Летописи Гондолина

После состоявшегося примирения воссоединившиеся родичи долго беседовали в шатре короля. Оставаться всем здесь, на берегах озера Митрим, было просто нереально – очень скоро в окрестностях не осталось бы никакой дичи, а кони (все очень надеялись, что со временем их будет достаточно для всех) подъели бы всю траву, и выпасать их пришлось бы всё дальше от лагерей. А значит – отправлять немалые отряды, чтобы их охранять: уркор и другие твари Моринготто под прикрытием дымовой завесы время от времени пробирались в окрестности озера и наверняка не отказались бы от такой лакомой добычи. К тому же, оставаясь здесь, мы не имели возможности хоть как-то приблизить победу над Врагом – у него была огромная цитадель, у нас же пока лишь временные лагеря. Именно об этом и шёл разговор в шатре. Полог был поднят, и до нас, расположившихся поодаль, долетали отдельные фразы: – …окружить Чёрную Цитадель, насколько возможно… – …понадобится строить множество крепостей… – …обследовать земли к югу и востоку… – …присоединятся ли они?.. Мы переглядывались. Даже по этим коротким фразам было примерно ясно, что ожидается в обозримом будущем. Пока мы только не знали, чего ждать от здешних наших сородичей. Потому что с ними ещё только предстояло налаживать отношения. А между тем от того, как сложатся эти отношения, зависело очень многое. Если нас не поддержат в противостоянии Ангамандо, всей нашей доблести может оказаться мало. Но, с другой стороны, среди мориквенди едва ли есть воины, а одних луков в этой борьбе вряд ли будет достаточно. Хотя – кто знает, может быть, окажется довольно и этого? Финдарато В шатре у короля разговор шёл в основном о том, как расселяться на новых землях. Феанарионы дружно заявили, что намерены уйти дальше на восток, чтобы, насколько возможно, окружить Ангамандо и мешать вылазкам отрядов Врага. Впрочем, ещё какое-то время всем предстояло оставаться здесь: переселение ожидалось более чем серьёзное, и нужно было прежде разведать те земли, в которые мы собирались перебираться. Меня в самом ближайшем будущем ждала дорога в «Ограждённые Земли» – по словам синдар, некоторое время назад отбитых младшими Феанарионами и Ар-Фейниэль у уркор, именно так звались владения Эльвэ Синголло, по-здешнему – Элу Тингола. Общее мнение оказалось единодушным: если кому-то из нас ехать к Эльвэ, так именно кому-то из его ближайших родичей, внуков его брата. А мне, к тому же, легче других давалось местное наречие. Поэтому мне и предстояло ехать в Дориат. Артанис, впрочем, вызвалась составить мне компанию. Неожиданно часовые сообщили, что с западной стороны, от оконечности горного кряжа, приближаются всадники. Король вскинул бровь: наших охотников или разведчиков там сейчас не было. Значит, это был кто-то из здешних. Через некоторое время нежданные гости в сопровождении наших воинов уже входили в шатёр. Внешностью они более всего напоминали тэлери – несколько ниже нас ростом, с серебристо-пепельными волосами и светлыми глазами. И язык их, как оказалось, был чем-то средним между тэлерином и синдарином, ближе, впрочем, всё-таки ко второму. Поскольку я к этому времени владел синдарином лучше большинства, да и на диалекте тэлери говорил свободно, переводить пришлось именно мне. Гости рассказали немало интересного. Сами они называли себя фалатрим – «береговой народ». Поселения их располагались вдоль всей прибрежной полосы, начинаясь лиг на пятьдесят южнее того залива, где высадился