Летописи Гондолина

В покое и радости пролетело ещё три десятка лоа. Мы по-прежнему жили в Нэврасте, покидая его лишь для поездок к другим эдиль – в Гавани, Дор-Ломин, Хитлум, изредка – в Оссирианд. Виниамар общими усилиями становился всё прекраснее, прислужники Врага почти не появлялись, и мы с полным на то основанием могли считать свою жизнь счастливой. В один из дней на исходе лета Турукано вдруг засобирался в дорогу. Ар-Фейниэль и Итарильдэ оставались в Виниамаре. Турукано на сей раз собирался навестить Финдарато в его крепости на Тол-Сирион, а те места до сих пор считались не самыми безопасными. Однако брать с собой большую дружину король отказался. Сопровождать его предстояло отряду Эктелиона. Финдарато (Финрод) Для поездки ко мне Тургон выбрал самое подходящее время. Дни были ещё по-летнему долгие, а ночи тёплые и ясные, однако и изнуряющая полуденная жара середины лета, и время господства разнообразных крылатых кровососов остались позади. Уже не впервые ловлю себя на том, что всё чаще называю своих друзей на синдарский манер, даже в отсутствие поблизости синдар. Впрочем, если когда-нибудь найдётся тот, кто возьмётся составлять летописи о деяниях этой эпохи, все мы войдём туда под синдарскими именами. Потому что писать их будут синдар – не в Благословенном Краю, а здесь, в Эндорэ, и для живущих здесь. И меня самого в этих летописях будут называть не «Финдарато», а «Финрод»… Что ж, главное, чтобы мы сами помнили прежние свои имена. Впрочем, среди нолдор были и такие, чьи имена и на синдарине звучали почти так же, как на квенья – разница могла быть в одну-две буквы. Например, среди советников и военачальников Тургона таких сразу трое – Эктелион, Галдор и Эгалмот. Однако довольно философских рассуждений. Приезду Тургона я обрадовался. Всё-таки надоедает видеть вокруг одни и те же лица. А ещё я втайне порадовался, что с ним не приехал Нариэль. Что уж скрывать, несмотря на давнюю дружбу, я немного побаивался его – и из-за проницательности, далеко превосходящей способности большинства, и из-за изрядной доли отличавшей его язвительности. Я с удовольствием показал другу крепость. В прошлый раз, когда он приезжал, закончены были ещё не все постройки. Вместе мы облазали всё – от дозорных площадок на самых высоких башнях до выложенных камнем подвалов (хотя здесь грунтовые воды были совсем неглубоко, подвалы всё-таки получились сухие). Тургон искренне восхищался увиденным, но всё же не удержался от иронии: – Всё хорошо, вот только окрестные пейзажи разнообразием не отличаются… Собственно, он был прав – с севера и юга вдаль убегала река, с востока и запада высились горы. Тол-Сирион, лежавший посередине реки, был не так уж велик, ни лесов, ни лугов в окрестностях не наблюдалось. И, поскольку оба мы порядком устали от гор, как-то само собой пришло решение отправиться вдоль Сириона на юг. По дороге я решил всё-таки поинтересоваться, почему он не взял в эту поездку Нариэля: на моей памяти они чаще всего были практически неразлучны. Тургон пожал плечами: – В последнее время я Глорфинделя и сам-то редко вижу, он больше в дозорах либо в сторожевых крепостях. Я отметил про себя, что мой кузен, похоже, тоже привык уже к синдарским именам. По мере того, как мы ехали берегом вслед за течением реки, Теснина Сириона словно раздвигалась всё шире и шире, пока горы с обеих сторон (давно уже, впрочем, казавшиеся чем-то вроде плотных облаков у горизонта) вовсе не ушли назад. Честно говоря, за всё время жизни здесь я так до конца и не понял, кто и почему назвал эту местность именно так. Хороша теснина, ширина которой измеряется лигами! Торопиться нам было некуда, а потому коням позволили двигаться шагом. Но даже и так они за короткое время могли преодолеть очень немалые расстояния. Ехать решили по правому берегу, чтобы не переправляться возле Дориата. Тингол не собирался менять своё решение и не потерпел бы появления в своих владениях кого бы то ни было, не принадлежащего к дому Арафинвэ. Исключение делалось разве что для воинов и свиты, сопровождавших меня или братьев. Артанис и вовсе неделями и месяцами жила в Дориате – похоже, там нашёлся кто-то, кому удалось покорить сердце моей гордой и упрямой сестрёнки. Неподалёку от