал, что задержусь." На том конце повисла секундная тишина, во время которой медсестра громко позвала его на УЗИ. "Что с тобой?"- наконец спросил Александр, на что Дима, чуть замешкавшись, ответил: "Приезжай. Шестнадцатая районная, Авиатоморная." И сбросил, потому что почувствовал, как его каталку с подозрительной легкостью перемещают в нужный кабинет. "Скажи мне, кто это сделал?"- именно с этими словами коллектор заглянул в палату, в которой временно разместился парень. Сейчас Дима чувствовал себя чуть лучше, чем раньше. Его ссадины обработали, а так же сказали, что ни переломов, ни сотрясения нету. А сейчас студент пытался убрать множеством влажных салфеток кровь с лица, которая будто бы въелась в кожу, не желая стираться. Выглядел он, вероятно, довольно жалко. Александр присел на край каталки и тяжело вздохнул. Видеть его таким было непривычно - мужчина нервничает, потому что недостаточно в этом разбирается, он просто не знает, насколько все плохо, и сложно сказать, хочет ли знать. "Скажи мне, кто. Хотя бы общие черты, может, имена?"- не хотел отставать он. Диме же хотелось просто исчезнуть - черт знает, сколько времени прошло, но боль, та, что зародилась в душе, была значительно сильнее, чем та, которая возникла, когда Егор разбил ему нос. Какое-то время назад студент и сам бы стал относиться иначе к человеку, если бы узнал, что он нетрадиционной ориентации. Но это глупость, это абсурд, и сейчас об этом хотелось кричать на весь мир. Какая им вообще разница, кто, когда и с кем проводит время? Дима вообще никогда не лез в чужие жизни, потому что знал, что подобное отношение к себе он бы просто не потерпел. Он никогда не совал нос в чужие отношения, только если шутливо или же ради помощи. Хотя было много ситуаций, когда действительно можно или даже стоило бы вмешаться. "У меня нет желания обсуждать это",- спокойно и даже немного отстранённо произнес Дима, отводя взгляд,-"Мне не нужна твоя помощь, как бы грубо это не звучало. Не нужна, потому что я не желаю той же боли тем, кто это сделал." Это прозвучало как-то слишком по-геройски, но было чистой правдой - если бы студент позволил коллектору помочь себе, то люди, с которыми он проводил своё время, которым доверял свои секреты и держал при себе их собственные, которые были рядом, когда это было необходимо, пострадали бы. Этого просто невозможно допустить. Это, по сути, было таким же противоестественным, как и факт того, что хорошие друзья избили его за университетом. Избили, как в сериалах про гопников, наркотики и мафию. Почему же это все ещё напоминает чью-то неудачную шутку? "Ладно. Как ты себя чувствуешь?" Но как только щеки коснулась тёплая ладонь Александра, Дима будто бы вышел из транса на несколько секунд, но потом снова замер, наблюдая, как маленькие узорчатые снежинки на пальто мужчины медленно превращаются в капельки. Удивительно, что коллектор не отморозил себе пальцы, потому что на улице творилось что-то нехорошее, и Дима где-то глубоко внутри успел порадоваться тому, что, лёжа в изломанной позе тогда на асфальте, не попал в метель. "Как видишь, жив",- выдавив улыбку, констатировал он.