Летописи Гондолина

Мы назвали новое светило Исиль. Под его серебристым светом идти стало легче и веселей. К тому же большинство уцелевших во льдах Хелькараксэ были почти уверены, что самое страшное уже позади. Однако ни Нолофинвэ, ни его родичи, включая и Нариэля, не разделяли их оптимизма, помня о Моринготто и тех войсках, которые он наверняка успел собрать – едва ли он бездействовал, пока мы добирались сюда из-за моря. Кроме того, был ещё Феанаро, к которому никто из нас не испытывал ни малейшей приязни. Восточный берег Белегаэра, в сущности, ничем не отличался от западного. Нас окружали такие же голые скалы, лишь кое-где расцвеченные пятнами лишайников. Севернее с гор спускались языки ледников, соединявшиеся с Хелькараксэ. Кое-где они прорыли себе ложа такой глубины, что их заполняла морская вода, и спускающийся туда ледник всплывал. Но чем дальше на юг мы уходили, тем реже они встречались. Через некоторое время ледники виднелись лишь вдали, на вершинах самых высоких гор. Разведчики, идущие впереди наших дружин, не раз предупреждали о возникавших на пути препятствиях. Здесь, где уже не было движущихся ледяных полей, мы вернулись к тому варианту, которым пользовались до Хелькараксэ – разведчики впереди головного отряда; остальные передавали необходимую информацию по цепочке. Здесь уже могли произойти встречи с вражескими отрядами, и воины держали оружие под рукой. Пару раз нам пришлось перебираться через реки, бегущие с гор и довольно многоводные. На наше счастье, первая из них, словно мостом, была перекрыта языком спускавшегося с гор ледника, по которому мы и прошли. Двигаться пришлось с осторожностью, чтобы не соскользнуть в могучий и быстрый поток, тем более что лёд, подмытый снизу речными струями, был не особенно надёжен. Вот когда нам пригодилось то, чему мы поневоле научились за время перехода через Хелькараксэ! Переправа прошла удачно, и вскоре мы уже вновь шагали по тропинкам, проложенным в горах самой природой. Вторая река оказалась препятствием куда более серьёзным. Она прорезала скалы, мча свои воды по дну большого ущелья. Нолофинвэ, поразмыслив, отправил разведчиков вверх и вниз по течению, распорядившись искать участок, где в воде были бы камни. Вскоре одно такое место обнаружилось совсем недалеко от нас, но Нолофинвэ, которому Тариол передал его образ прикосновением мысли, покачал головой: – Камни очень мелкие и далеко друг от друга. Место, найденное Артамиро, показалось более подходящим, но разведчики сами отвергли его: спуститься к камням было невозможно, в этом месте река делала поворот, и скальные глыбы, которые она, видимо, не один десяток лет подтачивала, карнизами нависали над ней. Внизу же не было никаких уступов, по которым можно было бы пройти вдоль воды от более удобного для спуска места. Нолофинвэ вздохнул: – Если не найдём ничего подходящего, придётся искать более узкое место и перебрасывать верёвки. Налегке можно было бы и так перебраться, но со всем скарбом… – Оставим это на крайний случай, – откликнулся Финдекано. Однако этот запасной вариант не потребовался. Через некоторое время Тариол, уходивший вниз по течению, сообщил, что ближе к побережью есть удобное для переправы место. Переданный образ вполне удовлетворил Нолофинвэ, и мы отправились туда. Оказалось, что по мере продвижения к устью скалы становятся ниже, давая возможность без особых проблем спуститься к воде. Река здесь была гораздо шире, чем в ущелье, но заметно мельче, а вдоль кромки воды тянулись неширокие пляжи. По всей ширине её из воды торчали большие и малые камни. Собрав предводителей отрядов, Нолофинвэ объяснил свой план переправы. После некоторых споров и уточнений самые сильные из воинов перебрались на наиболее крупные камни, удерживая переброшенные между ними копья. По древкам легко, как по мостикам, перешли на другой берег все наши спутники. Нариэль, оказавшийся рядом со мной, время от времени хмурился и с каким-то напряжённым недоверием посматривал на горы, видневшиеся на юге. У меня, признаться, они тоже вызывали смутную тревогу. Впрочем, мы были не одиноки в этом: Нолофинвэ распорядился, чтобы первым переправился на южный берег большой отряд воинов, а уж потом, под их прикрытием, и остальные. Переправа заняла много времени, поскольку удалось перебросить всего-навсего два мостика из копий – на большее не хватило подходящих камней. Командиры отрядов, впрочем, сумели организовать всё предельно чётко, и через некоторое время мы вновь двинулись на юг. Сейчас, когда напряжение похода несколько спало, у нас даже появилась возможность любоваться окрестностями. Истины ради, пейзажи в серебряном свете Исиля и правда были красивы. Мы шли по равнине, держа в поле зрения горы к востоку от нас. Острые пики и грани скал, высвеченные Исилем, резко контрастировали с чернотой ущелий, чётко вырисовываясь на фоне звёздного неба. А с запада у кромки горизонта серебром блестела гладь моря. Отсюда не видны были ни волны, ни прибрежные камни, и вода казалась расплавленным металлом. Любуясь пейзажами, мы всё же не забывали о безопасности. Самые крупные отряды воинов шли впереди и позади колонны. В середине несколькими отрядами шли женщины и дети, а между ними и с флангов – опять-таки воины, чтобы при необходимости