дороги, ведущей от брода на Сирионе к Перекрестью Тейглина мы встретили дозорный отряд. Вёл его Айвэлуин, давно уже вместе с ещё несколькими синдар перебравшийся из Дориата ко мне на Тол-Сирион. Тингола, разумеется, не особенно обрадовало, что кое-кто из его подданных ушёл от него, но, кажется, он вполне удовлетворился хотя бы тем, что из всех нолдорских дружин они предпочли мою. Некоторое время мы ехали вместе, на ходу обмениваясь последними новостями. Впрочем, по словам дозорного отряда, всё и везде было тихо и спокойно. Мои владения, собственно, были отнюдь не первой линией обороны – с севера меня прикрывали Финголфин и Фингон, с северо-запада – Тургон, с северо-востока – мои собственные младшие братья. На юго-востоке был Дориат, а ещё дальше к востоку стояли Феаноринги. А с юго-запада, со стороны моря, лежали владения Кирдана. Так что я, пожалуй, был защищён от нападений морготовых тварей куда лучше, чем кто-либо другой. Ни мы сами, ни наши кони особо в отдыхе не нуждались. Однако к вечеру начал накрапывать дождь, и мы решили сделать остановку в небольшой рощице, поскольку мокнуть не хотелось. Неподалёку от опушки обнаружились большие могучие деревья, густые кроны которых обещали надёжную защиту от дождя. Тем не менее, мы наскоро соорудили несколько навесов, заставив ветви сплестись ещё плотнее. Зато какое было наслаждение расположиться на траве, укрывшись плащом, и слушать, как капли барабанят по листьям! Однако тучи постепенно сгущались, наливаясь свинцом. В отдалении прогремел гром. Кто-то из воинов взял с собой лютню и сейчас перебирал струны, вплетая негромкую мелодию в шум дождя. Под эти звуки хорошо грезить, хотя бы какое-то время не вспоминая о реальности с её проблемами, заботами и битвами. Я в кои-то веки позволил себе унестись мыслями за Разделяющие моря, в те счастливые дни, когда живы были Древа Валинора, а Моргот не успел ещё ложью и наговорами посеять рознь в сердцах нолдор. В мыслях я снова бродил по улицам Тириона, скакал верхом по лесам и равнинам Благословенного Края, слушал перезвон струй фонтанов... Впрочем, были и воспоминания, которые я старательно гнал прочь, чтобы лишний раз не бередить сердце – воспоминания о той единственной, которую полюбил ещё тогда, в прежние счастливые дни. Но – было затмение Древ, и площадь, освещённая факелами, и Клятва Феанаро. И вот теперь я здесь, а она – там, потому что не захотела променять Благословенный Край и величие Валар на неизвестность. Впрочем, она была права. Лучше ей не знать всей этой боли, страхов и тьмы, через которые нам пришлось пройти, чтобы попасть в эти земли... Да и мне легче от того, что её не коснулась тень Пророчества Севера. Наутро о прошедшей непогоде напоминали лишь капли, срывавшиеся с веток и поблёскивавшие на траве и листьях, да небольшие лужицы в углублениях почвы и камней. Воздух был прозрачен и свеж, над головой ярко синело небо. Ничто не мешало продолжать путь, но мы решили задержаться здесь – место располагало к отдыху (хотя, говоря по совести – от чего нам было отдыхать?). Весь день мы блаженствовали в тишине и покое, купались, развлекались борьбой и гимнастическими упражнениями. А вечером у костра звучали песни. В который раз мне пришло в голову, что слушать их вот так, сидя у огня прямо на траве, куда лучше, чем в самом пышном зале... Продолжать поездку мы собрались лишь на следующее утро. Погода оказалась даже более подходящей для путешествия, чем накануне – Анор время от времени скрывалась за облаками, впрочем, не сулившими дождя, а поднявшийся ветерок нёс прохладу. Кони бодро двигались по холмистой равнине, а мы наслаждались окрестными пейзажами. На противоположном берегу почти до самой воды спускались деревья – там начинался Нелдорет, северная часть владений Тингола. Окружающая его Завеса отсюда виделась лёгким призрачным маревом, почти не мешавшим зрению. Однако я прекрасно знал, что сюда выходит лишь самый её край, а наибольшей плотности Завеса достигает примерно в перестреле от кромки леса. Как бы там ни было, сейчас мы могли не беспокоиться по этому поводу, поскольку лежавший перед нами Бретиль, хотя формально и был частью Дориата, находился всё-таки вне Завесы. Облака после полудня рассеялись, но