Летописи Гондолина

В один из ясных осенних дней лет через десять-двенадцать после нашего появления в Нэврасте я без особой цели шёл по городу. На площадке, отведённой для воинских упражнений, Нариэль занимался с несколькими подростками. Видно было, что они уже порядком устали, но их наставник был неутомим и неумолим. Впрочем, мальчишки не жаловались, прекрасно понимая, что учиться нужно сейчас. Хотя бы для того, чтобы иметь шанс на какое-то «потом» – враги ведь не будут интересоваться, сильно ли утомляют тебя упражнения в фехтовании или стрельбе… Нариэль наконец махнул рукой: – Ладно, отдыхайте! Я коротко свистнул, чтобы привлечь его внимание. Обернувшись, он кивнул, как будто мы расстались только недавно (хотя, между прочим, последние полгода меня вообще не было в Виниамаре), и совершенно буднично спросил: – Как насчёт размяться? Вот об этом он мог бы и не спрашивать – ответ прекрасно знал… Я скинул плащ и с удовольствием шагнул на плотный влажный песок. Клинки взметнулись в традиционном приветствии, а потом полетели навстречу друг другу, сплетая в воздухе стальное кружево. Мальчишки смотрели на нас, затаив дыхание. Своего наставника они таким, похоже, и не видели никогда. На первый взгляд он казался, пожалуй, даже слишком суровым, и нужно было очень внимательно взглянуть ему в глаза, чтобы заметить в них смешливые искры. Прятать свои истинные эмоции он умел лучше многих. Но сейчас это меня уже не обманывало, потому что я видел его разным… Мы фехтовали, успевая коротко перебрасываться последними новостями. Собственно, ничего особенного за время моего отсутствия в городе не произошло, в сторожевых крепостях на юге Эрэд Ломин, где я в последнее время обитал, тоже всё было спокойно. Так что новости и в самом деле были из тех, что сообщаются «между прочим». Наши фехтовальные развлечения прервал голос: – Лорд Глорфиндель! Нариэль жестом остановил поединок, обернулся к подошедшему синда: – Что-то случилось? – Вернулись разведчики из-за Эрэд Ветрин. Он кивнул, взглянул на меня: – Присоединишься? Вместо ответа я привычно бросил клинок в ножны, накинул плащ. Вскоре мы уже шагали к дворцу. Неподалёку от дворца нас нагнал всадник. Спрыгнув с коня, он наклонил голову: – Лорд Глорфиндель… – Какие вести с севера, Гильберион? – чувствуя его напряжение, мой спутник тревожно нахмурился. – Вдоль Эрэд Ломин с севера идут ирх. Не сказать, что очень уж много, но в одиночку Северная крепость может не выстоять. Правда, пока не ясно, куда они повернут – к Нэврасту или к Дор-Ломину и Митриму. – Так… – Нариэль выразительно взглянул на меня, на некоторое время задумался, потом тряхнул головой. – Ладно, идём. Гонец Северной крепости последовал за нами. Через некоторое время мы уже входили в библиотеку, где нас ожидал король. Как и следовало ожидать, вести с юго-востока не слишком отличались от северных. Шайка ирх, исхитрившись миновать сторожевые заставы Финдарато, просочилась предгорьями Эрэд Ветрин. Турукано развернул на столе карту. Все вместе мы склонились над ней. И без слов было ясно, что придется отправлять два отряда. Даже если северная банда повернёт в сторону Дор-Ломина или Митрима. Пока гонцы подробно рассказывали, как обстоят дела и где именно видели ирх, Нариэль сосредоточенно размышлял, покусывая губы. Гильберион негромко проговорил: – Мы отправили гонцов и в Дор-Ломин, и в Митрим. – Правильно сделали, – откликнулся Турукано. – И всё же этого недостаточно... – Нариэль указал на карте несколько точек. – Вот здесь, здесь и здесь опасные места, где ирх могут прорваться. Там слишком