Летописи Гондолина

Пока мы поднимались по скалам возле истока одной из речек, вся округа буквально засияла. В небе пылало что-то огненно-золотое, щедро разливающее вокруг свет и тепло. Тяжёлые облака, временами наплывавшие на мерцающий диск Исиля, разлетались и таяли, открывая бездонную синеву. В ней не видны были звёзды, которыми мы любовались ещё совсем недавно – Исиль не скрывал их света. Но это, новое – оно было гораздо ярче. Я, не удержавшись, весело хлопнул Эктелиона по плечу: – Помнится, кто-то мечтал, чтобы было посветлей! Он рассмеялся в ответ. Казалось, всё живое только и ждало появления этого светила. До гор оставалось совсем немного, а окружающая равнина менялась буквально на глазах. Пригорки уже покрывались свежей зеленью, на ветках набухали почки. Даже на уступах скал виднелась какая-то растительность. Кое-где уже робко золотились звёздочки мать-и-мачехи, покачивались лиловые кисточки хохлаток. Оставалось лишь удивляться, как мало времени нужно, чтобы недавно мёртвые пустоши разом ожили. Видимо, свет Исиля пробудил жизнь и подготовил к росту, который и начался теперь. Перевал, к которому мы вышли, был невысок, но всё же требовалось время, чтобы его преодолеть. Зато оттуда, сверху открылся вид на обширную равнину, покрытую зеленью, над которой вздымались три тёмных пика. Судя по всему, это и была твердыня Моринготто. На общем радостном фоне эти пики казались источником тревоги, чего-то мрачного… Но нигде не было ни видно, ни слышно ни одной тёмной твари. Следопыты вели нас исключительно по чутью – все следы скрыла молодая буйная поросль. А через некоторое время мы испытали странное чувство, словно вдруг оказались в Валиноре, когда ещё живы были Древа. Потому что новое светило (как-то незаметно в разговоре родилось имя для него – Анар, Небесное Пламя) двигалось с запада на восток, а на востоке ещё не покинул небосвод Исиль. Серебряный и золотой свет смешались, как когда-то смешивалось сияние Тельпериона и Лаурелин. Дороги Ильмена вполне позволяли двум светилам кружиться над землёй, не мешая друг другу. Спустившись с перевала, мы ко второму смешению света оказались уже у подножия чёрных пиков. Лучи клонящейся к горизонту Анар пламенем вспыхнули на стягах, которые развернулись под порывами ветра, словно стекавшего по склонам. Здесь на отрогах гор громоздились укрепления: мощные сторожевые башни, бастионы, но все они казались слепыми и глухими. Никакого движения не проскальзывало на стенах и в черноте бойниц. А внизу было великое множество каких-то трещин, щелей и нор, в которых, по-видимому, и укрывалась вся нечисть, собравшаяся под руку Моринготто. Сейчас, похоже, его твари попрятались, испуганные светом – они определённо предпочитали темноту. Впрочем, чего и ожидать от тех, кто избрал своим господином Властелина Тьмы! Между скальных отрогов перед нами открылось обширное ущелье, в конце которого возвышались гигантские кованые чёрные ворота. Это был вход в твердыню Моринготто. Мы выстроились в боевой порядок напротив него. Звонко запели боевые рога, развёрнутые плашмя клинки ударили в щиты, бросая вызов Врагу. Чёрная Твердыня безмолвствовала. Только в горах шумели водопады, да где-то в отдалении с грохотом сорвалась со склона лавина. А в ущельях то ли криком, то ли стоном бродили отзвуки рогов. Штурмовать Ангамандо Нолофинвэ, понятно, не собирался: на это у нас не хватило бы сил. И к тому же мы все нуждались в отдыхе. Поэтому, бросив вызов твердыне Врага, мы постояли перед ней некоторое время, демонстрируя готовность вступить в бой, а потом развернулись и в полном порядке направились обратно – туда, где остались наши спутники. Подходя к озеру, Нолофинвэ отправил гонца к Артаресто, чтобы он вёл всех сюда же. Впереди, в устье речки, вдоль которой мы шли, показался обширный лагерь. По развевающимся над шатрами знамёнам легко было опознать дружину Феанаро. Турукано едва не рванулся сразу биться с ними, и Нолофинвэ пришлось приложить усилия, чтобы его удержать. Кажется, единственное, что на него подействовало – предупреждение, что биться он будет один против всей дружины Феанаро, поскольку остальные и без того устали. Нолофинвэ отвёл нас к устью той речки, через которую мы перебирались, идя к горам. Лагерь Феанаро остался восточнее, но мы видели, что там поднялась суета. Похоже, они готовились перебираться в другое место. – Не хотят рядом с нами стоять, – невесело усмехнулся Эгалмот. Нариэль спокойно пожал плечами: – Скорее всего, они прекрасно понимают, что у нас есть все шансы сцепиться. А это ни им, ни нам ни к чему. Поэтому пока вожди не договорятся – дружинам лучше стоять порознь. В голосе его была горечь, и я прекрасно понимал – почему. Сейчас, когда мы пришли в новые земли, где вовсю хозяйничает Враг, нужно было единство, а не раздоры. А вот как раз его-то и не было… Через некоторое время появился Артаресто с братьями и со всеми, кого мы оставили на берегу реки. А вместе с ними пришёл молодой охотник из дружины кого-то из старших Феанарионов – кажется, Макалаурэ. Его тут же окружили наши воины. Выяснилось, что он набрёл на временный лагерь, когда охотился. – Да где тут охотиться? – недоуменно спросил кто-то. – В предгорьях есть леса, и неплохие, – возразил охотник. Я, наконец, вспомнил его имя – Таурэуилин. – И там, к северу, за холмами. Дичи, правда, не сказать чтобы много, да и ту уркор пораспугали. – Уркор? – Ну, твари эти, которых Моринготто у себя разводит. Его посланцы, что к Феанарионам приходили, как-то так их называли. Как-то разом все обратили внимание, что он говорил не о Феанаро, а именно о его сыновьях. Мгновенно сообразив, что это означает, мы тревожно переглядывались; незаметно подошедший Нолофинвэ коротко спросил: – Как погиб Феанаро? – Меня там не было, – откликнулся Таурэуилин, – мы уже позже туда пробились… Во время боя он сильно оторвался от остальных, за ним только немногие успевали. Хотел на плечах уркор в крепость Моринготто прорваться и одним ударом с ним покончить. А вместо этого… – он говорил с трудом, заново переживая ту битву. – Там кроме уркор ещё какие-то были… как будто из огня и темноты сделанные. В общем, когда к нему сумели пробиться, он был сильно обожжён. Его понесли в наш лагерь… На перевале с ним были только сыновья, остальных разослали, кого вперёд – проверить, не укрылись ли в скалах уркор или ещё какая-нибудь нечисть, кого назад – прикрывать остальных… А с перевала Феанарионы спустились уже одни. – А что за посланцы там были? – Уже после битвы явились. Один, который за главного, вроде даже на эльда похож, только лицо как маска, а с ним уркор. Предлагали мир, при условии, что мы уйдём далеко на юг, чтобы даже слухи сюда не доходили. А если вернёмся в Валинор, то даже обещали вернуть один из Сильмарилов… – Врали! – уверенно проронил Финдекано. – Майтимо тоже так сказал, но решил тянуть время… Он отправился на переговоры, и больше его никто не видел. Все, кто пошёл с ним, погибли. Финдекано до крови закусил губу. Они с Майтимо были лучшими друзьями до того, как две ушедшие из Амана дружины разделило море – и сожжённые корабли. Он, едва ли не единственный, не мог поверить, что все Феанарионы равно виновны в происшедшем. Даже сейчас он был уверен, что Майтимо не способен на такое. Тем временем дружины Феанарионов перебрались на южный берег озера. Мы понемногу обустраивались, понимая, что едва ли задержимся здесь очень уж надолго. Но прежде, чем расселяться на новых землях, предстояло ещё как-то улаживать отношения с Феанарионами. Потому что они тоже будут где-то селиться. И окажись рядом с ними Турукано – стычек уж точно не избежать. Но пока до этого было ещё далеко. Финдарато Когда все наши дружины более-менее успешно устроились на берегу озера и расставили шатры, которые удалось дотащить сюда через Хелькараксэ, Нолофинвэ собрал нас на совет. Кроме нас с братьями и его сыновей, здесь, разумеется, была Артанис, а ещё – те, кто во время похода командовал малыми отрядами. Решать предстояло многое. Соседство с Феанарионами, которое ещё совсем недавно порадовало бы меня, сейчас вызывало тревогу. Не