в тени светлой берёзовой рощи была приятная прохлада. Ехали по большей части молча, погрузившись каждый в свои мысли, лишь изредка перебрасываясь несколькими словами. В тени Бретиля, на поляне, по которой пробегал ручеёк, и остановились на привал. Наутро кто-то предложил поохотиться, и эта мысль показалась всем весьма уместной. Помимо прочего, ещё и потому, что на севере чаще приходилось иметь дело с дичью, которая никак не годилась ни в котёл, ни на шкуры. Вскоре в лесах Бретиля гудели рога, раздавались топот коней и азартные возгласы. А вечером на костре жарилась оленина, по кругу пошёл рог с мёдом, зазвучали песни... Так, то двигаясь неспешным шагом, то делая остановки в понравившихся местах, мы путешествовали довольно долго, постепенно продвигаясь к югу. Сирион всё это время был совсем рядом, по левую руку от нас. Иногда мы располагались на берегу, купались, ловили рыбу. Иногда отдалялись от реки на несколько лиг, а спустя некоторое время возвращались. Вообще мы более всего напоминали дозорный отряд, хотя здесь-то в этом не было особой нужды. Переправившись через Тейглин близ его устья, нам пришлось свернуть западнее, чтобы обогнуть часть поймы Сириона, укрытую Завесой. В этих местах она простиралась на оба берега, захватывая леса Ниврима и спускаясь до Аэлин-Уиал, болотистых низин, служивших прибежищем для огромного числа разнообразных водоплавающих птиц. Здесь можно было очень неплохо поохотиться. Впрочем, охоту отложили на утро, а пока расположились кто где мог. Нам с Тургоном приглянулся песчаный обрывчик над поросшей тростником и осокой заводью. Говорить не хотелось, и я просто прилёг на траву. И тотчас словно провалился в сон. Позже, пытаясь восстановить в памяти всё, что привиделось мне в ту ночь, я так до конца и не понял многого. В видениях этих были сражения, огонь и кровь, предательства и смерть, боль и гнев... Это был знак, данный мне Владыкой Вод – необходимо построить твердыню, о которой не будут знать не только враги, но даже и многие из друзей. Последнее не вызвало у меня такого неприятия, как было бы когда-то в Амане. Это там мы могли позволить себе быть доверчивыми и беспечными, но в этих землях такая доверчивость оборачивалась гибелью... У меня не возникло и тени сомнения, что видения эти действительно исходят от Ульмо. Здесь, в долине Сириона, его власть была по-настоящему сильна, и никакое зло вторгнуться в мысли и сновидения не имело возможности. Правда, легче от этого не становилось. Утром выяснилось, что многие в эту ночь видели во сне битвы, кровь и смерть. Однако ни о чём похожем на мои последние видения никто не упоминал. А значит, послание Ульмо предназначено было именно мне. Я не стал ни о чём рассказывать остальным – зачем? Послание получено, теперь нужно только сделать то, о чём в нём говорилось. Турукано (Тургон) Земли, где я обосновался вскоре после того, как мы пришли в Эндорэ, были прекрасны. Я довольно быстро привык к ним, и только одно вносило некоторый разлад в быстро налаживавшуюся жизнь – Море. Слишком живо напоминало оно о том, что осталось там, на другом берегу. А заодно и о тех, кто не добрался сюда. И о тех, кто погиб, хотя не имел ни малейшего отношения к нам, к Клятве, к этому походу… И всё же я любил море. Оно было свободно от распрей и неподвластно Тьме. Может быть, поэтому на побережье никогда не появлялись твари Моринготто. Как мы успели убедиться, они предпочитали горные тропы, избегая водных пространств. Похоже, Владыка Вод обладал силой, с которой их хозяину не под силу было тягаться. Но, при всей моей любви к морю, жить и постоянно помнить – это всё-таки слишком тяжело. Поэтому я нередко пользовался поводом уехать из Виниамара. Благо уехать было куда: горные крепости, леса Нэвраста, владения отца и брата, Тол-Сирион, где обосновались Финдарато и Артаресто… К этим двоим я и решил наведаться на сей раз. Братья моему появлению обрадовались. Финдарато, обнимая меня, смеялся: – Наконец-то ты от своих морских далей оторвался! Он, разумеется, не мог удержаться, чтобы не похвастаться окончательно достроенной крепостью. По правде говоря, я любовался высокими стенами и стройными башнями ещё подъезжая к Сириону, и с удовольствием последовал за ним, чтобы