Феанаро. Южнее были два довольно крупных города – Бритомбар в устье реки Бритон и Эгларест в устье реки Неннинг. Правил фалатрим Кирдан, хотя в каждом из поселений были те, кто руководил течением жизни, к кому шли за советом или для разрешения спора. Глава одного из таких поселений, Фаэлегвенд, вместе со своими ближайшими советниками и приехал к нам. У наших гостей оказались с собой карты тех земель, где нам предстояло как-то обустраивать жизнь. Отграниченные с севера и востока горами, а с юга и запада – морем, они были весьма обширны и звались Белерианд. С севера лежали хребты Эрэд Энгрин, Железных гор, со знакомым нам уже трёхглавым пиком, на карте обозначенным как Тангородрим, и твердыней Ангамандо (или, на местном наречии, Ангбанд). Дальше, по словам фалатрим, была страна вечных снегов, куда живые почти никогда не забредали. А вот о землях, лежащих восточнее Эрэд Луин, было известно лишь, что там есть и равнины, и горы, и обширные леса, но живёт ли там хоть кто-то – этого наши гости толком не знали. Впрочем, они упомянули ещё об одном родственном нам народе, обосновавшемся в южных предгорьях Эрэд Луин, там, где по берегам шести горных рек, впадающих в Гэлион, раскинулись лесные чащи. По их словам, лайквенди (так звался этот народ) не были воинами, врагов предпочитали просто расстреливать из засады, стараясь не попадаться никому на глаза, и фалатрим знали о них очень мало. А ещё в горах жил странный народ, о котором прибрежные жители знали лишь понаслышке от синдар Дориата. Похоже, Элу Тингол имел с ними какие-то дела, но фалатрим это не касалось, а потому они и не особенно интересовались этим горным народом, никогда не забредавшим на их земли. Признаться, нас больше интересовали земли, где не жил никто. А таких оказалось не так уж и мало. Во всяком случае, севернее Дориата эльдар предпочитали не селиться – слишком уж близко была Железная Твердыня. Впрочем, подвластные Моринготто твари забредали и довольно далеко на юг, но надолго там не задерживались, а к побережью и вовсе старались не приближаться. Похоже, море чем-то пугало их. Хисиломэ (для синдар – Хитлум), где мы пока обосновались, они время от времени навещали, переходя сравнительно невысокий хребет Эрэд Ветрин. В нагорья Дортониона, отделённые от Ангамандо обширной равниной, заходили нечасто – там им просто нечего было искать. Зато Теснина Сириона к западу от нагорья и холмистые равнины Лотланн между Дортонионом и Эрэд Луин были для них нахоженной дорогой. Майтимо, переглянувшись с братьями, сказал, что они отправятся именно туда – в Лотланн, чтобы отсечь твердыню Врага от южных земель. Дел там ожидало немало, и для начала на восток предстояло отправиться разведчикам, чтобы уточнить пути и хотя бы приблизительно наметить места для постройки сторожевых крепостей. Теснину Сириона решили взять под охрану мы с Артаресто, а наши младшие вызвались обосноваться в Дортонионе, чтобы с максимально близкого расстояния следить за Ангамандо и передвижением войск Врага. Где именно обустроится Нолофинвэ и его сыновья – пока обсуждать не стали, хотя фалатрим в один голос заявили, что будут рады, если кто-то из нашего народа поселится поблизости, а то и вместе с ними. По моему мнению, это было бы наилучшим для Турукано – чем дальше он окажется от Феанарионов, тем лучше, потому что официальное примирение всё равно не изменило его отношения к ним. Фалатрим пообещали время от времени навещать нас и уехали. А на следующее утро мы