последней причиной тому был Турукано. Признаюсь, до сих пор я был уверен, что у него достаточно мудрости, чтобы обуздать свою ненависть. Но после того, как он едва не кинулся в одиночку в лагерь Феанарионов, подчиняясь единственному желанию – отомстить за гибель Эленве, я в этом усомнился. Неужели так трудно понять, что есть общий Враг, которому такие раздоры будут только в радость?! К тому же я не разделял его уверенности, что сыновья Феанаро что-то решали в той ситуации с кораблями. Не стал бы Феанаро спрашивать чьего-то мнения, тем более – совета, когда можно решить самому. Единовластно. При всём моём уважении к его мастерству, я не мог относиться одобрительно к его гордыне, желанию быть самым-самым, единственным… Нет, в чём-то это, конечно, и неплохо, но – когда в меру. Впрочем, мне никогда не представлялось возможности высказать это ему самому, а теперь уже и не представится. Разве что когда-нибудь в Чертогах Мандоса. Да и не уверен я, что решился бы на такой разговор. Король собрал нас не в шатре, а на берегу. Высокие травы и яркий серебряно-золотой свет создавали полное ощущение, что мы в Амане. Устроившись на прибрежных камнях, Нолофинвэ обвёл нас взглядом и негромко проговорил: – Пришло время решать, что делать дальше. Хотим мы или нет, но как-то договариваться с Феанарионами всё равно придётся: нам всем жить здесь, а Враг у нас общий. Как и следовало ожидать, Турукано мгновенно взвился: – Я не собираюсь ни о чём говорить с теми, по чьей вине погибло столько народу! – А мы-то сами лучше? – хмуро обронил Финдекано. – Ты не успел к побоищу в Алквалондэ, а я там был. И не только я. Так что не одни Феанарионы виноваты в гибели сородичей. Турукано гнул своё: – Если бы не они, мы сейчас спокойно жили бы в Тирионе, а не гадали, чего ждать назавтра! – Чего уж мелочиться! – язвительно бросила Артанис. – Сидел бы Феанаро тихо, не делал никаких Сильмарилов – и был бы покой и счастье для всех! Трое заспорили. Остальные предпочитали не вмешиваться, следуя примеру Нолофинвэ. Собственно, так он делал всегда: давал всем высказать своё мнение, даже если порой из-за этого возникали серьёзные споры. Рано или поздно любой спор исчерпывал себя, и можно было продолжать разговор уже более спокойно. Однако на сей раз спор был прерван резко и неожиданно. Похоже, я напрасно не обратил внимания на то, что Нариэль медленно, но верно закипает. Однако именно он вдруг резко прикрикнул: – Хватит! От неожиданности спорщики умолкли и непонимающе воззрились на него. А он, окинув взглядом всех троих, продолжал звенящим от сдерживаемого напряжения голосом: – Турукано, о твоей ненависти к Феанарионам пока не известно разве что Моринготто и его тварям! Ты действительно не понимаешь или не хочешь понять, что порознь мы просто не выживем, нас перебьют поодиночке? Мы уже не в Амане, и нам придётся либо учиться подчинять свои чувства разуму, либо – возвращаться обратно… тем же путём, каким пришли сюда! А ещё лучше – сразу отправляться в Мандос! Воистину, этот поход изменил многое. Никогда, сколько я себя помнил, Нариэль не повышал голоса на кого бы то ни было. Насмешки, порой весьма резкие и даже жестокие – да, бывало, и даже нередко. Но чтобы так… Даже Нолофинвэ, похоже, был удивлён этой вспышкой, а ведь они знали друг друга с детства. Впрочем, король довольно быстро справился с собой и, разряжая обстановку, усмехнулся: – Ну, хоть у кого-то голова работает нормально! – он вновь посерьёзнел. – Что-то решать всё равно придётся. Так что давайте думать, как быть дальше. Говорили долго, но, как часто бывает в подобных случаях, так ни до чего конкретного и не договорились. Финдекано говорил мало и явно думал о чём-то своём (хотя это и не мешало ему внимательно следить за всем, что говорили другие), Турукано вообще по большей части отмалчивался. Зато остальные, включая Артанис, определённо были настроены решить хоть что-то. В результате Нолофинвэ, выслушав всех, предложил пока разойтись и обдумать всё, о чём говорилось, а позже собраться ещё раз. Турукано ушёл к своим