Укрощение Пса.

Лавр поднимается и распахивает дверь ударом кроссовка. Вламывается и закрывает дверь за собой. Смотрит на Цербера, часто дышит. - Верните ошейник. У меня нет ключа. Честно. Неожиданно для самого себя Цербер начинает ржать. Кое-как отсмеявшись, он принимается что-то разбирать на столе, не глядя на Лавра. - Мне это как бы неважно. Ты знаешь, где он. Или у кого. Сам себе задачу усложнил. Лавр стискивает зубы. Смех - то, что он меньше всего ожидал от Цербера сейчас. - Знаю. Но забрать уже не могу. Мне тогда проще вас убить, как и предлагали, - начистоту говорит он и смотрит на реакцию. - Проще - убивай, - откликается мужчина, все так же не отвлекаясь от стола, как будто речь шла о чем-то незначительном. О выборе перчаток, например. Проще купить те, которые на витрине сейчас, чем ждать нужную модель, которую привезут через две недели. Цербер отбивает какой-то кусочек мелодии пальцами по столу и с улыбкой поворачивается к Лавру. - У вас принято двери к воспитателям с ноги открывать? У Сфинкса на этот случай хоть какая-то отговорка есть. А у тебя? - Нет. У нас не принято кости выламывать. Так что один-один, - Лавр делает пару шагов к столу и останавливается. Что так веселит Цербера? Думает, что раз пришел, то все, тот победил? - А что, Сфинкс к вам тоже приходил? - Лавр прищуривается. Для красного словца сказано или правда? Да ну, бред. У Четвертой Ральф есть, зачем Цербу с ним связываться. Или все же? - Это после этого он дверь только ногами может открывать? Слова с кривой усмешкой вырываются у Лавра раньше, чем он успевает осознать, что и кому сказал. Черт, ну, кто его тянул за язык? Хотя может и не обратит внимания, вон ржет надо всем, довольный, как слон. Цербер продолжает улыбаться, но уже не весело, а как-то мерзко, глядя в лицо и чуть наклонив голову вправо. Щенок щенком. Только что пинка получил, а не тявкать не может. В голове у Цербера проскакивает нелепая реплика: "Хочешь чаю? На этот раз в лицо." Он трясет головой. Не хватало еще друг на друга из под забора лаять. - Ты за ошейником пришел, или за добавкой? Теперь серьезно. Я готов признать, что мы оба были неправы. И жду с твоей стороны того же. Если ты с этим согласен, выйди за дверь, выплюнь всю гадость из головы и зайди как положено. Тогда поговорим, - на этих словах воспитатель снова теряет к Псу интерес. Взгляд Цербера мгновенно стирает усмешку с лица Лавра. Мальчишка весь собирается, приподнимая плечи и колюче глядя волчонком. "Мы оба были неправы" - ч т о?! Фраза крутится в голове, гоняя циклично по новой и по новой, пока ошеломленный Лавр пытается осознать. Что за человек такой вообще? То про выбор твердил, то без выражения на лице допрос с пристрастием устроил, потом ржет, теперь вот признает, что оба были неправы. У Лавра начинает ехать крыша. А воспитатель меж тем предлагает начать разговор сначала. Плечи опускаются, из парня словно выпустили воздух, запал куда-то делся. - Да нет же у меня его, - тихо говорит он, прислонившись виском к косяку. Тоскливо смотрит на ошейник в руках Цербера и тут же отводит взгляд. Еще не хватало, приползти как побитой собаке. Ну, давай же, соберись. Этот чувак только что тебе выдавливал ключицу и мерзко улыбался. Нет, не получается, внутри пустота. - Нет, так нет - равнодушно пожимает плечами воспитатель - сказал бы раньше - избежал бы унижения. Садись. Снова кивает на стул. Отходит к окну. - Знаешь, ты мог заработать мое уважение. Но предпочел его потерять. Сейчас скажешь, что не больно-то и хотелось. С гордостью такой скажешь, с бунтом. Знаешь, а мне плевать по большому счету. Надо будет навести порядок - я тебя просто задавлю. Да и любого другого. Умею, знаешь ли. Хотя и не люблю. Предпочитаю разговор и некоторое доверие, насколько оно возможно. Так что сам решай, чего ты хочешь. Чтобы я тебя уважал. Или не замечал. Или презирал. Все в твоих руках. Он оборачивается к Лавру, на которого слова произвели почти магическое действие. То, что парень не мог сделать самостоятельно - заставить себя собраться, за него с легкостью сделал Цербер. Напомнив о пережитом унижении и слоном потоптавшись на его самомнении, он опять вызывает вспышку ярости у мальчишки. Лавр сознательно сдерживает ее, чувствуя, как от напряжения пульсирует кровь на виске. "Я тебя задавлю, да и любого другого," - Пес скрипит зубами, резко отлипнув от косяка и выпрямившись. Больше всего сейчас хочется подойти и врезать. От души, вложив всю ярость, которую воспитатель в нем пробудил. "Нет, нет, так нельзя, красная полоска. А потом он тебя просто раскатает в тонкий блин", - настойчиво бьется в голове разумная мысль, тоненьким голоском пробиваясь сквозь нарастающее желание реванша. Скрутив свои желания в кулак, Лавр делает пару шагов к стулу, но не садится, а остается стоять, положив руки на спинку стула и сжав так, что костяшки пальцев белеют. - Слушаю, - он разжимает зубы только ради того, чтобы сказать слово. Цербер с удивлением смотрит на воспитанника: он как будто в каком-то собственном мире живет, этот мальчишка. Превосходство