много разных щелей, которые они так любят. Гильберион, хотя бы примерно известно, сколько их? – Мы насчитали сотен пять-шесть, но может оказаться и больше. Прятаться они умеют, к тому же к ним могут подойти подкрепления. – Ясно... Тариол, у вас сколько? – Сотни три. Тоже пока непонятно, куда они двинутся дальше – с равной вероятностью могут направиться сюда, к нам, а могут на юг, к Гаваням Фаласа. Турукано нахмурился: – Тянуть нельзя. Куда бы ирх ни направлялись, дойти они не должны. Нариэль кивнул, взглянул на меня: – Собирай своих. Эрэд Ветрин тебе, я на север. Я не возражал. Быстро обговорив всё, что могло иметь значение в этом походе, мы отправились собирать отряды. Собственно, у каждого из нас за эти годы сложилась постоянная дружина, к которой по мере надобности присоединялись другие эльдар. Сейчас я, в общем-то, вполне мог обойтись силами своего отряда, а вот Нариэлю совершенно точно нужно было брать с собой кого-то ещё. И, хотя этот поход обещал быть опасным, в желающих присоединиться к нему недостатка не возникло. Прощание было недолгим. Две-три фразы, короткое рукопожатие – и всё. Нариэль взлетел на коня, махнул рукой. Его отряд унёсся к северу. Я последовал его примеру, направив свою дружину на юг, в обход Тэраса. Миновав ближние к берегу отроги горы, мы повернули на восток. Тариол вёл нас на соединение с дозорным отрядом, возглавлял который Фаэлегвенд. С тех пор, как по его настоянию синдар Нэвраста принесли вассальные клятвы Турукано, он отказался от бремени правления и сейчас вполне довольствовался званием лорда. Бойцом он за эти годы стал весьма серьёзным, дозорные отряды водил не впервые, и в общем-то я мог не беспокоиться на этот счёт. Но сейчас я почему-то испытывал непонятную тревогу. Не за дозорный отряд, а за самого Фаэлегвенда. Путь оказался куда более дальним, чем можно было предположить. Собственно, наши дозорные взяли на себя всё патрулирование южнее Эрэд Ветрин от побережья до самого истока Тейглина. Восточнее лежали земли, которые стерегли воины Финдарато и Артаресто. Там, где с гор сбегали несколько притоков Тейглина, бывали и их, и наши дозоры – это позволяло плотнее перекрыть дорогу вражьим тварям. Но далеко не всё шло так, как хотелось бы – прошло слишком мало времени, чтобы мы успели как следует изучить своих врагов и научиться предвидеть их действия. В первые несколько лет они вообще отваживались лишь на совсем незначительные вылазки отрядами в несколько десятков бойцов. Особым умом ирх, может быть, и не блистали, но были достаточно хитры. К тому же их предводители отнюдь не были глупцами. Поэтому никого особо не удивило, что ирх удалось каким-то образом обмануть бдительность воинов Финдарато. Позднее выяснилось, что другой отряд, значительно меньший, напал на едва достроенную крепость на Тол-Сирион, отвлекая воинов на себя и давая возможность бóльшему отряду проскочить незамеченным. Судя по всему, Моринготто не особенно беспокоило, что они полягут все до единого. Дозорный отряд встретил нас в верховьях Нарога. Фаэлегвенд рассказал, что ирх прячутся в отрогах Эрэд Ветрин между истоками Тейглина и Глитуи. Казалось, они ждут чего-то. Фаэлегвенд предположил, что ирх, несмотря на все предосторожности, заметили дозорный отряд или, скорее, учуяли (на чутьё они, как и дикие звери, не жаловались), поскольку разглядеть следы валинорских скакунов точно не могли, и решили выждать. Оставив нескольких воинов из своего отряда поблизости от выбранного ирх укрытия и предупредив, чтобы не теряли бдительности, остальных он повёл на встречу с нами. Коротко