осмотреть все постройки вблизи. И убедился, что изящество ничуть не сказывается на надёжности крепости. Двойная каменная кладка в подвалах не давала грунтовым водам просачиваться внутрь, что делало их прекрасным местом для хранения всяческих запасов. А при необходимости здесь легко было укрыть всё небоеспособное население крепости (у многих воинов были семьи) и раненых. А с верхушек башен на многие лиги просматривалась долина Сириона. С востока и запада её ограничивали горные цепи, в которых практически не было ущелий, так – незначительные расщелины, в которых даже укрыться толком не получилось бы. Так что незамеченным миновать крепость Тол-Сирион было попросту невозможно. Глядя на гордого и довольного своей крепостью Финдарато, я не удержался от насмешки: – Всё хорошо, вот только окрестные пейзажи разнообразием не отличаются… Он в ответ рассмеялся: – Где ж я тебе другие-то возьму? Если хочешь, можно будет проехаться на юг – там повеселее. Заодно и поохотимся. Идея была отличная. По правде говоря, горы мне уже порядком прискучили, поскольку в последнее время я подолгу обитал в сторожевых крепостях на Эрэд Ломин и Эрэд Ветрин. В путь решили отправиться на следующее утро. А сейчас мы продолжали бродить по крепости, пока не прибежал мальчишка, посланный Артаресто, чтобы пригласить нас к столу. За ужином говорили в основном о каких-то незначительных вещах, обменивались приятными новостями. Впрочем, плохих новостей в последнее время как-то не было, на обжитых эдиль землях царили мир и покой. Даже вылазки морготовых тварей практически прекратились. Братья с удовольствием слушали о происходящем в Нэврасте, Дор-Ломине и Хитлуме, сами рассказывали, что делается в землях к востоку от Сириона. Они были в курсе жизни Дориата, поскольку регулярно общались со своим родичем, Артанис же и вовсе время от времени надолго отправлялась туда. Впрочем, о тамошних делах трудно было рассказать что-то интересное – в ограждённых Завесой землях жизнь шла размеренно и практически неизменно. Зато Финдарато рассказал нам о народе, с которым Элу Тингол давно уже поддерживал отношения, мы же до сих пор знали лишь понаслышке. Они с Артаресто откровенно веселились, описывая гоннхиррим – так называли этот народ в Дориате, хотя за глаза насмешливо именовали «наугрим» (вслух это название предпочитали не произносить, поскольку горный народ отличался весьма вспыльчивым нравом). Даже и словесное описание вызвало у меня улыбку, а уж когда Артаресто на осанвэ показал мне их – я и вовсе не удержался от смеха. Хотя в этих странноватых коренастых фигурах чувствовалась немалая мощь, и легко было догадаться, что с оружием в руках они представляют собой грозную силу. Помимо дориатских новостей, Финдарато вскользь упомянул и о том, как идут дела у восточных рубежей. По его словам, Феанарионы весьма неплохо справляются с задачей, за выполнение которой взялись – не пускать тварей Моринготто в населённые эдиль земли. Как бы я ни относился к ним, бессмысленно отрицать достоинства, которыми они обладают. В целеустремлённости и решительности, по крайней мере, с ними не каждый способен потягаться. Однако это не меняло моего отношения к ним, хоть я и постарался не показывать вида, что разговор о Феанарионах мне не по душе. Финдарато, впрочем, прекрасно знал это и почти сразу перевёл разговор на предстоящую поездку. Артаресто от предложения присоединиться к нам отмахнулся: – Я только вчера из дозора вернулся, так что ближайшие пару недель намерен бездельничать в крепости! Нас, впрочем, это не особенно расстроило. Отказываться из-за этого от возможности развлечься кратким и, скорее всего, практически безопасным путешествием никто, естественно, не собирался. После ужина мы с Финдарато вышли на галерею, опоясывавшую верхушку одной из башен. Присев на каменный парапет, я любовался отблесками заходящего солнца на вершинах гор. Похоже было, что погода завтра не преподнесёт нам неприятных сюрпризов. Мои предположения подтвердились. Утро занялось солнечное и тёплое. Застоявшиеся кони резво бежали по берегу Сириона, а мы тем временем болтали о пустяках – говорить о чём-то серьёзном сейчас не хотелось. Финдарато неожиданно поинтересовался: – А с чего вдруг твой главный