своего вожака признает легко и наверняка стерпит от него и не такое. А вот тут на принцип поперло. Чужак - значит должен быть слабее. Опять вон разозлился. - Голову включи уже наконец, победитель. Цербер делает пару шагов, разматывает ошейник Лавра, кидает на стул перед ним, снова отходит к окну и садится на подоконник. А Лавр, не двигаясь, смотрит на кинутый перед ним ошейник. Вещь, снятая чужаком, побывавшая в чужих руках. Снова надеть на шею и застегнуть? Теперь это будет похоже на принятие подачки от воспитателя. Ошейник лежит перед ним. Как очередной пресловутый выбор, о котором сегодня столько твердил Цербер. Его вещь. Знак стаи. Он не снимал его с момента, как стал Псом. Ни в одной драке никто никогда... Лавр берет ставший вдруг чужим предмет и запихивает ошейник в карман. Впереди удивленные взгляды Псарни и всего Дома. Объяснять он ничего не будет. Вожаку придется, но то с глазу на глаз. А надеть знак Псов сейчас, как ни в чем не бывало, не сможет. Чертов Цербер! Ничего не знает о здешних Законах, а туда же, поучать лезет. Лавр смотрит на Цербера в ожидании, что тот скажет. Мужчина устало смотрит на подростка. Тому опять что-то не нравится. Минуту назад дверь с ноги открывал ради своего символа, а теперь надевать не хочет. - Теперь я, видимо, должен чувствовать себя виноватым. Черт-те-пойми-что нарушил, а тебе теперь не жить нормально, - Цербер вздыхает. Снова хочется курить. Но не при псеныше. - Вот только не бывает так, чтобы кто-то один виноват был. Поймешь это - станешь взрослее. Так что обдумай на досуге. Воспитатель пожимает плечами. - Можешь идти. Или остаться и что-то рассказать. Или спросить. "Как-то все хреново вышло," - приходит в голову парня непривычная для подобной ситуации мысль. - Зачем вам второй? Он из другой стаи, - после некоторого молчания спрашивает Лавр, глядя исподлобья. - И...что за крыса меня слила? - Из другой, так из другой - задумчиво соглашается Цербер. Один восточный мудрец объяснял секрет счастливой жизни тем, что он ни с кем не спорит. Особенно с утверждением, что это невозможно. - Мне он не нужен по большому счету. Это ты мне интересен. Был. А крыса... Ну, крыса и крыса. Какая выгода мне сейчас тебе его называть? Ты-то мне ничего не говоришь. Воспитатель задумывается. Какая-то неправильная формулировка вышла. - Речь не о торговле. Мог бы и назвать. Но мое мнение о тебе ты сам испортил. Так что с чего бы? Лавр пожимает плечами, нет так нет. Отвязался от вопроса про второго, уже можно вздохнуть свободнее. Или это на время? - А зачем про второго спрашивали, если все равно? На вопрос, с чего бы отвечать, Лавр делает неопределенное движение бровями: - Сами предложили спрашивать. Интересно, с какого именно момента он испортил мнение. При этой мысли Лавру вдруг отчаянно хочется смеяться - очевидно, нервная реакция. Хамить воспу полразговора, вломиться с ноги в кабинет, до того взломанный и ограбленный на ключ, а потом думать, с чего бы это вдруг? Дыхание начинает перехватывать, как всегда не вовремя. Лавр привычно лезет за ингалятором, чтобы предупредить приступ. Но в кармане теперь еще и ошейник, зацепившийся клепкой за ткань и еще за что-то. Лавр дергает, резко вытаскивая ингалятор. Что-то маленькое вылетает из кармана и падает на пол. Отвернувшись от воспитателя, мальчишка пшикает лекарство и краем глаза видит на полу упавшую коробочку с таблетками. Моментально наступив ногой и молясь, чтобы Цербер не заметил, ЧТО это было, он убирает ингалятор в карман. А Цербер задумчиво смотрит на подростка. Непонятно, кто кого больше утомил. - Мог бы и не спрашивать. Мог бы вообще всей ситуации не заметить. Или сам сходил бы в подвал и посмотрел, что вы там ищете. Или прячете. Не думал об этом? Лавр внутренне напрягается. Вот черт! Если бы Цербер наткнулся на запертую дверь после пропажи ключа, догадываясь, что внутри - воспитанники, он наверняка не остановился бы, а нашел способ взломать дверь. Во взгляде воспитателя появляется то ли хитрость, то ли азарт. Он вдруг перестает выглядеть уставшим и начинает медленно ходить по кабинету зигзагом, все время глядя на Лавра и постепенно приближаясь. - Представь ситуацию. Ты узнаешь, что ваша стая была в столовой и кто-то влез в вашу спальню. Порылся в твоей тумбочке, кровати, одежде. Ты бы захотел узнать все подробности, не так ли? Особенно если что-то заметное пропало. Мальчишка почти смущен словами "а если бы кто-то влез к вам?" - в таком разрезе он не думал. Но бдительность и еще раз бдительность, и темноволосый пес поднимает голову, вспомнив: - Я-то захотел бы. А как же обыски? Воспы в наших вещах разве не роются? Так что не надо тут. Но воспитатель будто не слышит его: подходит и останавливается прямо перед подростком, нарушив минимально комфортное расстояние. Улыбается, выдерживает некоторую паузу. - Например, то, что у тебя под ногой. Показывай. Помедлив, Пес достает из-под ноги блистер с таблетками и протягивает Церберу. Сильное обезболивающее, наркотик. "Лучше бы это был ключ," - думает Лавр, чувствуя неприятный холодок.