Летописи Гондолина

Прошло довольно много времени с той поездки Турукано на Сирион. Его поведение после неё как-то изменилось – не то чтобы уж очень сильно, но заметно для тех, кто знал его давно и хорошо. То он вдруг становился задумчив почти до рассеянности, что-то чертил прутиком на прибрежном песке или угольком на том, что подвернётся под руку, а потом, словно спохватившись, торопливо стирал. То, наоборот, в порыве какой-то одержимости, вскакивал на коня и уносился в горы или леса – иногда с кем-то, иногда и вовсе один (кстати, эти одиночные путешествия очень беспокоили Ар-Фейниэль и Итарильдэ). На рабочем столе его громоздились свитки с какими-то архитектурными чертежами. Похоже, он задумал какое-то новое строительство и искал подходящее место для него. Однако точно никто ничего не знал. Даже Нариэлю король ничего не рассказывал. Осень сменилась привычной уже зимой, и поездки Турукано на время прекратились. Снега в тот год выпало много, даже валинорские кони вязли в нём, и король до весны переключился на работу за столом. Некоторые из набросков, которые я видел, очень напоминали оставленный нами Тирион. Собственно, ничего удивительного в этом не было – память о том, что мы оставили за Разделяющими морями, никуда не девалась, и мечты Турукано построить здесь город, подобный Тириону, были вполне естественны. Однажды я напрямую спросил его об этих чертежах. Турукано ответил спокойно, как о чём-то само собой разумеющемся: – Да, мне хотелось бы и здесь жить в городе, хотя бы подобном Тириону. Согласись, как ни красив Виниамар, до Тириона ему всё же далеко. – Думаешь, это реально? – Вполне. Только место подходящее найти. Нариэль, в задумчивости чертивший что-то на клочке пергамента, поднял голову: – Всё равно этот город будет иным. Во-первых, окна придётся делать такими, как здесь – ни холода, ни враги никуда не деваются. Во-вторых, крепостные стены, которых в Амане никогда не было. – Но в остальном-то мы можем сделать его максимально схожим с Тирионом! – горячо откликнулся Турукано. – Вопрос только в том, чтобы найти подходящее место, какой-нибудь утёс или природный холм, насыпной здесь не годится. – Что ж, ищи… – Нариэль поднялся. – Только будь осторожнее – ирх опять активизировались. – Значит, ты… – Снова на север, – кивнул он. – Там всегда хватает дела. Тем более, нападут они наверняка с той стороны. После разговора с королём мы вышли из дворца вместе. Нариэль сосредоточенно размышлял о чём-то. Я уже думал, что он забыл о моём присутствии, когда он положил руку мне на плечо: – Если он соберётся куда-то ехать в одиночку – не удерживай и не пытайся напроситься в сопровождение. Я с удивлением взглянул на него: – Погоди, но ты же сам только что предупреждал… – Потому и предупреждал, – вздохнул Нариэль. – Если Высшие решат, что так нужно – ты всё равно не сможешь ничего сделать. – Высшие? – я махнул рукой. – Откуда им здесь взяться? Они после Исхода отвернулись от нас. Однако Нариэля не так легко было сбить с толку. Глядя на море, он проговорил: – А тебе не показалось странным, что до сих пор он ни разу не заговаривал об этом? Мы здесь уже достаточно давно, причём много лет жили вполне мирно. Однако первые рисунки и чертежи этого нового Тириона он сделал только прошлой осенью… когда вернулся от Финдарато. – Так, может, причина – какой-нибудь разговор с ним? – Если бы он туда ездил впервые – я бы поверил в такую возможность… Кто его сопровождал? – Эктелион. – В городе он сейчас? – С утра был, сейчас – не знаю. – Давай-ка попробуем с ним поговорить. Может, что-то во время поездки произошло… Однако разговор с Эктелионом мало что прояснил, скорее наоборот – добавил загадок. Во всяком случае, Нариэль хмурился, услышав о странном повальном сне, охватившем весь отряд возле Аэлин-Уиал. Однако, когда я предположил, что это могли быть чары Врага, он покачал головой: – Едва ли. Не стал бы он дожидаться, когда они заберутся так далеко от Чёрной Твердыни. Уж скорее, тут приложил руку Владыка Вод… Впрочем, ничего, кроме догадок, у нас всё равно не было, а потому разговор сам собой перешёл на что-то другое. Турукано (Тургон) Земли Белерианда я исследовал всю осень, не забираясь, впрочем, далеко на восток, чтобы не столкнуться с кем-нибудь из Феанарионов. Прошло уже столько времени, но простить им гибель Эленве я так и не сумел, а потому предпочитал по возможности избегать встреч с ними. Ничего подходящего для моей затеи в землях, соседствовавших с Нэврастом, найти не удалось, и с наступлением зимы я засел за карты, надеясь, что они что-нибудь подскажут. Однако и они не давали даже слабого намёка, где можно построить укрытую от всех твердыню, способную стать надёжным оплотом эдиль в этих краях. Близилась весна, а с ней – возобновление поисков. И, понятно, предупреждение Глорфинделя об активизировавшихся ирх не прибавило радости. Впрочем, я надеялся придумать что-нибудь. Однако придумывать ничего не пришлось. В одну из ночей, когда снег уже почти сошёл, я спустился к морю. Ночь была ветреная, и волны с силой ударяли о причал у самых моих ног, то и дело окатывая меня ледяными брызгами. Странно, но это не вызывало ни малейшего дискомфорта. А потом одна из волн вдруг словно застыла на месте и начала расти, меняя при этом очертания и становясь всё более похожа на высокого, вдвое выше любого из эдиль, воина, одетого в зелёное. У меня перехватило дыхание: из волны постепенно возникал знакомый облик Владыки Вод. Голос его прозвучал гулом ветра в скалах: – Отправляйся к Сириону. Один. К острову, где обосновались Финдарато и Артаресто, не поднимайся – незачем. Перейдёшь на левый берег через Бритиахский брод – там расскажу, что делать дальше. Волна разбилась о камни у самых моих ног. Пару дней спустя я уже ехал к Сириону. Брод Бритиах, который упоминал Владыка Вод, я знал. Именно здесь тракт, ведущий от северных границ Дориата, шёл к Тейглину, по нему подданные Элу Тингола при необходимости добирались до Гаваней Фаласа. Мне было о чём поразмыслить по дороге, но встреч с дозорными отрядами я старался всё же избегать. Легко догадаться, что эта поездка должна была оставаться в тайне от всех. Перебравшись на левый берег Сириона, я остановил коня. Теперь мне оставалось только ждать. И ожидание оказалось недолгим – через некоторое время в реке, поднимаясь с низовьев, возникла волна. По мере приближения к берегу она всё росла, пока не увеличилась до среднего роста воина-нолдо. Потом, выплеснувшись на берег, волна рассыпалась, и на месте её остался сам Владыка Вод. На сей раз он имел облик, схожий с эдиль, разве что кожа его отливала перламутром, а волосы подобны были струям воды. Окинув меня испытующим взглядом, он коротко свистнул. Тотчас на реке появилась другая волна, вскоре обернувшаяся конём с зеленоватой гривой. Вскочив на него, Ульмо сделал мне знак следовать за ним. Неподалёку от брода начиналось русло сухой реки. По нему и лежал наш путь. Конь Владыки Вод уверенно выбирал дорогу между валунами, вросшими в песок и гальку. Ехали молча. Путь оказался неблизким. К броду я вышел перед рассветом, а сейчас Анор уже явственно клонилась к западу. Впрочем, усталости я не чувствовал. Однако был, признаться, несколько удивлён, когда впереди вдруг сплошной стеной встали скалы. Таких мне до сих пор ещё не приходилось видеть – невероятно высокие, гладкие, словно искусно выстроенные крепостные стены, они уступами уходили в небо, не давая даже намёка, что на них можно забраться. Вершины отсюда даже невозможно было разглядеть. Придержав коня, Ульмо обернулся ко мне: – Дальнейший путь скрыт во тьме, хотя в конце его – свет. Не знаю только, как ты заставишь коня идти туда. Он спешился и подошёл к скалам. Конь его следовал за хозяином, словно на