обсудив план действий, мы направились к верховьям Тейглина. Фаэлегвенд, ехавший рядом со мной, коснулся мыслью моего сознания: – Если со мной что-то случится, позаботься о Линлот… Линлот была единственной его сестрой. Фаэлегвенд до сих пор не обзавёлся семьёй, она тоже не спешила замуж. Ничего удивительного, что, собираясь идти в бой, он вспомнил именно о ней. Я не стал скрывать от него свою тревогу, но Фаэлегвенд улыбнулся, повёл плечом: – Моя судьба и так сложилась лучше, чем могла бы. – Ты так считаешь? – Да. Не появись вы в этих землях, нас, скорее всего, уже не было бы в живых. Мы ведь не умели противостоять ирх. – Ты думаешь, мы умели? – с горечью усмехнулся я. – Мы точно так же учились этому здесь, вместе с вами. И до сих пор учимся. – Но у вас с самого начала были два преимущества перед синдар, – возразил Фаэлегвенд. – Во-первых, это умения ближнего боя – мы ведь вообще не знали ничего подобного и привыкли только к охотничьему оружию. Хотя Элу Тингол перенял кое-что от гоннхиррим, да и оружием они его снабжали. Но вот научиться им владеть по-настоящему – это было сложнее… Второе – это ваша целеустремлённость. Мы сами в лучшем случае пытались бы противостоять ирх во время нападения, могли на время прогнать из ближних к нам земель, но целенаправленно выслеживать и уничтожать их – это вряд ли… Элу Тингол однажды попытался вместе с лайквенди собрать войска, но не особенно успешно. С тех пор Дориат наглухо скрыт Завесой, а лайквенди не покидают леса Оссирианда. А Гавани и вовсе уцелели только чудом… – Погоди! Когда это было? – Вскоре после того, как Моргот объявился в Железной Твердыне. Не так уж и давно, между прочим – примерно тогда, когда мы покидали Аман… Видимо, Моринготто, явившись в свою твердыню, решил разом прибрать к рукам все окрестные земли. Встретить сопротивление он, скорее всего, не ожидал. Хотя синдар и лайквенди с их охотничьим вооружением едва ли были очень уж серьёзными противниками, но то, что он не рассчитывал на отпор, вполне могло дать им шанс. Тем более, что вскоре после этого в Лосгаре высадился Феанаро, и Моринготто явно пришлось отзывать хотя бы часть своих войск обратно на север… Впрочем, пока мы знали ещё слишком мало, чтобы точно судить о том, как всё происходило. О гоннхиррим, например, нам известно было только понаслышке, но почему-то очень легко верилось, что они могли и снабдить синдар оружием, и плохо ли, хорошо ли, но научить с ним обращаться. Мне вспомнился Нариэль – однажды кто-то из мальчишек попросил его научить сражаться, на что он ответил: «Я могу научить фехтованию, но владеть оружием придётся учиться тебе самому». Тогда эти слова показались мне не совсем понятными, и лишь потом, вспомнив самую первую нашу битву с ирх, я понял, что он имел в виду. По сути, все мы, покинувшие Аман, умели именно фехтовать. И только оказавшись в центре боя, когда выбора не было, на ходу учились владеть оружием – умению, с которым у наших противников, похоже, проблем не было… А сейчас впереди у нас снова был бой. С некоторых пор вылазки ирх понемногу активизировались. Нам предстояло узнать о них ещё очень многое, прежде чем мы сможем по-настоящему противостоять им. Присутствие поблизости ирх мы услышали и почувствовали гораздо раньше, чем дозорные из отряда Фаэлегвенда указали нам, где они прячутся. Со стороны ущелья, где они засели, доносился разноголосый шум (сидеть молча ирх, похоже, просто не умели) и явственно тянуло падалью и ещё какой-то дрянью. Однако место они выбрали грамотно, напасть на них всем отрядом было попросту невозможно: сзади и с боков их защищали скалы, а через горловину могли пройти в ряд не более четырёх-пяти всадников. Из-под прикрытия деревьев разглядывая это место, от которого нас отделяло чуть меньше лиги, я напряжённо размышлял, как быть. Лайкуалассэ (синдар, впрочем, чаще называли его Леголасом) и Фаэлегвенд, стоявшие со мной рядом, переглянулись. Похоже, думали они об одном и том же. Фаэлегвенд предложил: – Может, отправить лучников на скалы? Засыплем их стрелами сверху, остальные наверняка постараются уйти. Тут мы их и накроем. – Лучникам придётся сначала пробивать себе путь, – возразил Лайкуалассэ, – ирх всё же не совсем безмозглые, на скалах вокруг выставлены часовые. – Да ты посмотри на этих часовых! – тихо засмеялся Фаэлегвенд. – Половина же спят! – Кто-то из твоих сможет незаметно снять их? – не поворачивая головы, поинтересовался я. Нескольких вражеских часовых я и сам видел – замаскировались они кое-как, но были, похоже, полностью уверены, что их не видно. При этом большинство не утруждали себя внимательным осмотром окрестностей, а некоторые и в самом деле попросту спали. Немного поразмыслив, Фаэлегвенд назвал нескольких своих воинов, которым можно было поручить снять часовых. Лайкуалассэ, продолжавший молча следить за ущельем, заметил: – Мы не знаем, когда будут сменяться часовые. Не попасть бы как раз на это время. – Думаю, те, кто оставался здесь, смогут сказать точно, когда это будет, – отозвался я. –Хотелось бы мне знать планы наших врагов… Впрочем, едва ли это реально – мы всё равно не понимаем их языка. Расспросив тех, кого Фаэлегвенд оставлял следить за ирх, мы узнали, что часовые сменяются два раза в сутки, и ближайшая смена будет как раз перед рассветом. Чтобы не настораживать ирх раньше времени, решили подождать, когда она пройдёт, но тем, кто возьмётся за это непростое дело, нужно было готовиться уже сейчас. Лучники, отправлявшиеся следом за ними, рассредоточивались, приближаясь к скалам, стараясь ничем не выдать себя. Пока даже те ирх-часовые, которые не спали, ничего не заметили и не почуяли. Зато мы дружно морщились, когда порывы северного ветра доносили до нас запахи со стороны ущелья. Смена часовых оказалась для нас настоящим развлечением. Лайкуалассэ, всё это время не спускавший глаз с ущелья, коротким чуть слышным свистом подозвал нас. На скалах над ущельем началось движение. Крупный орх (судя по всему, кто-то из командиров) в сопровождении ещё нескольких взобрался на площадку, на которой часовой откровенно спал. На таком расстоянии мы, конечно, не слышали, что там говорилось (да и языка ирх всё равно не знали), но то, как командир в буквальном смысле распинывал своего нерадивого подчинённого – это было зрелище, стóящее внимания. Мы давились от смеха, глядя, как часовой ошалело вскакивает, пытаясь спросонья понять, где он и что происходит. Собственно, легко было догадаться, что внизу, в присутствии всего их отряда, он получит сполна. Да и не он один – будить остальных спящих тоже пришлось командиру. Никто из ирх не заметил и не учуял эдиль, подобравшихся к их наблюдательным постам. А они залегли в скалах прямо над головами ирх. Часовые в это время подыскивали укрытия понадёжнее – яркого дневного света твари Моринготто не выносили, а день ожидался ясный. Если на севере они хотя бы местами могли рассчитывать на дымовую завесу со стороны Ангамандо, то здесь её не было и быть не могло. Впрочем, до восхода Анар оставалось ещё достаточно времени. Мы видели, как наши воины тихо соскользнули по камням за спины часовым. Всё получилось удачно – ни один орх