Летописи Гондолина

Двадцатилетие нашей жизни в Эндорэ Нолофинвэ решил отметить большим праздником. Местом его проведения выбрали небольшое, но очень чистое озеро, из которого брал начало Нарог. Звалось оно Ивринь. Приготовления к празднику начались ещё осенью. Жёлтые и красные листья ковром устелили землю, когда в Виниамар приехал Нолофинвэ. Они с Тургоном долго беседовали – то с глазу на глаз, то собирая Совет. Обсудить и решить и в самом деле нужно было многое: по замыслу верховного короля, гостями на этом празднике должны были стать не только нолдор, но и синдар, и фалатрим, и даже лайквенди. А значит, предстояло разослать множество гонцов во все концы Белерианда. Эту нелёгкую обязанность взяли на себя синдар – Белерианд они знали гораздо лучше, чем мы, да и с правителями живущих здесь эльфийских народов знакомы были гораздо ближе. Только к Феанарионам отправился кто-то из нолдор. И хотя вслух об этом не говорили, я подозревал, что к ним поехал сам Финдекано – в конце концов, для него это был повод повидаться с Майтимо. В течение всей первой половины зимы, кто раньше, кто позже, возвращались гонцы. Почти все сообщали, что их внимательнейшим образом выслушали, о многом расспрашивали и обещали к назначенному сроку приехать. И только те, кому выпало везти приглашение в Дориат, вернувшись, рассказали, что в самом Ограждённом королевстве побывать не смогли – Завеса Мелиан не пропустила их. Они вынуждены были передать приглашение дориатским пограничникам. Те, правда, обещали, что доставят приглашение в Менегрот и передадут прямо в руки королю Элу Тинголу. В общем, всё, что касалось приглашения гостей, было сделано. Теперь оставалось ждать, занимаясь другими приготовлениями. Когда весеннее солнце согнало остатки снега с берегов Ивриня, к нему потянулись повозки. Нужно было перевезти подготовленные за зиму лёгкие разборные столы, скамьи, различную утварь – да много чего требовалось для большого праздника. Под деревьями вставали разноцветные шатры, а ветви украсились фонариками. В назначенное время на берегу Ивриня стали собираться гости. Разумеется, здесь были все Нолофинвионы (тем более, что владения братьев лежали совсем рядом, а Арэдэль жила в Виниамаре), Финдарато и Артаресто. Артанис не приехала – как оказалось, она гостила в это время в Дориате. Не было и их младших братьев. Твердыня Ангамандо уже не первый год казалась пустой и мёртвой, и лишь над чёрными пиками Тангородрима по-прежнему клубился едкий дым. За все последние годы ирх не отваживались даже на незначительные вылазки. Большинство надеялись, что мир установился если не навсегда, то, по крайней мере, надолго. И всё же Ангарато и Айканаро не рискнули покинуть сторожевые крепости Дортониона. В общем-то они были правы: подобное празднество, во время которого мало кто будет постоянно помнить о Враге, таило в себе нешуточную опасность. Вздумай Моринготто-Моргот напасть именно теперь и имей для этого достаточно сил – и большинство эльфийских вождей погибли бы разом либо оказались у него в плену. Из Феанарионов приехали только двое старших – Майтимо и Макалаурэ. Остальные остались охранять рубежи, как и младшие Арафинвионы. И уж об отсутствии Карнистиро большинство присутствующих на празднике нолдор ничуть не сожалели, помня его несдержанный нрав. Зато Турукано на сей раз не демонстрировал особой неприязни к сыновьям Феанаро, хотя держался очень сдержанно и общения один на один явно избегал. Похоже, Нолофинвэ сумел убедить его не вспоминать давние обиды – хотя бы на время празднества. С востока, от Эрэд Луин, прибыли лайквенди, редко покидавшие свои леса. От нас, как и от большинства знакомых нам синдар, они отличались заметно: по большей части темноволосые, зеленоглазые, одетые в зелёное с коричневым, а потому совершенно невидимые среди лесной зелени. При этом сложением они больше походили на синдар, а вот привычкой держаться настороженно и как-то обособленно вообще не напоминали ни один народ. Вдоль Нарога пришли фалатрим южных Гаваней во главе с Кирданом. Наши фалатрим (за это время я уже окончательно привык считать синдар и фалатрим Нэвраста «своими») приветствовали их как родных, да оно и неудивительно – у многих и в самом деле были там и друзья, и родичи. Да и со всего Белерианда собралось множество синдар. Зато гостей из Дориата мы так и не дождались. Ну, не то чтобы вовсе – Элу Тингол не стал совсем уж явственно демонстрировать свою неприязнь к нам, и на праздник прислал двоих: своего военачальника Маблунга и придворного менестреля Даэрона. Появление этого последнего вызвало заметное оживление среди синдар, рассчитывавших услышать новые баллады, которыми он славился далеко за пределами Дориата. Собственно, нолдор ожидали того же от Макалаурэ, помня, какие песни он слагал в прежние счастливые времена в Благословенном Амане. Поначалу представители разных народов всё же держались как-то обособленно, присматриваясь к окружающим. Исключение представляли вожди, которых сразу провожали в шатёр Нолофинвэ, да синдар Нэвраста и Гаваней, с первых минут встречи перемешавшиеся и активно обменивавшиеся новостями. Меня Гильнор и Линлот сразу потащили знакомить с кем-то. Было ясно, что скучать мне не дадут. А вот Нариэля я, как ни искал, не видел нигде. Лишь позднее я сообразил, что он наверняка в королевском шатре. В последнее время я нечасто вспоминал, что Нолофинвэ и его семье он приходится родичем. Вообще-то Нариэль при всём желании не мог затеряться даже в самой большой толпе. Из всех наших воинов волосы такого чистого и яркого золотого цвета были только у него да у Арафинвионов. Когда спустя некоторое время Нолофинвэ с вождями приехавших на праздник народов вышел из шатра, чтобы начать праздник, Нариэль был рядом с ним и Турукано. Нолофинвэ, как и подобало хозяину праздника, приветствовал гостей. От долгих речей, впрочем, он воздержался, ограничившись несколькими фразами, и предложил начать праздник. Само собой подразумевалось, что прибывшие с опозданием просто присоединятся к остальным. Не стану описывать собственно пиршество – подобных описаний в разнообразных летописаниях и без меня встречается предостаточно, а все пиры по большому счёту схожи между собой. Обильное угощение, здравицы в честь вождей, застольная беседа – всё это наверняка знакомо любому, кто хоть раз бывал на пирах. Поэтому перейду сразу к тому, что последовало за первым общим застольем праздника. Пир затянулся почти до заката. А потом девушки, не сговариваясь, разбежались по лугу и роще в поисках цветов. И уже через некоторое время почти все присутствующие их стараниями были в венках. Дальнейшее почти не отличалось от тех праздников, которые были в обычае и у нас во времена жизни в Амане, и у эдиль Сумеречных Земель. Песни, танцы, игры продолжались до глубокой ночи. Как-то незаметно все, кто поначалу ещё держался своих, перемешались, хороводы стали общими. В этой весёлой суматохе нет-нет да и мелькали знакомые лица, но почти сразу общая круговерть относила встретившихся в разные стороны, и непонятно было, где кого из друзей искать. Присев под деревом, чтобы немного передохнуть, я с удовольствием наблюдал за танцующими. И неожиданно почувствовал себя так, словно вдруг перенёсся за Разделяющие моря, на далёкий Запад. Потому что неподалёку оказался Нариэль – такой, каким бывал только там, в Амане, в нашей прежней жизни. Казалось, сам воздух вокруг него искрится весельем – мне давно уже не доводилось видеть его таким. Рядом со мной на траву опустилась Итарильдэ – похоже, ей тоже требовалась короткая передышка. Вместе со мной наблюдая за Нариэлем, она неожиданно негромко задумчиво проговорила: – Не будь мы родичами, я бы, наверно, влюбилась в него… Она глубоко вздохнула, потом неожиданно рассмеялась, вскочила и через мгновение затерялась в пёстром хороводе. Её слова заставили меня задуматься. «…наверно…»? «…бы…»? Похоже, её влюблённость была вполне реальной. Только не серьёзное, «взрослое» чувство, а детско-подростковая влюблённость, через которую, наверное, так или иначе проходили в своей жизни все. У Итарильдэ, впрочем, было достаточно здравого смысла, чтобы не позволить этим чувствам перерасти во что-то более серьёзное. Задумавшись, я даже не заметил, как ко мне подошёл Нариэль, и очнулся лишь тогда, когда он хлопнул меня по плечу: – Хватит в одиночестве скучать! Пойдём лучше песни послушаем – там Макалаурэ с дориатским менестрелем состязание затеяли. Собственно, этого было вполне достаточно, чтобы вернуть меня в реальность. Вскочив с травы, я вслед за другом направился к шатрам – именно возле них на поляне и расположились оба менестреля в окружении слушателей. Как-то не особенно сговариваясь, общаться во время праздника все нолдор предпочитали