привязи. Владыка Вод обогнул один из выступов, на миг оглянулся и махнул рукой, приглашая меня присоединиться к нему. Спрыгнув на землю, я порылся в одной из сумок, переброшенных через спину коня, и вскоре нашёл то, что искал. В свои странствия я всегда брал один из светильников, сделанных из придуманных Феанаро кристаллов. Мне подумалось, что если бы он тогда остановился, создав эти камни – всем было бы от этого только лучше. Однако нельзя вернуть давно прошедшее... Несколько слов, которым когда-то обучил нас Оромэ, – и конь послушно шагнул следом за мной к чёрному зеву пещеры, обнаружить которую можно было лишь подойдя вплотную. Ступив под своды, я открыл колпачок, под которым прятался светоносный кристалл. Голубоватый свет озарил довольно низкий свод и стены, между которыми могли пройти двое пеших либо проехать один верховой – при условии, что он будет почти всё время пригибаться к шее коня, чтобы не задевать головой за выступы. Впрочем, вскоре потолок стал выше, а стены раздвинулись. Свет кристалла уже не достигал их. Однако я по-прежнему чувствовал каменную толщу над головой. Идти по пещере пришлось довольно долго. Ульмо по-прежнему шагал впереди (правильнее, пожалуй, сказать «плыл» – такими плавными, почти неуловимыми были его движения), лишь изредка мимолётно оглядываясь на меня. Похоже, он знал эту пещеру так, словно ходил по ней изо дня в день всю вечность. Впрочем, в этом, пожалуй, не было ничего невозможного – если когда-то здесь в самом деле бежал водный поток (а судя по гладкости стен и толстому, плотно утрамбованному слою песка под ногами, так оно и было), тогда Владыка Вод вполне мог отлично знать его пути. Я, следуя за ним, старался запомнить мельчайшие приметы, по которым смогу позже находить дорогу здесь – ясно было, что не случайно он ведёт меня именно сюда. Стены вновь ненадолго сблизились, а когда расступились, я почувствовал, что свода над головой больше нет. Похоже, над землёй была ночь, потому что туда, где мы стояли, проникали лишь слабые отблески света. Я закрыл светильник колпачком – сейчас в нём уже не было надобности. Лицо холодил резкий ветер. Когда глаза приспособились к слабому свету звёзд, я увидел, что мы стоим в огромном ущелье. Такого мне не доводилось видеть никогда в жизни. Стены его, до которых было с каждой стороны не меньше, чем по сотне-полторы шагов, уходили вверх на такую высоту, что лишь зубчатые края вырисовывались на фоне более светлой полоски неба. Безупречно гладкие, они отражали свет звёзд, превращая его в слабое рассеянное сияние, позволявшее хорошо видеть всё окружающее. Мне сделалось не по себе, когда я представил глубину ущелья. Между тем Владыка Вод вновь вскочил на коня, и я последовал его примеру. Не знаю, как водяной конь Ульмо, а мой скакун притомился. Впрочем, здесь не было ни травы, ни воды. Если кое-какой запас зерна на корм коню у меня всё-таки был, то вот напоить его всё равно было нечем. Почему-то в тот момент мне не пришло в голову, что сейчас, когда рядом Владыка Вод, это не проблема… Мы ехали по дну ущелья довольно долго. Дорога поднималась всё выше, местами довольно круто, поэтому двигались мы не быстро. Через две или три лиги стены ущелья раздвинулись и стали заметно ниже. Среди камней зазеленела трава, в которой серебрились звёздочки цветов. Подъём становился всё более пологим. А впереди над холмами, в которые постепенно превращались склоны ущелья, небо уже светлело – близилось утро. Владыка Вод остановил коня, спрыгнул на землю: – Отдохнём здесь. В траве между камней журчал родничок. Я напился сам, напоил коня. Конь Ульмо стоял по колено в воде небольшого озерца чуть поодаль, а сам Вала устроился на траве, опустив руку в воду, зачерпывая её и пропуская между пальцами, задумчиво следя за стекающими с них каплями. Я, пользуясь возможностью, решил перекусить. Владыка Вод от предложения