Один на миллион

                    Медовый месяц проходил у них строго по плану. Стайлз приходил к Дереку после уроков три раза в неделю. Вторник, четверг и воскресенье были днями лечения. Он мялся на пороге, будто не знал, куда девать себя, и ждал, когда Дерек скажет привычное: - Раздевайся. Уже на третий их раз волку отчего-то до жути хотелось добавить к краткому глаголу слово "медленнее", потому что Дерек понял - ему нравится смотреть на Стайлза. На некоторые удивительные противоречия в его облике. При всей его ломкости и болезненной худобе у мальчишки была на редкость круглая попа. Белая и доказывающая, что геометрия может быть точной наукой: абрис ягодиц стремился к идеальной окружности, и освобождённый из плена поддерживающих его боксёров, презирал все законы гравитации. "Медленнее" - было правильным словом, хоть и отдавало чем-то пошлым, в воображении Дерека превращая Стайлза в моменты раздевания в малолетнего стриптизёра. Поэтому Дерек этого слова не добавлял. Стайлз же торопился, как на пожар. Он резво сдирал с себя футболку, скидывал кеды и бросал рядом двумя комками носки. Джинсы слетали с его бедер уже не так охотно, и он всегда секундочку раздумывал перед тем, как снять трусы, а когда их снимал всё же, Дерек не отказывал себе в удовольствии поглазеть на мальчишку пристальным и тяжелым взглядом. Стайлз, видно было, злился. Кусал губы и прятал в горсточке свои сокровища, которые от такого визуального внимания волка отзывались по-подростковому энергично, и конечно же, переставали помещаться в руке. Дерек, смешливо приподняв брови, опускал глаза вниз и, казалось, смотрел туда, на это шестнадцатилетнее буйство плоти долго-долго, хотя длился его взгляд всего секунды. Но за эти стыдные мгновения Стайлз успевал покраснеть пятнами, искусать себе губы так, что они пахли потом кровью, и возбудиться еще сильней. Нехитрую прелюдию без прикосновений, продолжающуюся вечность, прерывал сам Дерек: отводил взгляд от своего молодого мужа и разрывая зрительный контакт, будто снимал чары - Стайлз отмирал и неловко делал пару шагов к кровати. Сам становился в коленно-локтевую и опускал голову между рук. - Шире раздвинь ляжки, - требовал Дерек, исключительно для того, чтобы проникновение случилось максимально глубокое, а вовсе не для своего райского блаженства. Поняв после первой их ночи, что брак лучше оставить деловым соглашением, Дерек действовал, как профессиональный хирург. Он даже не раздевался, высвобождая из белья лишь член. Стоя сзади, точно и выверенно вводил его в отверстие, вставлял глубоко и сильно, стараясь кончить быстрей. Долго держал обмякающий пенис внутри Стайлза после оргазма, до тех пор, пока анус мальчишки не воспалялся до красноты, и только тогда вынимал, тут же затыкая дырочку пробкой. Потом Дерек стал оставлять Стайлза у себя после секса дольше. Для лучшего контроля, говорил он себе. Прикрывал простынкой голого, отъёбанного, со вставленной в анус пробкой и, чтобы обезопаситься от словесного торнадо мальчишки, заставлял его делать уроки. - Извращенец, - давал ему безжалостную характеристику Стайлз, - вот как мне сосредоточиться, если ты с меня глаз не сводишь? Дерек, уже с наглухо застегнутой ширинкой, только указывал пальцем на учебники, предлагая не спорить, а заняться делом. Хотя и хотелось сказать, что еще до свадьбы по два часа сидел вместе со Стайлзом, наблюдая, как тот разбирается с конспектами и ничего, сосредотачиваться получалось у него прекрасно. Но сейчас молодой его муж, облепленный простыней, ничего не скрывающей, лежал в соблазнительной позе на широкой кровати, посасывая ручку. С пробкой в смазанной дырочке. Со спермой Дерека внутри. И наверно, признавался волк сам себе, в такой ситуации думать об уроках было действительно сложно. Вот он бы точно не смог. Но Стайлз к третьему разу привык и даже закончил эссе по истории, забывшись над работой до вечера. Стыдливо запершись в ванной, он вымылся, и как обычно, Дерек увез его ночевать домой. И в общем-то, такое расписание их объятий было не хлопотным, уже привычным, и пусть расчет в них был у каждого свой, но Стайлз смирился, и Дерек тоже. ...