с Артанис, взяв с собой синдар, некоторое время проживших в лагере Феанарионов, отправились в Дориат. И нам, и бывшим пленникам воины Майтимо привели валинорских коней, так что ехали мы со значительно бóльшими удобствами, чем могли бы на местных низкорослых лошадках, которых Карнистиро презрительно называл то кроликами, то лисицами. До границ Дориата мы добрались без приключений. Однако здесь навстречу нам вышел воин в зелёной одежде. Точнее, не вышел, а словно возник из ничего прямо перед мордами наших коней. Голос его прозвучал негромко, но властно: – Дальше пути нет. – Ты не узнаёшь нас, Белег? – двинув коня вперёд, спросил один из синдар. Насколько я помнил, именно его спасла Ар-Фейниэль; звали его Аэгэль. – Узнаю, – невозмутимо откликнулся тот. – Но ваших спутников я не знаю, а чужакам нет пути в Дориат. – Неужели король Элу откажется видеть внуков своего брата? – вскинув голову, холодновато произнесла Артанис. Белег покачал головой: – Не в том дело. Я почти уверен, что он обрадуется вам, но Завесу, сплетённую чарами его жены, можно миновать лишь с дозволения Владык. Даже если бы я или они, – он кивнул на наших спутников-синдар, – попытались провести вас, вы довольно быстро нас потеряете. Поэтому отдохните здесь, у нас, а я тем временем извещу короля. Он проводил нас в небольшой бревенчатый дом, предложил располагаться и, поклонившись, удалился. Вместе с ним отправились Линэн и Глорлас, а Аэгэль и Айвэлуин остались с нами. Впрочем, долго скучать в жилище пограничников нам не пришлось. Уже на следующий день Белег появился вновь и сообщил, что король ждёт нас. Эльвэ встретил нас приветливо. Он расспрашивал нас о брате, о жизни в Амане… Мы не стали вдаваться в подробности похода – королю Дориата совсем ни к чему было знать о Сильмарилах, о Клятве Феанаро, о Пророчестве Севера… и уж тем более – о побоище в Алквалондэ. Впрочем, поговорить и без того было о чём. Но когда речь зашла о том, что нам предстоит расселяться в разных землях, король нахмурился: – Нолдор могут свободно селиться в Хитлуме и на плоскогорьях Дортониона, и в землях к востоку от Дориата – они сейчас пустынны и дики. А в Белерианде живет мой народ, и я не хочу ни стеснять его свободы, ни лишать насиженных мест. Пусть задумаются ваши вожди, как им держать себя, ибо покуда я – правитель Белерианда, и здесь будут жить по моему слову. Ворота же Дориата закрыты для всех, кроме гостей, приглашаемых мной, или тех, кто в крайней нужде ищет моей помощи. Вы и ваши братья – другое дело, поскольку родичам я всегда рад. Но остальным здесь делать нечего. Мы не стали задерживаться в Дориате надолго и через некоторое время распрощались с королём. Его жена, майэ Мелиан, на прощание пригласила Артанис пожить у них, и сестра обещала подумать. Я полагал, что для неё это было бы самым разумным, но промолчал – Артанис отличалась нравом гордым и независимым, привыкла всё решать сама, и советовать ей что-либо я не рисковал. Когда остальные узнали о словах Эльвэ, Карнистиро не удержался от колкостей и в его адрес, и в наш, Майтимо попытался его урезонить… В результате все едва не сцепились между собой и сдержались только благодаря Нолофинвэ и Майтимо. Однако отношения к Дориату это, разумеется, не улучшило, как не улучшило и отношений между потомками Индис и Феанарионами. Нолофинвэ лишь вздохнул и заметил, что расставаться и отправляться в избранные каждым края нужно как можно быстрее, пока мы и в самом деле не передрались.