разделить трапезу отказался, качнул головой: – Я не нуждаюсь в пище. Тем временем мой конь с удовольствием хрустел сочной свежей травой – там, за горами, она ещё только трогалась в рост. Водяной конь, похоже, как и его хозяин, в пище не нуждался, потому что по-прежнему стоял в воде и на траву вокруг внимания не обращал. Лучи Анор уже позолотили вершины гор, со стороны которых мы приехали, когда мы продолжили путь. Вскоре холмы расступились, и перед нами открылась долина. Она была практически круглой, лиг десяти в поперечнике, и в центре её возвышался утёс с плоской вершиной. Я невольно придержал коня, вдруг осознав, что это именно то, что я искал. Владыка Вод негромко заговорил: – Кольцевые горы Эхориат надёжно укрывают эту долину и от холодных ветров, и от чужих глаз. Добраться сюда можно только тем путём, которым ехали мы, да ещё по нескольким горным тропам, трудным для пешего и совсем недоступным для всадника. К тому же на вершинах гор гнездятся Великие Орлы, они станут надёжной стражей для твоего города… В древние времена здесь было озеро, а тот утёс – остров в нём. Но в войне, случившейся ещё до прихода в мир эльдар, скалы были расколоты, и воды озера устремились прочь. Сухое русло, по которому мы ехали – всё, что осталось от того потока… – он помолчал. – Тебе понадобится несколько дней, чтобы как следует осмотреться здесь. Впрочем, обратную дорогу ты найдёшь и без моей помощи. Он коротко кивнул. В следующую минуту на том месте, где стоял его конь, завился небольшой смерч, почти тотчас рассыпавшийся водяной пылью. Я остался один. Владыка Вод был прав: на то, чтобы как следует осмотреться в этой долине, времени требовалось немало. Впрочем, одно я мог сказать сразу: недостатка в воде здесь нет. Даже отсюда, от горловины ущелья видны были небольшие озерца, разбросанные по равнине. Некоторые, впрочем, наверняка остались от растаявшего снега и ближе к лету должны частично или полностью пересохнуть. Чтобы как следует разобраться, как обстоят дела, я направил коня к утёсу. От него меня отделяло лиг пять, и уже к полудню я добрался до подножия. Вблизи утёс оказался гораздо больше, чем виделось на расстоянии. Чтобы оценить его реальные размеры, я направил коня вокруг подножия. Путь оказался неблизким, к тому же приходилось то и дело пересекать ручьи и ручейки, сбегавшие со скал и терявшиеся в травах на равнине. Их журчание звучало как музыка, и у меня само собой родилось название будущего города – Ондолиндэ, Утёс Поющей Воды. Кстати, такое обилие воды меня радовало: значит, недостатка в ней у нас не будет. К тому же это давало возможность украсить город фонтанами, которых мне, честно говоря, не хватало в Виниамаре. С северо-востока от утёса обнаружилось довольно большое озеро. К нему от Окружных гор тянулись ленточки двух речек, а третью образовывали ручьи, сбегавшие с уступов утёса. Основание утёса образовывал твёрдый базальт, и взобраться на мощные, практически гладкие стены явно было нелегко. Чтобы сделать их совсем неприступными, достаточно было выровнять все выступы, а для подъёма сделать лестницы в двух-трёх местах – их без особого труда можно будет защищать. Наиболее удобными для этого мне показались западный и северный склоны – там скалу прорезали ложбинки, видимо, выточенные водой за многие лоа. Впрочем, это можно будет ещё уточнить позже, когда мы начнём возводить город. А вот лошадей предстояло держать внизу – не говоря уж о том, что поднимать их наверх было бы делом почти нереальным, так ещё и корм для них пришлось бы доставлять постоянно. Пусть уж лучше пасутся свободно в долине, а если понадобится – их легко будет отыскать, далеко они всё равно не уйдут. О том, чтобы оставить лошадей в Нэврасте, разумеется, не могло быть и речи. Равно как и о том, чтобы отдать их моему отцу или кому-то из братьев: тогда все будут знать, что мы уходим, а вот