Когда Хейл удовлетворялся наконец раскрытой позой своего мужа ("шире, Стайлз, ещё шире"), он подходил к нему сзади, немного сдвигал на край кровати - всю его ломаную конструкцию из рук и ног, и прогнутой спины, и принимался водить мокрым членом по белым ягодицам. Настраивался, думал о чем-нибудь грязном, возбуждал себя рукой, когда иной раз возбуждение не приходило. Потом скользил головкой в горячую щель, смазывал собой Стайлза там. Регулярность их встреч давала ему огромную свободу действий - мальчишка был растянут им и Дерек исключил касания рук и пальцев, уже не тренируя ими его отверстие. Растягивал членом. Мягко вводил головку. Тянул обратно. Вводил под другим углом, ёрзал в кольце внутреннего сфинктера, делая немного больно. Но боль проходила почти мгновенно. Дерек знал, умел угадывать по вздрагиваниям спины Стайлза - когда уже можно. Когда мальчишка выгибался, ложась щекой на подушку, расслабляясь - можно было вставлять на всю длину. Медленно, плавно. И так же медленно он тянул член обратно, почти вынимая его с мокрым хлюпающим звуком из раскрасневшейся дырочки наружу. Стайлз, молчаливый как мышка, был тих, и только упирался локтями сильнее в матрас, когда волк начинал по-настоящему его трахать - мощно вбиваясь, не жалея, а заботясь только лишь о своем скором оргазме. Предполагая, что лучшее лечение всегда то, которое быстро заканчивается. То, что их переглядывания при раздевании возбуждали мальчишку, за подвиг им не считалось. Анальный секс - вещь деликатная. Любое болезненное ощущение способно это приятное начальное волнение задушить и превратить акт в односторонний сеанс удовольствия. Смешно, но Дерек каждый раз отдергивал свою руку, которую порывался просунуть под живот мальчишки, нащупать его небольшой красивый член - стоИт ли? В полную силу? Или нет? Было... интересно. И Дерек конечно знал, что попросту не имеет права на лишние прикосновения. Их сделка оставалась лишь сделкой. Заботиться об удовольствии мужа - не в его полномочиях, тем более что Стайлз всем своим молчаливым видом доказывал - он здесь только для необходимых процедур, пусть они и донельзя специфические. Но иногда Дерек все же допускал между ними моменты нежности. Еле уловимой, такой призрачной, что самому казалось - это просто лишь физиологичная смена одной позы на другую. Он всегда брал Стайлза по-собачьи, соприкасаясь с ним только лишь членом и держа руки на бедрах. И сейчас не знал - приятно ли ему это, но когда ложился на него, животом прижимаясь к его влажной напряженной спине, думал лишь о том, как перед собой оправдаться за столь интимную для них позу. Это всё его волк, говорил Дерек себе, его чёртов ласковый зверюга внутри, которому не всё равно, которому подавай доказательства, что его паре хорошо. Который требует жалобных стонов под собой и готов добиваться их разными способами. Это волчье, исключительно, твердил себе Дерек, понимая, что даже звери, совокупляясь, стремятся прикоснуться к партнеру всем телом. Тесно прижаться, показывая заботу. Трепетность. Быть может, любовь... Он накрывал всё тело мальчика собой, обнаженным и горячим, делая проникновение своего члена не таким глубоким, как хотелось бы, но замещая недостаточную стимуляцию интимностью позы - и его срывало так, что приходилось несдержанно стонать, вгоняя свои жёсткие бёдра в мягкие белые половинки. Стайлз никак не реагировал на непривычно шумного оборотня. Только вздрагивал, когда горячая сперма выплёскивалась внутрь него. Волку казалось - он просто терпел, говоря себе: лекарство следует принимать регулярно, без капризов. Шериф также исправно исполнял свою часть договора. При ожидаемой поддержке нового родственника, полиция, нагрянувшая к Арджентам с внезапной проверкой, нашла черт знает сколько оружия в подвале и наложила арест на половину. Это довольный Питер сообщил Дереку сразу же в первую неделю их брака со Стайлзом, и кружа по гостиной лофта, стал усиленно принюхиваться. Задавать вопросы. И все какие-то неприличные. - Как муж? Охотно отдаётся? - спрашивал весьма нетактично, и прицельно смотрел прямиком на кровать, будто представляя это. Дерек скалился. Говорил с раздражением, что такими вещами делиться не будет, и добавлял - Питер, это не я пожелал породниться с семьей Стилински. А мальчишку, если такой он тебе интересный, надо было самому сватать и брать. Только теперь поздно. Мой он. Питер морщился, но с каждым днём успокаивался всё больше, переставал принюхиваться, расспрашивать и