не успел поднять тревогу. Трупы осторожно оттащили, чтобы они не свалились вниз, и затолкали в расщелины, которые они сами же присмотрели в качестве укрытий. С лучниками всё было обговорено заранее, и вскоре на скалах обнаружилось движение. Эдиль, вооружённые луками, быстро и бесшумно рассредоточивались за камнями, беря на прицел тех, кто находился в ущелье. Я оглянулся на тех, кто оставался в лесном укрытии рядом со мной: – К бою. Скоро начнётся… Никто не задавал вопросов. Конные отряды под прикрытием деревьев приблизились к ущелью, полукругом охватывая прогалину перед ним. Оставалось ждать, когда взойдёт Анар – мы условились, что это станет сигналом к началу боя. А потом всё понеслось со скоростью горной лавины. Едва Анар позолотила скалы над ущельем, как вниз, на головы ирх, полетели стрелы. Яростные вопли были ответом на них. Лучники позже рассказывали, что ирх пытались стрелять в ответ, но не могли ни прицелиться против яркого света, ни толком выстрелить – вверх стрелы, естественно, летели куда хуже, чем вниз. Кое-кто попытался взобраться по тропинкам, которыми пользовались часовые, но их стрелки выбивали прежде, чем они успевали подняться хоть немного. Потребовалось время, чтобы ирх сообразили: их укрытие стало для них самих ловушкой. Толпой, сминая и топча друг друга, они бросились к горловине ущелья, где их уже ждали мы. Впрочем, даже в состоянии паники они были серьёзными противниками. Потому что, кое-как собравшись, всё-таки сумели организовать оборону. А бились они до последнего вздоха – яростно, не щадя ни себя, ни окружающих, всё равно – своих или чужих. Так что без серьёзных потерь не обошлось и у нас. Толком описать тот бой я не сумею при всём желании. Это мог бы сделать сторонний наблюдатель, пристроившийся где-нибудь на склоне и без помех созерцающий происходящее. Но для того, кто находится в самой гуще месива, именуемого битвой, всё сливается в череду невыносимо долгих и совершенно сумбурных обрывков: оскаленные морды ирх, летящий прямо в голову отблёскивающий красным полумесяц клинка (интересно, почему ирх предпочитают изогнутые клинки?.. впрочем, какая разница, успеть бы отбить!), кто-то из своих, прикрывающий спину… И повсюду кровь, кровь и падающие тела – и враги, и друзья, кто-то убитый, кто-то лишь раненый… А потом вдруг враги закончились. Мы стояли на поле среди убитых и раненых. Начиналось то, что неизбежно следует за боем – собрать своих, оттащить в сторону мёртвых врагов и прикончить недобитых. Последнее вызывало у меня смешанное ощущение растерянности и почти панического ужаса – ведь предстояло убивать тех, кто не может сопротивляться. Однако я помнил, что перед отъездом сказал мне Нариэль: «Раненых ирх в живых не оставляй, как бы тяжело и противно это ни было – добей. Потому что они щадить никого не будут – кого не убьют, того в плен потащат. А то и просто сожрут…» Умом я понимал, что он прав, но как же трудно оказалось преодолевать себя!.. Впрочем, после того, как один из недобитых ирх попытался ткнуть в оказавшегося рядом эдэль обломанным клинком, а другой попросту вцепился зубами в мою ногу (правда, прокусить сапог не сумел), всё стало получаться куда легче. Полезное умение, ничего не скажешь, хоть и не слишком приятное… Трупы ирх оттаскивали в сторону и сваливали в кучу, своих убитых и раненых переносили к опушке леса. Предстояло сделать носилки, чтобы переправить их в Виниамар. Некоторых, кто был ранен незначительно, удавалось исцелить на месте – в конце концов, многие из нас владели хотя бы начальным умением заживлять раны. С теми, в