Слабая

Я слишком опошлена и не знаю никаких норм морали…, но рассматривать тело вампира, спящего на одной кровати с тобой — очень занимательно. От его чудесных изгибов оторвать глаз невозможно. Руки мужские и сильные, спадающие на лик пшеничные волосы, статная фигура и слегка заостренный подбородок. Его кожа бледная, будто она никогда не видала солнца. Прислонив аккуратно к его руке свою кисть, я заметила, как наша кожа схожа — руки бледные и, откровенно говоря, костлявые. Особенно у меня. Потому как вся костлявость Шу заключалась в длинных, тонких пальцах. А вот я в сутки ем раз, а наркотиком и сексом истощаю организм намного чаще. Почему я никак не могу успокоиться насчет этого глупого усыпления и мерзкого состояния позавчера вечером? Я не хочу заботиться еще и об этом. Моя голова забита ненужным хламом, она засорена до краев: зависимость, которая выводит меня из себя, разочарование в самой себе, непонятное отношение к Шу. Сначала я ненавидела его за то, как он обращался со мной, ведь тот год, что я провела с ним, был очень паскудным: хозяин вел себя как хозяин, а я была только сексуальным рабом, который за дозу должен был делать все, что ему прикажут. А приказывали мне много чего за гранью вразумительного. Шу съедал мою душу, мой мир, который и так был разрушен слабостью. Хозяин любил в то время, смена которому пришла недельки две-две с половинной назад, называть меня шлюхой, сукой, стервой, тварью, ничтожеством, вещью. До нашего духовного сближения он позволял себя многое, а сейчас все, что осталось от тех недавних времен — только грубый секс в манере «я — твой господин, а ты — моя рабыня». Мое отношение ко всему тоже переменилось. Я прекратила его бояться, общаюсь с ним более открыто, некоторые ярлыки ушли. Я прекратила его ненавидеть. На смену этому гнилому чувству пришло непонятное тяготение к телу парня и общению с ним. Я хотела днями на пролет вертеться около него, спать, завтракать, обедать и ужинать, разговаривать с ним. Сильное чувство. Это было сильное притяжение. Будто гравитация магнитом затягивала меня в его руки. И я поддавалась, не борясь, просто шла на поводу интуиции; шла по пути, который выстроила моя разбитая и никчемная душа. Шла прямиком в пропасть, даже не думая сворачивать с пути. Я боюсь называть это любовью, боюсь даже думать о том, что это может быть влюбленность, ведь хозяин мне ясно дает понять, что видит во мне… никого. Просто наложница. Только девка, которая за наркотик раздвинет ноги. Я… не ушла от себя прошлой. От той себя, что зависела от так называемого Джеймса Бонда: мужчины, который всеми силами сковывал меня в кандалы — наркотики, — и убивал во мне желание быть человеком. Убивал мою силу воли, душу. Забирал меня. Забирал мою свободу. И я считала, что люблю его. Шла к нему, когда могла просто не прийти. Все, что нужно было, чтобы выжить — не явиться в восемь вечера в тот трижды гребаный домик в лесу. Джеймс Бонд имел мое тело, я была в его власти. И теперь я в других руках — руках Шу, моего хозяина. Я устала. Я остаюсь в дураках. И до сих пор помню, как легко было жить, когда была ребенком, когда не знала наркотиков. Как просто было, когда не нужно было что-то принимать, чтобы чувствовать себя живой. Голова трещит. Мысли вихрем метушатся, разрывая грани. Кажется, что мой череп не выдержит, мозг распухнет и вся стая мыслей, как сборище черных ворон, вырвется из головы, захватив мою жизнь. Я не хочу, чтобы это происходило. Но голова… она разрывается. Что происходит? Не могу… Кричу. И мой крик заполняет комнату, отчего Шу просыпается быстро. Он морщится, его глаза встретились с моими — перепуганными и отражающими, наверняка, огромную боль. Его взор — растерянным и потерянным, и я чувствую, как что-то течет по моей щеке. Это идет из моих глаз. Я плачу. Возможно, от сильной головной боли. — Что с тобой? — резко вставая, спрашивал Шу, хотя знал, что я не смогу ответить. Моя голова взрывалась. Она стала такой огромной. Будто мозг до невообразимых размеров опух. Мне так хотелось избавиться от этой боли. Просто оторвите мне эту чертову шкатулку с криками в ней! Шум, забивший голову, был подобен какому-то крику человека, который корчиться от муки в агонии. Перед глазами все расплывалось, шло разводами, будто по поверхности воды пустили камушек и сделали «блинчики». Силы покидали тело, но меня это не беспокоило. Я пыталась что-то сказать, повторить то, что кричали в моей голове, но мой язык и губы отказывали мне. Я будто онемела, будто паралич схватил все тело. О боже, что за черт? Долго, очень долго длилась эта агония, и я чувствовала себя горящей в огне. Словно пламя охватило все тело, начиная с головы. Я хотела бы просто умереть здесь, но эти голоса в моей голове хотели большего… Я будто сгорала от того, что во мне кричало. Ровно в моей голове поселился настоящий монстр, заставляющий слышать остервенелые, безумные крики, которые я не могла отключить, а мое тело словно бы засунули в морозилку. Я, кажется, была слишком близка к солнцу и сгорала от его света. И сильная вспышка озарила меня, когда, как мне показалось, Шу коснулся моей руки. Мой крик был оглушительный. А потом — бездна, в которую я пала. Пустота окутала тело, я опустилась в черноту. Беспросветную и завораживающую.       И бездна была достигнута путем самобичевания…

***

Жизнь отходила на второй план, руки немели, тело не двигалось, не подчинялось. Сломалось. И сознание — тоже сломалось. И чертовы веки сломались! Я вся сломалась. Сломалась и осколки бывшей целой меня тонули во мраке. Неужели пришло время прощаться с жизнью? Не хочу. Хозяин… Шу… Или как там его вообще мне стоило бы называть? Я не желаю заканчивать все так быстро. Я не хочу уходить. Не хочу быть острыми осколками души. Хочу жить. Хочу света, потому что эта темнота, этот мрак, это черное тягучие полотно не позволяет мне собраться воедино. И тишина. Она, кажется, еще ужасней тех криков, которые довели меня до пропасти.

Убейте и оживите.

Я не хочу заканчивать все так внезапно. Так просто. Не попрощавшись. Я ведь умираю? Мне больно. Но где болит? Не понимаю. Какая отломанная часть моего тела или сознания сейчас ноет от тяжести, пробравшейся внутрь?.. Я жду ответа, я хочу ответа, мне нужен ответ. Ответ, ответ, ответ. Слишком долго я жила, ожидая чуда, но мое чудо, мое волшебство… исчезло. И, может, никогда и не существовало. Устала. Я устала бороться одна с миром, что меня окружил. Слишком тихо и черно. Слишком… Может, стоит просто прекратить думать? Боль. Она в моем теле. В моей душе. В моих обломках. Может боль — ответ? Я ведь чувствую ее?.. Значит, я все еще жива. Пока.