со странным ожиданием смотреть на Дерека. Будто бы он, Дерек, должен был какие-то чудесные новости ему доложить. Будто бы такие браки не практиковались повсеместно. Будто бы больной мальчишка был единственным больным мальчишкой в округе. В нём же совершенно ничего, ничегошеньки не было необычного. Когда Дерек бесстрастно смотрел на него, он видел просто не очень везучего подростка, волей случая ставшего малолетним любовником взрослого оборотня. Почти насильно втянутого в странные, изматывающе-чувственные гомосексуальные отношения, которым не суждено будет превратиться во что-то особенное из-за пункта седьмого, параграфа десятого их договора. "С наступлением полной ремиссии болезни Супруг №1 будет лишен привилегий на интимную жизнь с супругом №2. Сексуальные контакты будут запрещены, если №2 пожелает не возобновлять их после лечения...". И что-то Дереку подсказывало, что маленький его сердитый номер два ни за что этого не пожелает. И это самое наступление ремиссии тоже оказалось совсем не за горами. Через месяц молодожены вместе с шерифом съездили в клинику и сделали Стайлзу новый снимок. Пятнышко на нём уменьшилось, а Стайлз признался, что всю последнюю неделю он ни разу не падал в обморок. Шериф просиял, а Дерек нахмурился - он знать не знал, что муж его в любой момент мог хлопнуться без чувств. - Ты должен говорить мне всё, - досадливо сказал он ему в машине, когда они ехали к Дереку: был как раз вторник. - Всё? - иронично переспросил Стайлз, намекая по-видимому, на какие-то свои шестнадцатилетние тайны. - Всё, - кивнул волк, - и это значит, что ты должен оговаривать со мной детали и симптомы своей болезни, все изменения в самочувствии, а также - изменения в своем теле. И конечно же, я должен был знать, что ты у меня такая принцесса чувствительная, в обмороки падаешь. И подумав, добавил с улыбкой: - Я нюхательными солями запасся бы... И Стайлз засмеялся. Бог мой, подумал Дерек, он засмеялся при мне в первый раз! Он так красиво это сделал, так звонко, искренне! Оборотень сам не заметил, как выкрутил руль, свернув с привычной дороги и лишних десять минут катал их по району, всё так же пересмеиваясь с мужем и остановившись в итоге вместо своего дома у какой-то уютной пиццерии. У Стайлза назревала контрольная, а Дерека ждали дела, но перед тем, как заняться "лечением", плюнув на время, они заказали и съели огромную пиццу, отпраздновав отступление болезни. У себя в лофте Дерек заставил Стайлза сначала сделать уроки, потому что после такого плотного ужина заниматься сексом было лениво и тяжело. Когда Стайлз поднял голову от учебников, Дерек уже сидел на кровати полуодетый, с расстегнутыми джинсами. Стайлз разделся тоже и молча встал в привычную позу... После Стайлз как-то поспешно собрался, весь раскрасневшийся, смущенный отчего-то, будто бы занимались они этим впервые, что даже от провожаний отказался. От быстрой езды по ночному городу с рукой мужа на спинке своего сидения. От молчаливых внимательных взглядов на каждом светофоре. От лаконичного его кивка головы вместо прощального поцелуя уже у дома Стилински. Вот так убежал, и позже Дерек понял - почему. Валясь на простыни, удовлетворенным, сытым животным, Дерек спиной почувствовал мокрое пятно и удивлённо раздул ноздри. Пятно пахло мальчишкой - остро, пряно и отдаленно знакомо. Дерек закопался ладонью в бельё, собрав влагу на пальцы, и поднес её к лицу. Сперма Стайлза была еще теплой, сладко-солёной. Когда Дерек опомнился, то понял - последние минуты, как одержимый, он вылизывал свою ладонь. С рычанием и стонами, да. С необъяснимой злостью на поганца-тихушника, который умудрился кончить без рук под ним так незаметно, что Дерек и понял это только по обличительному запаху. Во даёт, улыбнулся вдруг волк довольно, и до следующего прихода своего мужа так и не сменил постельное бельё. На следующий раз Хейл попытался Стайлза перевернуть, вдруг ощутив острую потребность видеть. Искусанные губы мужа, его зажмуренные глаза в мокрых стрелочках ресниц. Беззащитно выгнутую шею, и всё, всё остальное, что прямо бы указывало на то, как мальчишке с ним хорошо. А проще говоря, Дереку до смерти захотелось посмотреть на то, как маленький его кончит. Как задергается его член, выталкивая небольшие порции густой спермы, как расслабится после оргазма