чьи раны попал яд, было сложнее, но, по счастью, целители, которых в обязательном порядке включали в дозорные и боевые отряды, взяли с собой и противоядия. О страстной любви ирх к отравленному оружию мы знали уже давно, поэтому принимали меры. Однако в этот раз наших знаний и имеющихся противоядий оказалось недостаточно – мы пока знали не все яды, которыми пользовались ирх. Меня окликнул один из целителей. Подойдя к нему, я увидел Фаэлегвенда. Глаза его были закрыты, на лбу поблёскивали бисеринки пота. Дышал он тяжело, и было ясно, что дело плохо. Целитель тихо проговорил: – Ранен отравленным клинком. Нашими средствами мы можем лишь на время приостановить действие яда, но не более… – Сколько ещё таких? Раненых, которых сжигал тот же яд, оказалось десятка полтора. Ясно было, что здесь им не помочь, а если ждать, когда будут готовы носилки, может оказаться поздно. Решать нужно было срочно. Лайкуалассэ, покусывая губы, предложил: – Возьми тех, кто в состоянии выдержать быструю скачку, выберите самых сильных коней, и раненых – верхом вместе с собой. – Другого выхода, похоже, нет… Тогда теми, кто остаётся, командовать тебе. Лайкуалассэ кивнул. Собственно, он и прежде не раз помогал мне, хотя сам не стремился быть лидером. По крайней мере, я мог полностью положиться на него. Собрав полтора десятка воинов, чьи раны оказались наиболее лёгкими и были заживлены на месте, я ещё раз оглядел раненых, которых необходимо было как можно быстрее доставить в Виниамар. Потом взглянул на целителей: – Если нужно взять ещё кого-то – давайте их сразу сюда. – Для остальных промедление не опасно, – откликнулся Линнор, старший из целителей, – тот яд мы знаем. Им, наоборот, лучше побыть в покое. Я коротко кивнул, вскочил на коня. Мне бережно передали погружённого в целительный сон-забытьё Фаэлегвенда. Обхватив его за пояс, я почувствовал, что дело, кажется, даже ещё хуже, чем могло показаться. Медлить было нельзя – отпущенное ему время уходило, утекало неотвратимо, как вода в песок. Рядом со мною так же осторожно, чтобы не потревожить, принимали раненых мои товарищи. Обратный путь до Виниамара я не запомнил – всё слилось в бешеной скачке. Оставалось лишь благословлять стремительный, но невероятно плавный бег валинорских коней, мчавшихся как ветер, при этом не тревожа раненых. Ещё по дороге я на осанвэ позвал целителей, остававшихся в Виниамаре, и коротко рассказал, что произошло. Домчавшись до города, мы увидели, как с севера подъезжает часть отряда Нариэля во главе с ним самим. Похоже было, что он тоже торопился сюда, потому что, взглянув на меня, кивнул с таким видом, словно оправдались худшие его предположения. Фаэлегвенда и остальных бережно уложили прямо на траву, поскольку переносить их в помещение попросту не было времени, и целители захлопотали вокруг них. Нариэль склонился над Фаэлегвендом, однако через некоторое время одними губами выдохнул: – Слишком поздно… – он взглянул на меня. – Когда его ранили? – Больше суток прошло, – тихо откликнулся я. – Мы не сразу нашли его на поле боя, да пока яд распознали… – Будь у него одна-две раны – его ещё можно было бы спасти, – в глазах Нариэля была боль. – Но их больше десятка. Доза яда слишком велика… Закусив губу, он отвернулся, глядя куда-то в небо. Именно в это время и появилась Линлот. Похоже, брат сумел подготовить её к тому, что может погибнуть в любой момент, потому что она, взглянув на него, лишь побледнела, однако не закричала, не заплакала. Тихо спросила: – Он… мёртв?.. – Пока нет, – так же тихо откликнулся Нариэль, не глядя на