на языке Белерианда, помня, что у синдар Высокое наречие Амана вызывает некоторые затруднения. Но мне даже и в голову не приходило, что Макалаурэ и петь будет на синдарине. И получалось у него, надо заметить, ничуть не хуже, чем на квенья. Состязание менестрелей оказалось более чем увлекательным. Оба пели и серьёзные баллады – анн-теннат, и что-то более простое, и полушутливые куплеты, которыми и вовсе перебрасывались, как мячиком – один умолкает, другой подхватывает. Всё это, разумеется, к полному восторгу слушателей. Но даже когда звучали песни, касавшиеся истории эдиль, Макалаурэ ни единым словом не упомянул об Исходе. Собственно, он был прав – незачем синдар знать о том, что у нас позади… Вообще-то я смутно чувствовал, что Даэрон не прочь узнать о появлении нолдор в Эндорэ побольше. Но все его искусные ходы и приемы натыкались на не менее искусные уклоны Макалаурэ, умело менявшего тему песен так, что это выглядело совершенно естественно. Может быть, мне лишь почудилось, но, похоже, второй дориатец отнюдь не поддерживал попытки своего товарища. Во всяком случае, в его взглядах в сторону Даэрона временами можно было уловить едва заметный проблеск тревожного недовольства – именно в те минуты, когда тот исподволь пытался навести Макалаурэ на рассказ об Исходе. Собственно, не было ничего удивительного, если Элу Тингол, отправляя своих посланцев на праздник, поручил им заодно выяснить побольше о нолдор и о причинах, по которым мы покинули Аман. Он и его жена-майэ наверняка догадывались, что всё обстоит совсем непросто, но добиться подробного рассказа от Арафинвионов им едва ли удалось. Кое-что незначительное – может быть, но о происшедшем в Алквалондэ они почти наверняка будут молчать. Состязание в песенном искусстве затянулось до рассвета, хотя никто из слушателей времени не замечал. О самих менестрелях и говорить нечего. Неизвестно, сколько ещё они могли бы петь, если бы Нолофинвэ не предложил им прерваться – до вечера. В его шатре вожди и военачальники, приехавшие на праздник, собирались на Совет. Разумеется, Макалаурэ тоже должен был там присутствовать. Пока в королевском шатре обсуждали отношения между народами, действия в случае войны и прочие не менее серьёзные вопросы, праздник на берегу Ивриня продолжался. Стихийно затевались игры и состязания – например, пробежать по натянутой над землёй верёвке, выполнив при этом какой-нибудь гимнастический трюк. Или обогнуть поляну, ни разу не ступив на землю – это, кстати, лучше всех удавалось лайквенди, деревья для них были и родным домом, и привычной дорогой. Любители потанцевать завели свой спор – кто кого перепляшет. Короче, каждому нашлось развлечение по душе. Ближе к вечеру как-то сами собой организовались воинские состязания. Соревновались в фехтовании, стрельбе, метании копья и ножей. К этому времени на поляне появились и участники Совета. Многие почти сразу присоединились к нам – Феанарионы, Финдекано, Финдарато, их военачальники… А вот Турукано, немного понаблюдав за происходящим, повернулся и ушёл. Это удивило меня: обычно он с удовольствием принимал участие в подобных забавах. Но Эктелион, уловивший моё недоумение, показал взглядом на Феанарионов, и я вдруг понял: Турукано не был уверен, что, сойдясь на клинках с одним из них, сможет удержаться в рамках дружеского поединка. Даже верховный король, некоторое время остававшийся в рядах зрителей, не выдержал и усмехнулся: – Мне, что ли, к вам присоединиться?.. – А кто тебе мешает? – вполголоса, так, что слышали только близкие друзья, стоявшие рядом, поддразнил Нариэль. – Напрашиваешься! – весело блеснув глазами, предостерёг Нолофинвэ. Нариэль хмыкнул: – Надо же проверить, не разучился ли ты меч держать! Дружно расхохотавшись, они присоединились к фехтующим. Мы с Эктелионом последовали их примеру. Праздник продолжался ещё несколько дней. За это время в королевском шатре несколько раз собирался Совет – обсудить и решить требовалось многое, было заключено немало различных договоров. Сколько за это время на берегах Ивриня успели спеть песен, сыграть, станцевать – и вовсе, думаю, не поддаётся подсчёту. Многие обзавелись новыми друзьями, а кое-кто даже нашёл себе пару. В общем, праздник удался. Но, как и всё в этом мире, он всё-таки закончился. Позже, вспоминая о нём, многие называли этот праздник Мерет Адертад – Праздник Воссоединения.