отразить любое нападение. И предосторожность оказалась не лишней: едва мы приблизились к горам, так беспокоившим многих из нас, как оттуда нам наперерез рванулись какие-то жутковатого вида твари. Их количество, отвратительный вид и утробные вопли и завывания в первый момент словно парализовали нас ужасом. Но уже в следующее мгновение рядом со мной лязгнул выхваченный из ножен меч, а вслед за тем в холодном воздухе металлом зазвенел голос Нариэля: – К бою! Тогда мы ещё не знали, сколько раз в ближайшие годы этот клич будет поднимать нас в сражения. Пока же его подхватили Нолофинвэ, Финдекано, ещё кто-то… С самого начала зная, что без боёв дело может и не обойтись, мы все ещё до последней переправы облачились в прочные кольчуги. Многим это спасло жизнь, потому что у тварей, как оказалось, имелись и луки. Стрелки из них, правда, были никудышные. Хотя ещё в Амане практически все мы учились владеть оружием, большинству всё же не приходилось до сих пор использовать эти умения в реальном бою. Тех, кто уходил из Тириона с передовыми отрядами Нолофинвэ и участвовал в страшном побоище в Алквалондэ, осталось не так уж много. Отряды Турукано тогда шли позади, мы уже не застали битву и видели лишь её последствия. Но сейчас браться за оружие пришлось всем – от этого зависели наши собственные жизни. Видимо, не зря в Тирионе поговаривали, что Нариэля и ещё нескольких бойцов из нолдор обучал искусству боя сам Эонвэ. Одним движением перебросив щит из-за спины на руку, Нариэль кинулся в омут боя. У тварей, оказывавшихся против него, было очень мало шансов выжить. Впрочем, и нам приходилось нелегко. Многим требовалось делать усилие над собой, чтобы наносить удар в полную силу, не останавливая клинок, как мы делали в дружеских поединках. Однако постепенно это начинало получаться само собой – жажда выжить оказывалась сильнее разума. И всё же многие погибли уже в первые минуты боя. Нападавшие, в отличие от нас, были с самого начала настроены именно на убийство, их секиры и кривые мечи били беспощадно. Там, где недостаточно оказывалось оружия, в ход шли когти, зубы… Кто-то, не дожидаясь конца боя, уже рвал зубами тело убитого сородича. Рядом со мной, отбросив расколотый ударом чьей-то секиры щит, Нариэль подхватил меч одного из погибших нолдор. До сих пор мне и в голову не приходило, что можно работать двумя клинками так, словно каждый из них – в руке отдельного воина. Стремительный, гибкий, с разметавшимися светлыми волосами, с двумя клинками в руках, Нариэль сейчас казался пламенем, ворвавшимся в ряды врагов, полностью оправдывая своё имя. Вскоре к нам подоспела помощь – один из отрядов, шедших позади. Твари, увидев это, развернулись и бросились обратно к горам. Те из воинов, у кого были луки, принялись стрелять вслед им. Тем временем мы занялись ранеными и убитыми. Тварей брезгливо отбрасывали в сторону, тех, которые ещё были живы, добивали. Своих убитых переносили в сторону и укладывали в ряд. Подоспевшие целители и те из воинов, которые хотя бы отчасти владели целительскими навыками, занялись ранеными. Некоторым было очень плохо – кто-то из целителей сказал, что в раны попал яд. По счастью, в их сумках нашлись нужные снадобья, чтобы хотя бы ослабить его действие, но целители тревожно переглядывались: раненым, отравленным ядом, неплохо было бы несколько дней провести в покое. В противном случае никто не мог поручиться за благополучный исход. Но такой возможности не было. Поэтому из плащей и копий соорудили носилки, на которые и уложили раненых. Тем временем подошли те, кто двигался позади. Общими усилиями в каменистой земле вырыли большую яму, в которую бережно опустили тела погибших. Нолофинвэ, с повязкой на левом плече, что-то говорил, но я вдруг осознал, что не понимаю ни слова. Земля уходила из-под ног, я чувствовал, что куда-то проваливаюсь. А ещё мне было холодно, словно сюда, на этот берег залетел ледяной ветер Хелькараксэ. Скорее всего, я и в самом деле упал бы, если бы Нариэль не подхватил меня. Поддерживая за плечи, он с тревогой заглянул мне в лицо: – Что с тобой? – Голова кружится… и знобит… Слова срывались с моих губ с трудом, как будто проходя сквозь что-то вязкое. Он помог мне опуститься на камень, и только тут я почувствовал боль в ноге выше колена. До сих пор я даже не замечал, что ранен, но кровь всё равно понемногу сочилась. Именно потеря крови и вызвала озноб и головокружение – яда на зацепившем меня клинке, по счастью, не было. Нариэль покачал головой. Потом растёр кисти рук, велел мне придерживать и без того висевший на нескольких нитях клок штанов, чтобы не закрывал рану, и поднёс к ней ладони. Я почувствовал тепло и лёгкое покалывание. Рана на глазах стала затягиваться. Вскоре на её месте остался лишь розоватый шрам. Пока мы оба были заняты моей раной, все слова уже отзвучали. Могилу засыпали, постаравшись так заровнять землю, чтобы её трудно было найти – мы опасались, что напавшие на нас твари могут не побрезговать трупами и сожрать убитых. Мёртвых тварей оставили валяться там же, где они и были. Через некоторое время, забрав раненых, дружины продолжили путь. На ходу искоса поглядывая на Нариэля, я негромко спросил: – Научишь меня работать с двумя клинками? – Научу, – коротко откликнулся он.