***

Несмотря на восстановленный вроде бы мир, отношения между нашими вождями и Феанарионами трудно было назвать хорошими. Турукано всячески избегал встреч с ними, младшие Арафинвионы постоянно сцеплялись с Карнистиро – о дружеских отношениях можно было говорить лишь имея в виду Финдекано и Майтимо. Поэтому все вздохнули с облегчением, когда Майтимо отправил младших братьев на восток – начинать обживаться в новых землях, а через некоторое время и сам последовал за ними. Впрочем, и для нас наступала пора собираться в дорогу. Правда, у нас она ожидалась не столь долгая. Нолофинвэ оставался в Хисиломэ, решив построить город на месте нынешнего нашего лагеря. Финдекано взялся присматривать за землями, отделёнными от Митрима невысоким горным хребтом. Фалатрим, жившие, как мы теперь знали, на побережье южнее Митрима, называли эти края Дор-Ломин. Турукано уходил ещё западнее, к самому побережью. Фалатрим ещё в первый свой приезд приглашали нас поселиться в их землях, и наши вожди решили принять это приглашение. Выгода была взаимная: фалатрим рассчитывали на защиту более сильного, как они считали, народа, король же не без оснований полагал, что это первый шаг к объединению всех эльдар, населяющих Белерианд. Правда, под вопросом оставалось то, как будут складываться отношения с владыкой Дориата – Финдарато, побывавший у него, говорил, что Эльвэ Синголло вовсе не в восторге от появления в этих землях нолдор. Помимо прочего, теперь у нас были кони. Майтимо отдал Нолофинвэ немалую часть тех, которых они перевезли на кораблях. Так что хотя бы дозоры, охраняющие окрестные земли, могли в полной мере пользоваться их быстротой и выносливостью. Нолофинвэ Ну, вот и всё. Пройдёт всего несколько дней – и мы расстанемся. Признаюсь, мне нелегко далось решение примириться с сыновьями моего старшего брата. Но во имя победы над Врагом – да будет так. Феанарионы, едва стало более-менее ясно, где предстоит расселяться, снялись и отправились на восток. Мы пока не торопились. Предстояло строить множество укреплений, жильё, сторожевые крепости, откуда мы будем наблюдать за Врагом… Я не обольщаюсь – спокойной жизни здесь у нас не будет, хотя пока в окрестностях Ангамандо затишье. Думаю, Моринготто собирается с силами, чтобы ударить на нас всей своей мощью. Сможем ли мы противостоять ему? Теперь уже ясно, что Эльвэ, Элу Тингол, как зовут его здешние, в предстоящей войне нас не поддержит – он больше надеется на защитные чары, которыми владеет его жена. Фалатрим и те синдар, что живут вне Ограждённого Королевства, будут с нами, но их немного, да и бойцы из них, по крайней мере пока, очень так себе. Что ж, будем надеяться на лучшее… Накануне того, как Турукано должен был уйти, я решил поговорить с Нариэлем. С самого начала он предпочитал сопровождать не меня (хотя большинство наших общих знакомых полагали это наиболее логичным), а моего второго сына. Он сидел на берегу, в задумчивости глядя на воду. Устроившись рядом, я негромко спросил: – Не передумал? Он чуть заметно усмехнулся, полушутя спросил: – Ты хоть представляешь, что будет, если Турукано оставить без присмотра? Я невольно рассмеялся, представив его в роли няньки. Разумеется, в присмотре Турукано давно уже не нуждался. А вот в верном друге и надёжном советчике, каким был Нариэль – даже очень. По крайней мере, я хоть буду спокоен за сына. Впрочем, слова Нариэля были шуткой лишь отчасти: Турукано с его непримиримостью и нежеланием идти на компромиссы и в самом деле мог натворить такого, что потом придётся долго думать, как это распутывать. А он, вновь посерьёзнев, негромко добавил: – Я обещал Эленве, что буду с ним, сколько потребуется... Глядя на Нариэля, я невольно вспомнил Аман. Будучи двоюродными братьями, да ещё и ровесниками, мы росли вместе, и я знал его, пожалуй, не хуже, чем самого себя. Вернее, думал, что знаю. Как оказалось, знаю больше, чем кто-либо, но