как раз этого я предпочитал избежать. К тому же без них мы всё равно не сможем перевезти сюда всё необходимое, да и добираться будем слишком долго. Сами собой в памяти возникли знакомые насмешливые глаза и голос Глорфинделя: – Мы уже окончательно отвыкли обходиться без лошадей. Ты даже от дворца до окраины города верхом едешь, хотя вполне мог бы и пешком пройтись. Именно во время того разговора я впервые почувствовал, что Глорфиндель временами вызывает у меня раздражение – и своей язвительностью, и способностью предвидеть многое… даже слишком многое. И ещё – тем, что превосходит меня, и очень во многом. Сам он, кажется, не придавал этому значения, но для меня такие мелочи были весьма чувствительны. Похоже, Глорфиндель уловил это моё недовольство, и именно поэтому, а вовсе не из-за ирх он большей частью обитал не в Виниамаре, а в северных крепостях… Отогнав мысли о Глорфинделе, я вернулся к осмотру утёса. Собственно, внизу у подножия уже нечего было делать. Подъехав к западному склону, который показался мне наиболее удобным для подъёма, я спрыгнул на землю. Коня расседлал и оставил пастись, а сам начал подниматься, цепляясь за выступы на скале. Пару раз мне на голову и за шиворот падали струйки ледяной воды, но я только поёживался и продолжал подъём. Он оказался долгим, но тем большую радость я испытал, оказавшись наконец на вершине. А вершина утёса оказалась местом для города практически идеальным – округлая площадка примерно с четверть лиги в поперечнике, чуть приподнятая в центре и с северной стороны. Несколько источников оживляли её. Поднявшись на центральный холм, я окинул взглядом всю долину. Сейчас от меня было скрыто разве что подножие утёса да прилегающая к нему часть луговины. Дальше, у самых гор, виднелись рощицы, некоторые даже взбегали на невысокие отроги. А между ними и центральным утёсом раскинулся ковёр трав. Сейчас, когда весна только ещё набирала силу, они были невысоки, но я легко представил себе, что будет здесь в разгар лета. Перед мысленным взглядом волновалось настоящее зелёное море, вместо пены украшенное россыпью цветов. Со вздохом оторвавшись от созерцания этой красоты, я перевёл взгляд на скалы. Местами они были вполне обыкновенными, со всем разнообразием серых и коричневых тонов – от белёсого до почти чёрного. Но кое-где сияли под лучами солнца выходы снежно-белых, нежно-золотистых, кремовых жил. Похоже, это был мрамор. Я решил позже наведаться туда, чтобы проверить своё предположение. Собственно, за всеми этими исследованиями и осмотрами я даже и не заметил, как наступил вечер. Спускаться в сумерках мне не хотелось, да и коню надо было дать отдохнуть подольше. Поэтому я выбрал подходящее место, завернулся в плащ и лёг, глядя в небо. Лёгкие перистые облачка не сулили дождя, а если бы даже он и начался – я мог укрыться в небольшом гроте, который приметил у самой вершины, пока поднимался. А над головой уже разворачивались мерцающие крылья Вильварин, мерцала Реммират, вставал во весь рост Небесный Воин – Менельвагор в сверкающем поясе… Я сам не заметил, как погрузился в грёзы. И, поскольку все мысли мои устремлены были к будущему городу, именно его я и увидел. Высокие стены, стройные, облицованные мрамором башни, широкие улицы с фонтанами на перекрёстках, увитые зеленью дома… На рассвете, открыв глаза, я ещё некоторое время вспоминал детали того, что мне пригрезилось. Разумеется, в действительности многое получится не совсем, а то и совсем не так, но теперь я уже твёрдо знал, к чему стремлюсь. Вернувшись в Виниамар, я соберу мастеров камня – из тех, кто умеет хранить тайну. Вместе мы подготовим все чертежи и расчёты, а потом строители тайно уйдут сюда, чтобы начать возводить город. Неплохо бы взять с собой и отряд воинов – чтобы они, более опытные в этом, осмотрели окрестные горы и наметили, где нужно усилить защиту. Нет, у меня