Заложник своего безумия

      Почти всю ночь Ирацибета снова не могла уснуть. Она представляла свою дальнейшую жизнь после грандиозной победы над своей сестрицей. Только это помогало ей отвлечься от дурных мыслей.       - Кажется, придётся пойти на крайние меры, – пробормотала ведьма, внезапно вспомнив ночной инцидент. Это воспоминание разорвало сладкое представление собственного триумфа над порядком надоевшей сестрой. – Неужели нужно варить любовное зелье?       Ирацибета была хорошей колдуньей, но зельеварение давалось ей куда сложнее, чем её сестре, Миране. Однако любовное зелье считалось одним из самых лёгких в приготовлении, поэтому даже с ним бывшая Королева вполне могла бы справиться без особых усилий. Оно не вызывало настоящих чувств, но рождало сильнейшее увлечение, которое уже могло перерасти в чувства. Этого было вполне достаточно.       До самого рассвета она осторожно смешивала все ингредиенты до тех пор, пока зелье не было полностью готово. Когда жидкость приняла приятный лиловый оттенок, похожий по цвету на кровь Бармаглота, Ирацибета взболтала колбочку с жидкостью и хитро улыбнулась.       -Надеюсь, сработает.       Утро Террант встретил в полном одиночестве, в своих покоях.       Ночью он пришел сюда совершенно уставший и разбитый, поэтому не дошёл до кровати и уснул прямо в кресле. По правде, для него это было обычным делом.       - Скоро встретимся, Алиса, ещё одна ночь позади, – открыв глаза, прошептал Террант и сам не понял, что почувствовал в этот момент. Безумная голова Терранта мечтала только об одном – навсегда избавиться от назойливой Алисы Кингсли, которая уже в который раз собирается разрушить планы Королевы. Но его сердце любило эту девушку: очень трепетно, нежно, больно, но любило. И ни одно заклинание в мире не способно было это изменить.       - Я уничтожу её! – твердила голова.       - Но я люблю её, - еле слышно перебивало сердце.       Террант чувствовал злость и вину, страх и уверенность, любовь и ненависть. И никогда прежде его безумие не было таким горьким и солёным на вкус.       В комнату постучались.       - Войдите, - нервно ответил Шляпник.       К нему в покои вошла Королева, держа в руках поднос с двумя чашками чая. Она знала, что Шляпник всегда очень любил пить чай.       - Как насчёт горячего чая, мой дорогой? – Улыбка Ирацибеты буквально чуть ли не выдавала её намерений, но Террант был не в состоянии заметить этого.       - Не откажусь, Ваше Величество, - улыбнулся ей в ответ Шляпник, взял ближайшую к себе чашку и сделал небольшой глоток горячей жидкости. Чай был очень вкусный, прежде Террант ещё никогда такого не пробовал.       В одно мгновение чашка оказалась полностью пуста. Однако никаких дальнейших действий в ближайшую минуту не последовало.       - Понравился чай? – спросила Королева с подозрением.       -Да, спасибо, - мило улыбнулся ей Шляпник, как вдруг почувствовал лёгкое головокружение.       Он сел в кресло, придерживая голову ладонью, и замер.       В голове пронеслись слова: любовь, королева, страсть, желание, сердце, стрела, Ирацибета, любимая.       Террант поднял голову вверх и нежно улыбнулся своей Королеве. Боль прошла.       Он осознал, что всё это время был влюблён в другую.       Шляпник соскочил с кресла, присел на одно колено, взял руку Королевы и нежно поцеловал её так, что Ирацибета чуть покачнулась от жара прикоснувшихся к ней губ.       Она дотронулась второй рукой до его щеки и нежно подняла рыжеволосого мужчину за подбородок на ноги.       - Ты что-то хочешь сказать мне? – шёпотом спросила она, не отводя от него взгляда.       - Да, Ваше Величество, – заигрывая, заговорил Шляпник. – Я люблю Вас.       Красная Королева одобрительно кивнула и закрыла глаза, подставляя губы для поцелуя.       Террант схватил Ирацибету за талию и крепко прижал к себе, страстно впиваясь в алые губы.       Даже сама Королева была удивлена и в то же время рада такой настойчивости. Именно этого она и добивалась столько времени.       Однако Королева допустила одну очень серьёзную ошибку. Она забыла закрыть дверь.       Поэтому этим утром Господин Время узрел картину, которая раз и навсегда разбила его влюблённое хрупкое механическое сердце без возможности починки.