далеко не всё. Я только посмеивался, когда едва знакомые с ним нолдор называли его самоуверенным и высокомерным. Да, Нариэль умел казаться таким – он слишком горд, чтобы позволить другим заметить его переживания. Но когда он, уже взрослый, возился с мальчишками – куда девалось то напускное высокомерие? Мне самому случалось порой укорять его за это мальчишество, он же в ответ лишь смеялся. Я и не подозревал, что он может быть совсем иным – суровым, предельно собранным, способным вести за собой. Ему подчинялись даже те, кто в Амане (да и в начале нашего похода) относился к нему с неприязнью. Признаться, я был удивлён, когда он решил покинуть Аман вместе с нами. Уж ему-то, одному из принцев Дома Ингвэ, не было, казалось, никакого дела до Феанаро и его Клятвы. Вместо того, чтобы обрекать себя на множество тягот, лишений и бед, которые обещаны были ушедшим, он спокойно мог жениться и жить, не зная особых забот. Тем более что и в Валмаре, и в Тирионе он нравился многим девушкам, и любая была бы рада, если бы Нариэль обратил на неё внимание. Но, видно, не зря Ауле однажды сказал, что он ваниа лишь по рождению, по духу же – нолдо. Так или иначе, он отправился с нами. Его отца это явно не обрадовало, а уж про короля Ингвэ и говорить нечего. Последний, впрочем, и нам с Арафинвэ высказал немало… как говорится, по-родственному, поскольку он – старший брат нашей матери и воспользовался осанвэ, когда поход ещё только начинался. На Арафинвэ, более впечатлительного, чем я, подействовало и это, и Пророчество Севера, и он вернулся. Нас с Нариэлем недовольство старшего родича не остановило… Нам давно уже не требовалось прибегать к осанвэ, чтобы почувствовать настроение друг друга. Взглянув на меня, Нариэль неожиданно рассмеялся: – У тебя такой вид, как будто мы прямо сейчас расстанемся до Второго Хора. Оторвавшись от созерцания бликов на воде, я обернулся к нему. Впервые за последнее время он был прежним, таким, каким я знал его в Амане – с привычной чуть насмешливой улыбкой, с весёлыми искрами в глазах… Да, он остался прежним – и всё-таки изменился. Казалось, резец незримого мастера снял всё лишнее, придав его чертам бóльшую чёткость, да в уголках губ залегли едва уловимые складки, сделавшие лицо ваниа твёрже. Но ироничности своей он не утратил. Я невольно улыбнулся в ответ, хотя откликнулся вполне серьёзно: – Видеться мы будем. Но – надолго ли? Он пожал плечами: – Сколько бы лоа здешней жизни ни лежали впереди, даже после гибели мы вновь встретимся – то ли в Чертогах Мандоса, то ли вновь в Амане… – Ты думаешь, Валар простят нас? – с сомнением спросил я. Нариэль вздохнул: – Не знаю. Просто были кое-какие видения… Мне сделалось слегка не по себе. Если он упомянул о гибели, значит, видел её. В отличие от большинства ваниар, Нариэль редко сознательно обращался к этой своей способности и ещё реже рассказывал о том, что видел. Возможно, он был прав: к чему знать будущее, которое всё равно не сможешь изменить? Поэтому я просто спросил: – Может, это только воспоминание? – Едва ли. В том Амане, который знаком нам с тобой, не было светильников на улицах Валмара и Тириона. В них просто не возникало надобности… – он помолчал. – Впрочем, это случится ещё очень не скоро. Мы говорили ещё долго, поскольку со времени перехода через Хелькараксэ у нас не было такой возможности. По пути из Амана на север хотя бы изредка удавалось выкроить время для разговора, а вот позже… позже было просто не до разговоров. Сначала трудности перехода через ледяные поля, гибель многих. Потом новые, незнакомые в прежней нашей жизни заботы и проблемы, битвы, улаживание отношений, испорченных не по нашей вине… И вот теперь, наконец, мы смогли поговорить спокойно – перед разлукой на неопределённый срок. После разговора с Нариэлем на сердце у меня стало намного спокойнее. Впереди ждало несчётное множество трудностей, но мы были готовы к ним.