советник с тобой не поехал? Сколько я помню, вы практически всегда вместе. Я пожал плечами: – В последнее время я Глорфинделя и сам-то редко вижу, он больше в дозорах либо в сторожевых крепостях. Это действительно было так. Нариэль (в последнее время его так почти никто уже не называет – привыкли к синдарскому прозвищу) в Виниамаре появлялся нечасто, предпочитая быть там, где от воина больше пользы. Поэтому гораздо чаще его можно было встретить в одной из крепостей – чаще на севере, где кряж Эрэд Ломин выходил к заливу. Как показала практика, именно эти места чаще всего подвергались набегам ирх. И, хотя в последнее время они не появлялись вовсе, это ещё не означало, что опасности больше не существует. Не стану подробно описывать нашу поездку, скажу только, что меня она порадовала – и возможностью пообщаться с Финдарато, и сменой впечатлений, позволившей отдохнуть от горных пейзажей. Охоты, шуточные состязания, посиделки с песнями у костра и просто приятно проведённое время помогли расслабиться и хотя бы на некоторое время забыть обо всех тревогах, давно уже, впрочем, ставших привычными. Однако спустя какое-то время наше беспечное времяпровождение было нарушено. Нет, никаких из ряда вон выходящих событий не произошло, и всё же… В тот вечер мы остановились возле Аэлин-Уиал. Это был участок речной поймы, где Сирион разливался очень широко, дробясь на мелкие рукава, протоки, образуя заводи и озерца. В воздухе висела мельчайшая водяная пыль – дыхание всей этой запутанной водной страны. Охотничьи забавы решили отложить на утро, а пока расположились на отдых. Устроившись в траве на верхушке невысокого обрывчика, я оглянулся на брата, собираясь что-то сказать, а в следующее мгновение словно провалился в густое туманное нечто. Казалось, не существовало ни верха, ни низа, ни вообще каких бы то ни было направлений. А потом передо мной словно раздвинули туманную занавесь, и я увидел. Битвы, огонь и кровь – и против нас не одни только ирх, а ещё какие-то существа, словно сами сотканные из огня и тьмы. Мне вспомнились рассказы воинов Феанаро – они упоминали о таких. Потом появилось что-то совсем уж непонятное – огромное туловище, чем-то напоминающее змеиное, но морда куда страшнее и отвратительней… Ещё какие-то существа, очень похожие на нас – и совершенно иные, наверно, те самые люди, о которых Моринготто говорил, что они должны занять в Эндорэ наше место. Эти последние сражались частью на нашей стороне, частью – в рядах наших врагов. Похоже, там было несколько разных племён, отличавшихся друг от друга гораздо заметнее, чем, например, мы и синдар. Впрочем, особо присматриваться к ним я не стал, больше захваченный происходящим. А картины разворачивались передо мной одна страшнее другой, и всё казалось безнадёжным и бессмысленным. А потом всё это отступило, и я услышал знакомый плеск волн и, сквозь него, голос Владыки Вод: «Лишь потаённая цитадель, до времени укрытая равно от друзей и врагов, станет спасением для эдиль, ибо в ней родится неведомая пока надежда». Проснувшись, я ещё раз прокрутил в голове всё увиденное и услышанное. Указание было совершенно точное, толковать его двояко было просто невозможно. Оставалось только выполнить то, о чём он говорил. Утром, помимо прочего, выяснилось, что столь глубокий сон, вообще-то не свойственный эдиль, охватил той ночью всех, кто был с нами. Даже часовые уснули. Благо эти места под защитой Ульмо, а потому совершенно безопасны… Готовя завтрак, все вполголоса обсуждали сновидения этой ночи. Похоже, какая-то часть видений предназначалась всем нам, потому что смутные видения битв, смертей и пожаров упоминались многими. Но – только ими всё и ограничивалось. Похоже, о необходимости строительства потаённой крепости Владыка Вод предупредил только меня. Я не стал рассказывать об этом даже Финдарато – зачем? Если Ульмо сочтёт нужным, он сам пошлёт ему какие-нибудь схожие видения. Я же решил, вернувшись в Нэвраст, начать поиски места, подходящего для такого потаённого строительства. Немного успокоившись после таких ночных видений, мы позавтракали, а потом, как и собирались, вволю поохотились. Тем же мы занимались ещё дня три, но ни в одну из ночей видения больше не повторялись.