***

Несколько ручьёв и мелких речушек мы благополучно перешли вброд. Потом разведчики сообщили, что впереди в сушу врезается довольно большой залив, и на берегу его лежат обугленные деревяшки. В стороне, там, куда не доставали волны, обнаружились и следы, уходившие от берега – едва заметные для непривычного глаза отпечатки множества ног эльдар и конских копыт. Услышав об этом, Нолофинвэ приказал разведчикам ждать нас. Когда же мы подошли к заливу, нашим глазам предстало место, великолепно подходящее для высадки с кораблей. Берега залива покрывал мягкий светлый песок, камней почти не было. Но на этом песке особенно отчётливо выделялись обгоревшие куски досок, кое-где – с растрескавшимися от жара жемчужинами, когда-то украшавшими борта. Их укрывали спутанные пряди водорослей и всё тот же песок. В одном месте лежала искусно вырезанная голова лебедя, покрытая тонкими пластинками перламутра, имитирующими перья, с оплавившимися кусочками чёрного янтаря вместо глаз, и на изломе шеи тоже чернели следы пламени. Это было всё, что осталось от гордых и прекрасных кораблей тэлери. Окинув взглядом залив, Нолофинвэ горько усмехнулся: – Ну, вот и мы добрались сюда… – он помолчал, потом брови его сдвинулись, а глаза блеснули холодом металла. – Что ж, пойдём следом за ними – думаю, нам есть о чём поговорить с Феанаро. Нариэль чуть заметно нахмурился, покачал головой, но не сказал ни слова. Мы поднялись по берегу залива к устью небольшой речки, вдоль неё нешироким ущельем миновали горы и оказались на обширной равнине. На юго-востоке виднелся горный хребет, а с севера – холмистые пустоши. Для нас, привыкших к пышному разнотравью на равнинах Амана, было немного странно видеть практически голую землю. Приходилось напоминать себе, что эти края никогда не знали света, а значит, травы и не могли расти здесь. Лишь упрямые мхи, которым, видимо, хватало и звёздного света, ковром укрывали камни. Впрочем, кое-где попадались островки чего-то похожего на траву. Наверно, даже неяркий свет Исиля способен был пробудить жизнь, до времени дремавшую в земле. Река, огибая горный отрог, уходила к югу. Там виднелась гладь довольно большого озера. Мы собирались было свернуть туда, но в это время разведчики обнаружили следы боя. Он, похоже, произошёл вскоре после высадки Феанаро в заливе, который мы миновали. Это показалось тревожным знаком. Нолофинвэ приказал разбить лагерь на берегу реки. Там остались женщины и дети под охраной отрядов Артаресто, Ангарато и Айканаро. Остальные направились по следам, оставленным битвой. Здесь уже встречались кусты и чахлые деревца. Видимо, дальше к югу были и леса, хотя пока оставалось лишь гадать, как они обходились без света. В этих местах, во всяком случае, встречались в основном невысокие кривоватые деревца хвойных пород и ещё что-то лиственное, но опознать их без листьев было сложно – холодные ветра скрутили и перепутали стволики, а на то, чтобы рассматривать кору, не было времени. Переправившись через речку, мы направились прямиком на восток, где виднелись невысокие горы. Здесь тоже были следы битвы, но тел эльдар нигде не было видно. Видимо, уцелевшие собрали своих. Нам показалось, что в отдалении на берегу озера раскинулся лагерь, но туда решили отправиться позднее. Уже на подходе к горам кто-то из следопытов, идущих впереди дружины, удивлённо вскрикнул, указывая на вершины. Они казались залитыми золотом, как под светом Лаурэлин.