сразу. Нариэля задержал Финдекано. Глядя вслед брату, он негромко проговорил: – Зря ты с ним так. По-моему, он всерьёз обиделся. – Ему полезно! – непривычно жёстко откликнулся ваниа. – Моему терпению тоже есть предел. О его ненависти к Феанарионам я слышу постоянно с тех пор, как мы добрались до Эндорэ. – Ты тоже считаешь, что они виноваты? – В чём? Ты что, не знаешь Феанаро? Будет он кого-то спрашивать… – Вот и я так думаю… – он в задумчивости наклонил голову. – Знаешь, даже после того, что сказал Таурэуилин, я не верю, что Майтимо погиб… Я бы почувствовал… – Если он и жив, то в плену, – Нариэль отвернулся, глядя на озеро. – А это для него ещё хуже. – Но ведь пленного можно освободить! – Для этого нужно сначала попасть в Чёрную Твердыню… Вот только сил на это может не хватить даже у объединённого войска. – А чтобы объединиться, надо сначала убедить Феанарионов, что это необходимо… – вздохнул Финдекано. – Вот только… как это сделать? Нариэль не ответил, только как-то очень пристально посмотрел на него. Мы ещё немного поговорили о чём-то, касающемся устройства лагеря, охраны и прочего не менее важного. Но ни о чём так или иначе связанном с Феанарионами больше не было сказано ни слова. Собственно, и не было необходимости что-то говорить о них – слова сейчас ничего не меняли, да и Нариэль явно не склонен был к разговорам на эту тему. Когда они оба ушли, я задумался. Сейчас, когда Анар и Исиль, сменяя друг друга, плыли высоко в небе, заливая всё вокруг ярким светом, в плохое как-то не верилось. Но Враг был где-то рядом, и, думаю, только этот свет пока удерживал его от активных действий… Что ж, сохранить мир в новых землях, похоже, удастся лишь одним способом – будучи всегда готовыми к войне. И никого не интересует, хотим ли мы сражаться.

***

Когда Турукано вернулся с совета, который собирал Нолофинвэ, по нему сразу было видно: что-то произошло. Расспрашивать его, разумеется, никто не собирался, но воины украдкой переглядывались, гадая, в чём дело. Ещё большее недоумение вызвало то, что с Нариэлем, вернувшимся заметно позже, он почти не разговаривал. А тот, похоже, воспринимал это как нечто само собой разумеющееся. Всё это выглядело по меньшей мере странно. Наконец, не выдержав, я в упор спросил у Нариэля, что произошло. Он ответил с явной неохотой: – Цапнулись мы на совете. – Что, так серьёзно? – нахмурился я. Они и прежде цапались, но до такого, чтобы не разговаривать, дело всё же не доходило. На сей раз Нариэль усмехнулся с неприкрытой язвительностью: – А ты как думаешь? Я не выдержал: – А что я, по-твоему, должен думать? Турукано надулся, как сыч, ты ходишь – ухмыляешься… Это что, нормально? Он вздохнул, сгоняя с лица усмешку, потёр лоб: – Не бери в голову. Турукано перегореть надо. Мне, в общем-то, тоже… Не сдержался я сегодня, рявкнул на него… – видя моё удивление, он вновь усмехнулся – на сей раз просто устало. – Нам всем нужен отдых. Долгий и спокойный. Вот только… не знаю, когда он у нас будет… – Вот и шёл бы отдыхать, пока хоть какая-то возможность есть! – посоветовал я. – Наверно, ты прав… Одна просьба: если что-то случится – буди сразу, не раздумывая! Это я ему обещал, прекрасно понимая: если действительно что-то случится, мне не придётся будить его, потому что он проснётся сам при первых признаках тревоги. В шатёр он не пошёл, просто завернулся с головой в плащ и улёгся прямо на траве, мгновенно провалившись в глухой сон без сновидений, каким спят только дети да те, кто очень устал. Я устроился поблизости, глядя в небо. В Амане оно никогда не бывало таким синим – свет Древ вообще не давал разглядеть небо, а там, куда он не достигал, небо было тёмное, с неизменной россыпью звёзд. Здесь же в ясной бирюзе словно мерцали белоснежные облака, подсвеченные с одного края золотом, с другого – серебром. Когда Анар и Исиль проходили по небосводу, синева рядом с ними бледнела. Только возле Исиля, когда он плыл в одиночестве, эта синева была густой, полной каких-то совершенно невероятных переливов, и в ней мерцали лишь самые