неё. – Но спасти его мы не сможем. Единственное, что я могу – помочь ему уйти легко и без боли… А пока, если хочешь, я разбужу его, чтобы вы могли попрощаться… Девушка кивнула. Он коснулся ладонью лба Фаэлегвенда, чуть тронул веки. Ресницы синда дрогнули, он открыл затуманенные недавней болью глаза. Линлот склонилась над ним. Она достаточно владела собой, и всё же я видел, как трудно ей сдержать слёзы. Нариэль отошёл к другим раненым. Может быть, кого-то из них ещё удастся спасти, отрешённо подумалось мне. Сейчас, после всего, внутри была только глухая боль от потери друзей и холодная пустота. Как бы ни старались целители, далеко не все раненые, даже те, кому вовремя дали противоядие, выживут… Фаэлегвенд не говорил с сестрой вслух. Их разговор не предназначался для чужих ушей, да и сил у него почти не оставалось. Через некоторое время он чуть повернул голову, нашёл взглядом меня. Я услышал его мысль: «Помнишь мою просьбу?» – «Да! – так же мысленно откликнулся я. – Обещаю, что сделаю всё, что в моих силах». Фаэлегвенд на секунду чуть опустил ресницы, потом вновь перевёл взгляд на сестру. Почти зримо я видел, как тает, истончается его жизнь. Нариэль, вернувшийся к нам, тихо проговорил: – Пора… Фаэлегвенд слегка кивнул. Похоже, он уже видел вход в Чертог Мандоса. С усилием приподняв руку, он стёр со щеки сестры слезинку. Мы обменялись рукопожатием, хотя рука его уже становилась вялой и бессильной. Потом Фаэлегвенд взглянул на Нариэля; тот понял, наклонился над ним. Одна ладонь его легла на лоб Фаэлегвенду, другая на грудь. Синда чуть заметно улыбнулся, глаза его затуманились. Несколько долгих мгновений спустя Нариэль выпрямился, невидяще глядя перед собой, провёл ладонью по лицу Фаэлегвенда, закрывая ему глаза. Посидев так некоторое время, он глубоко вздохнул, поднялся и вновь перешёл к другим раненым. Линлот наконец не выдержала и разрыдалась, уткнувшись мне в грудь. Потом, передав всё ещё плачущую девушку её подругам, я подошёл к целителям, чтобы узнать, как остальные раненые. Ответ был неутешителен: выжили шестеро, остальные вслед за Фаэлегвендом уже входили в Чертоги Забвения. Но сейчас я даже не в силах был горевать или ещё как-то реагировать на эти известия. Вместе с Нариэлем мы отправились к королю, чтобы доложить, как всё прошло. Словно со стороны, я слышал свой собственный голос – кажется, я довольно подробно и точно изложил события у Эрэд Ветрин, хотя сознание моё витало в это время где-то далеко. Потом так же, почти не осознавая, слушал Нариэля – у них обошлось меньшими потерями, помимо прочего ещё и потому, что подоспел один из дозорных отрядов Финдекано, и, получив численное превосходство, они благополучно зажали ирх с двух сторон и истребили. Погибших похоронили в предгорьях неподалёку от крепости. Раненых взялись доставить моряки – при тихой ясно погоде последних дней это было куда проще, чем делать носилки. Бóльшая часть отряда приотстала, а сам Нариэль, почувствовав, что его присутствие необходимо здесь, поспешил в Виниамар. Выслушав, Турукано задал несколько вопросов и отпустил нас отдыхать. Я к этому времени постепенно приходил в себя и лишь сейчас обратил внимание, что Нариэль, похоже, держится на одной гордости. Оно и неудивительно – сил ему пришлось потратить заметно больше, чем мне. Возле дворца уже собирался отряд, который должен был сменить в дозоре воинов Фаэлегвенда. Придя домой, я вымылся, переоделся. Потом на осанвэ связался с Лайкуалассэ. У них, как выяснилось, дела обстояли хоть и не особо великолепно – как я и предвидел, ещё часть раненых