поджатая мошонка. Как упрямый мученик улыбнется ему уже прицельно, с надеждой на ответную улыбку. Застонет, вторя Дереку. Обнимет его... Обнимашки-то при их процедурах считались лишними. Но никто же не запретит мужу мешать их интимные жидкости орально? Так назрел вопрос первого поцелуя. Странно, но регулярная их половая жизнь до сих пор исключала эту ласку. Но, простите, когда супруг под тобой упорно вжимает свою бритую голову в подушку, пряча лицо, возможность поцелуев становится спорной. Поэтому перевернуть мальчишку к себе лицом Дерек посчитал нужным и необходимым прямо немедленно. - Нет, на спину, - скомандовал он в очередное свидание Стайлзу, когда тот уже принял соблазнительную позу на четвереньках, отставив зад. - Зачем это? - спросил сердито Стилински и ни на сантиметр не сдвинулся. Что ответить на это, Дерек как-то не придумал. Я хочу смотреть на тебя? Хочу видеть, как ты не сможешь спрятать свое удовольствие, потому что в прошлый раз ты совершенно точно со мной кончил? Так, что ли? Или добавить честное - еще я хочу целовать тебя в твои вишнёвые губы? Потому что волк во мне давно рычит о необходимости сделать лечение более нежным? Пока он рассуждал, его маленький любовник вжался в матрас прямо как ящерица в камни, руками вцепился в подушку будто клещ, и Дерек понял - не перевернёт. Только если насильно: с криками, возмущениями и ором. И тогда он сменил тактику. Придумал мучить мальчишку долгим сексом, глубокими толчками, сменой ритма. Прислушиваясь к любым изменениям в его теле. И если раньше у них все заканчивалось очень быстро - Дерек старался выдать порцию лекарства наскоро, то в одно прекрасное воскресенье он был в Стайлзе уже в два раза дольше положенного. Держался сам на краю, отвлекая себя дурацкими мыслями, и продолжал плавно толкаться в мальчишку. ...Когда в податливо растянутый анус входит головка члена, самые сильные ощущения появляются от проскальзывания её за кольцо внутреннего сфинктера. Плоть будто засасывает и едва её рельефные края скрываются внутри, хочется ненадолго остановиться. Поиграть со сжатыми мышцами, которые стремятся не пустить, даже вытолкнуть. Дерек чувствует, как Стайлз старается не зажиматься, иначе ему станет неприятно. Он держит анус расслабленным, чуть подаётся бёдрами, насаживаясь, потому что неровности головки члена оборотня весьма раздражающе трутся о внутренние края его дырки. Это и больно немного, и возбуждающе одновременно. Дерек улыбается в затылок своему мужу, зная, что последующее его движение вызовет кучу мурашек по всей бледной коже Стилински. Вторжение его крупного члена до самого основания происходит для Стайлза всегда неожиданно, и он вздрагивает, покрываясь гусиной кожей. Дерек знает, что поцеловал бы каждый пупырышек на его ягодицах. Но это не входит в программу лечения. И он просто смотрит, как розовое отверстие принимает его член, а Стайлз все сильнее вжимает голову в подушку. Дерек движется медленно и по всякому вертит бёдрами, пробуя различные варианты введения. - Ты скоро? - сердито спрашивает его Стайлз удивленным голосом, - что-то сегодня долго... Я только начал, хочет сказать ему Дерек, и конечно же, не говорит, потому что следующий его толчок вырывает из горла его мужа не слова, а нечто нечленораздельное. Охи Стайлза очень выразительно обозначают - Дерек нашел правильное движение. И теперь он начинает толкаться именно так. Вымотанный долгими раздражающими фрикциями Стилински будто бы радостно подкидывает задом, но Дереку это только кажется. Стайлз лежит под ним, напряженный, влажный, и если волк не ошибается, то именно сейчас начинает кусать подушку зубами, гася стоны. Кардиологически смертельный ритм его сердца указывает именно на это. Дерек ускоряется. Он жаждет получить вербальное доказательство того, что Стайлзу с ним хорошо. Это важно. Блять, это настолько важно для него, что Хейл поражается, осознавая это. Замирает. И тут же получает доказательство, которого ждал - Стайлз машинально, не сумев сдержать себя, хватается за его ляжку рукой, совершенно четко говоря этим жестом "Не останавливайся же! Давай!", тянет на себя, в себя, впиваясь в кожу ногтями и Дерек вздергивает его вверх, ставя на колени. Прижимает спиной к своей груди, разводит ноги Стайлза другой рукой шире и скашивает глаза вниз, через его плечо. Член мальчишки качается от размеренных толчков и уже через несколько фрикций начинает исторгать из себя сперму. Стайлз уже не вырывается, застыв в руках Дерека в неудобной для себя позе. Он запрокидывает голову ему на плечо и зажмуривается, распахивая рот. "Ма...