не было причин не доверять Владыке Вод, но всё же спокойнее самому убедиться, что все меры предосторожности приняты. Перекусив и напившись из родника, я спустился на равнину. Седлать коня не стал – сейчас, когда требовалось одолеть считанные лиги, в этом не было нужды. Потому седло и уздечка остались в небольшой выемке за камнями, а я вскочил на коня и направил его к тому месту, где накануне видел на скалах полосы белого и кремового цвета. Сейчас их скрывали деревья, но я хорошо запомнил направление. Это и в самом деле оказались выходы жил мрамора – великолепного качества и нескольких цветов. В одном месте камень был белоснежный, без единого тёмного пятнышка; в другом – тоже белый, но с красивыми туманно-серыми разводами и прожилками; а неподалёку от них залегали пласты нескольких оттенков кремового. Двигаясь вдоль скальной стены и перевалив через невысокий отрог, я увидел выходы мрамора жёлтого цвета, тоже варьировавшего от совсем светлого до насыщенно-золотистого. Казалось, они нарочно предназначены для украшения эльфийского города, и я даже начал мысленно прикидывать, какие узоры можно из них выложить. Следующие несколько дней я потратил на то, чтобы обследовать скалы, окружающие долину. Помимо мрамора, здесь оказалось немало рудных жил, а у восточного края долины обнаружился выход угольных пластов. Значит, недостатка в металлах у нас не будет, и это радовало. У северо-западного края долины я нашёл узкую тропинку, ведущую в горы. Собственно, даже и не тропинку – просто небольшой уступ над краем пропасти, прилепившийся к почти отвесной скале. Однако пройти по нему всё же было можно, и я решил посмотреть, куда он выведет. И очень скоро увидел по другую сторону ущелья, высоко на утёсах, у самых вершин гигантские гнёзда. А потом и их обитателей – Великих Орлов. Их предводитель – Торондор, заметив меня на тропинке, приземлился на одной из немногочисленных здесь скалистых площадок, и мы смогли побеседовать. Собственно, мы встречались и прежде, так что он отнёсся ко мне как к давнему знакомому. Узнав же мои замыслы строительства города в потаённой долине и то, что путь сюда указал мне Владыка Вод, полностью одобрил это решение и обещал присматривать за горами, чтобы никакие твари Моргота не пробрались сюда. Он же рассказал, что тропа, по которой я пробирался, выводит в долину Сириона севернее русла сухой реки. Дальше я не пошёл – надобности в этом уже не было. Простившись с Торондором, я вернулся в долину. За те дни, пока я лазал по скалам, травы в долине заметно поднялись, и среди них запестрели цветы. Многие я хорошо знал, но были и совершенно незнакомые – например, красивые золотистые цветы, словно светившиеся в траве, как маленькие солнышки. Издали я поначалу принял было их за одуванчики, но вскоре убедился, что общего между ними, кроме цвета лепестков, почти нет. У этих цветов лепестки казались шелковистыми и слегка поблёскивали, а остренькие кончики напоминали лучики звезды. Я вспомнил, что подобный цветок, только вырезанный на крышке сделанной в Дориате шкатулки и выложенный разноцветными камнями, однажды показал мне Финрод. По его словам, из всех краёв Белерианда лишь в Потаённом королевстве росли такие цветы. Местные синдар называли их «эланор», и надо признать, название было выбрано очень точно: цветок и в самом деле походил одновременно на звезду и на сияющую Анор. Видимо, эта долина, как и укрытый защитными чарами Дориат, была вполне подходящей для эланоров, потому что росли они здесь во множестве. Впрочем, как ни хорошо было здесь, а мне пора было возвращаться. Тщательно зарисованные планы разных концов долины, и в первую очередь центрального утёса, были уложены в седельную сумку. Напоследок я ещё раз поднялся на вершину, встретил там закат, а потом и рассвет. Затем спустился, оседлал коня и вслед за Анор двинулся в обратный путь – к Виниамару.