яркие звёзды, а более слабые почти не различались. А возле Анар бледная голубизна словно и сама светилась, звёзды же растворялись в ней полностью. И всё время можно было любоваться бесконечным разнообразием оттенков синего цвета, разлитым в небе. А были ещё и постоянно меняющиеся облака, за которыми тоже можно было наблюдать очень долго. Мои мысли плыли так же неспешно, как облака. Сейчас нигде поблизости не ощущалось присутствия врагов, травы, казалось, звенели под лёгким ветерком, и всё было как-то невероятно спокойно… И всё же где-то на грани сознания гнездилась тревога. После боя по пути сюда, после поля битвы и известий о гибели Феанаро и исчезновении, скорее всего – пленении его старшего сына трудно было совсем забыть о существовании Врага и его жуткого воинства. Видимо, теперь нам до конца жизни здесь придётся – помнить… Я прикрыл осанвэ, чтобы мои размышления не потревожили спящих – большинство наших расположились кто в шатрах, кто, как и Нариэль, возле них. Пусть отдохнут спокойно… пока у нас ещё есть время для этого. Вспомнив о времени, я задумался, как мы будем здесь вести счёт ему. В Амане время считали «кругами света» – от одного смешения света до другого. Моряки Алквалондэ, куда свет Древ почти не достигал, измеряли его звоном корабельного колокола. А как будем отсчитывать время мы? Анар и Исиль движутся по кругу, и свет их смешивается так же, как прежде – свет Лаурэлин и Тельпериона… Выходит, опять «круги света»? Или… будет что-то совсем иное? Ответа на этот вопрос у меня пока не было. Ладья Исиля уже поднималась на западе, а Анар клонилась к востоку, когда Нариэль проснулся. За всё это время нас никто не потревожил, в шатрах Турукано и его брата было тихо. Но если в одном из них всё же чувствовалось живое присутствие хозяина, то второй, стоявший чуть поодаль, казался необитаемым. Впрочем, Финдекано мог просто выйти куда-то – не все же улеглись отдыхать, пользуясь затишьем. Нариэль, достав из поясной сумки гребень, принялся расчесывать волосы, время от времени то отшвыривая в сторону травинку или какой-то прутик, то вполголоса ругаясь на спутавшиеся пряди. Случайно взгляд его упал на тёмные пики, громоздящиеся над Чёрной Твердыней – даже с берега озера, отделённого от них обширной равниной и цепью гор, они были видны. Рука с гребнем замерла. – А это ещё что такое? – слегка озадаченно поинтересовался он. Я тоже взглянул в ту сторону. Над тремя пиками клубился тёмный дым, которого не было ещё совсем недавно. Он частью растекался по склонам, частью поднимался вверх, всё больше скрадывая очертания скал. Порыв ветра подхватил облако этого дыма, швырнул туда, где золотился свет Анар. Тяжёлая тёмная тень легла на долину. Впрочем, следующий порыв ветра разорвал это облако в клочья. Но было ясно: чем больше дыма будет подниматься над Железными горами, тем мрачнее будет всё вокруг. Вновь принимаясь расчёсывать волосы, Нариэль хладнокровно проронил: – Похоже, скоро нам ждать незваных гостей… Затенение позволит этим… уркор выползти из их щелей… В это время к нам подошёл Нолофинвэ. Мы, не сговариваясь, поднялись с травы. Он коротко кивнул, спросил: – Финдекано не появлялся? Нариэль удивлённо взглянул на него: – После совета мы ещё поговорили с ним и Финдарато, а после этого я его не видел. – Финдарато тоже не знает, где он. – Может, отправился поохотиться? – предположил я. – Может быть, – откликнулся Нолофинвэ. – Хотя часовые его не заметили… Впрочем, Артанис, помнится, учила его отводить глаза… – Но зачем? – нахмурился Нариэль. – Это имело бы смысл при столкновении с врагами, когда очень нужно остаться незамеченным. Но сейчас? – А не может это быть связано с Майтимо? – предположил подошедший в это время Турукано. – Ты думаешь, он решил… – Нолофинвэ не договорил, но мы все прекрасно поняли, что он имел в виду. Хотя о таком не хотелось даже и думать. – Не знаю, – Турукано покачал головой. – В любом случае нам остаётся ждать. Либо его самого, либо каких-то известий о нём. – Лишь бы не таких, как о Майтимо, – вздохнул Нолофинвэ.