мо...чки..." - шепчут его губы совсем неуместное, и Дерек, не соображая уже ничего, зачем-то зажимает ему рот ладонью, глуша слова и стоны... ... - И что за партизанские игры это были? - приподняв брови, спросил потом Дерек уставшего от долгого секса любовника. - Может быть ты сначала из меня выйдешь? Тогда и поговорим? - недовольно ответил ему муж, хотя недовольничать у него причин не было: рядом с ними расплывалось на простыне пятно его спермы, говорящее само за себя. Сперма самого Дерека всё еще била слабыми толчками внутрь мальчишки, и волк ещё не отдышался после своего оргазма, который волной накрыл его следом. В общем, выходить он не собирался. - А давай не будем разговаривать, маленький обманщик? Давай я еще раз тебя выебу, и ты еще раз покажешь мне, как тебе всё это НЕ нравится, - иронично и немного жестко ответил Дерек телу под ним и поёрзал. Тело от ёрзания ахнуло и сладко содрогнулось. Стилински снова насупился. Признаваться, что лечебные прикосновения оборотня довели его до такого, он почему-то не хотел. Но удовольствие-то в себя обратно не затолкаешь! Особенно, когда оно таким видимым пятном подсыхает на белых простынях. - Стайлз, - позвал его Дерек, осторожно мазнув губами по плечу подобием поцелуя. - А? - отозвался Стилински, вздрогнув от неожиданно нежного касания. - Давай-ка в следующий раз всё сделаем правильно, - предложил волк мальчишке и заглянул в глаза. Глаза были янтарные, сияющие, и в воздухе разлилось что-то сладко-вишнёвое, хотя хозяин заколотившегося отчего-то сердца вид принял насупленный и неприступный. Дерек прислушался к волнительному биению и улыбнулся: - Значит, до вторника, Стайлз. ***** Спустя два месяца интимной жизни нельзя так волноваться, так дрожать от простых прикосновений мальчишеских рук. Его изучающих пальцев, которым оборотень впервые позволил коснуться себя. Стайлз сидел у него на коленях и занимался совершенно бесполезным делом при их-то проблеме - он всей пятернёй зарывался в темные волосы своего волка, ерошил их; гладил ладонями шею, сильные плечи, проверяя твердость внушительных бицепсов. Проводил пальцами по гладкой груди, задерживаясь у сосков. Нажимал на сморщенные пуговки и двигался дальше. Ниже. Дерека трясло. Он медленно вылизывал шею мальчишки, пока тот воевал с болтами его джинсов. Он приближался к яркому пятну рта Стайлза, боясь, что выпустит клыки - так хотелось всосать вишнёвую плоть и прикусить больно-больно... - Трахаться когда будем? - весьма романтично интересовался вылизанный Стайлз у Дерека через минут двадцать - бесконечность их прелюдии уже напрягала. - Я еще не закончил, - рычал волк и валил мальчишку на кровать, теперь-то не утруждаясь делать вид, будто терапия его ограничится унылым "вставил-вынул". Раз они решили не сдерживать себя больше, раз необходимый процесс лечения наконец-таки затянул их в омут чувственных удовольствий - нет смысла останавливаться. Стайлз пах вишней. Кажется, Дерек сказал это вслух, потому что Стилински удивленно приподнял голову и уставился себе между ног, где как раз вылизывал его оборотень. - Даже там? - уточнил он, - даже там я так пахну? Дерек мокро провел языком по его мошонке, смочил слюной твердый член, пососал открывшуюся головку... - Да, - кивнул Стайлзу, - даже там. И насадился ртом до упора. ... - Какой ты жадный! Подожди, подожди! - бормотал Дерек резво подкидывающему под ним бёдрами Стайлзу, - не дергайся, я медленно тебя хочу... - А я быстро, - сопротивлялся под ним Стайлз и сиял глазищами. Жадности своей больше не скрывал и требовал, требовал, требовал... Пятки почти у головы, потому что задранные его кверху и разведенные ноги Дерек прижимал своим весом к матрасу - так можно было трахаться лицом к лицу. Целовать в губы. Стонать в рот. Обмениваться жидкостями из всех физиологических отверстий. Признаваться взглядом, что на самом деле уже плевать на договор. Что даже после полного выздоровления Дереку захочется трогать своего мужа и лечи... любить его. Сильно-сильно. И теперь он знал, что муж тоже не будет против.