умерли, кто от потери крови, кто от слишком большой дозы яда, но всё же и не совсем плохо. Сейчас отряд возвращался в Виниамар. Я коротко сообщил о смерти Фаэлегвенда и других, кого целителям не удалось спасти. На этом и распрощались. Дома мне не сиделось, и ближе к закату я пошёл побродить по окрестностям. Видеть сейчас не хотелось никого, пустота внутри растворялась медленно и неохотно, и я поднялся на северный склон, где на полянке среди высоких буков серебрился небольшой родничок. Обычно здесь никто не бывал. Но сегодня, как оказалось, уединение этого места притягивало не только меня – на траве, уткнувшись лицом в согнутую руку, лежал Нариэль. Я уже хотел незаметно уйти, но он, разумеется, моё присутствие почувствовал сразу. Однако даже не повернул головы, только глухо проронил: – Сядь, не стой столбом. Я устроился на каком-то валуне в паре шагов от него. Некоторое время мы оба молчали. Потом, по-прежнему не поднимая головы, он проговорил: – Я, наверно, никогда к этому не привыкну… Я прекрасно понял, что он имел в виду. Каждый раз, когда случались стычки с тварями Моринготто, погибал кто-то из тех, кого мы хорошо знали, с кем, случалось, только вчера разговаривали о чём-то, спорили, шутили… И хотя мы знали, что за Чертогами Мандоса ждёт новое воплощение (ибо не дано Перворожденным покидать круги мира, пока существует он), но каждый раз тяжело переживали новую смерть. Тем более – сейчас, когда никто не мог ответить, сколько суждено провести в безвременье каждому из нас. А ведь мы не имели ни малейшего представления, как отзовётся на синдар их дружба с нами и вассальные клятвы, которые они принесли Нолофинвэ, Турукано, Финдарато… Не ляжет ли и на них тень Пророчества Севера, Клятвы Феанаро и крови Алквалондэ?.. Эта мысль впервые пришла мне в голову, и по моей спине пробежал озноб, хотя вечер был тёплый. Нариэль, похоже, уловил мою мысль. Приподнявшись на локтях, он повернулся ко мне. Здесь, под пологом леса, сумерки уже вступили в свои права, но я всё же заметил следы слёз на лице друга. Чтобы он – плакал?! Это казалось совершенно невозможным, но если уж честно – я и сам плакал, когда был дома в полном одиночестве… А Нариэль негромко, каким-то чужим голосом проговорил: – Теперь я знаю, каково было тем, кто был там… в Алквалондэ… Я в недоумении взглянул на него. Нариэль, горько усмехнувшись, перебросил мне ниточку осанвэ. После боя неподалёку от Северной крепости ему пришлось исцелять одного из воинов Финдекано, прошедшего побоище в Алквалондэ. Будучи без сознания, контролировать всплывающие видения он, разумеется, не мог, и Нариэль вопреки собственному желанию увидел всё, что мы уже не застали. Это действительно было страшно. Потому что бой оказался почти таким же, как здесь, с тем отличием, что вместо жутковатых морд ирх были лица тех, кого только накануне называли друзьями… Да и сражались тэлери хоть и яростно (что неудивительно – они защищали свои корабли, с которыми сроднились за свою жизнь), но не слишком умело… – Вот так… – с горечью подытожил Нариэль. – Не знаю, можно ли простить такое… – Ну, нам-то, предположим, и в самом деле есть за что расплачиваться. Меня другое беспокоит – не пострадают ли из-за нас синдар?.. – сумрачно откликнулся я. – Гнев Валар лежит на Доме Феанаро, – процитировал Нариэль, – и он ляжет на всякого, кто последует за ним… Не знаю, можно ли к этому отнести вассальные клятвы Нолофинвэ и его родичам… Он поднялся, умылся водой родника. А потом мы долго сидели на поляне – молча, думая каждый о своём и всё же, как я подозревал, об одном и том же…