Летописи Гондолина

«Гондобар зовусь я и Гондотлимбар, Град Камня и Град Живущих в Камне; Гондолин, Песнь Камня; и Гварэстрин именуюсь я, Башня Стражи; Гар Турион, Тайное Убежище, ибо сокрыт я от глаз Моргота; но те, кто больше всего любит меня, зовут меня Лот, ибо цветку я подобен, и Лотенгриоль, Цветок-на-равнине…» Дивный Гондолин, Град Семи Имён! Воистину прекрасен стал он, ибо все живущие здесь трудились над тем. О нём слагали песни, как в прежние благополучные времена – о Тирионе или Лебединой Гавани. И ничуть не уступал он красотой древнейшему и прекраснейшему из городов эльдалиэ – гордому Тириону на Туне, хотя и был иным. Отличия заключались не только в том, что Тирион не был крепостью; не в том, что в этих землях мы не могли позволить себе делать оконные проёмы на полстены – в горной долине вдали от моря зимы были суровы. Несколько иным было само устройство нашей жизни. Во-первых, так же, как в Виниамаре, мы продолжали упражняться в воинских умениях – хотя Эхориат и преграждал любым врагам путь в эту долину, но было ясно, что нам не вечно жить здесь. А за пределами Тумладен без оружия не обойтись, как бы нам того ни хотелось. То, что по ту сторону Белегаэр было всего лишь развлечением, упражнением ловкости, силы, скорости, здесь становилось необходимостью. Во-вторых, как-то само собой получилось, что в Гондолине все воины, мастера и остальные жители разделились на десять Домов. Девять из них возглавляли лорды, десятым (а по сути – первым) был Дом Короля. В Тирионе подобное деление на Дома тоже существовало, но выражено оно было как-то менее ярко. При этом не все лорды в Гондолине возглавили какой-то Дом, некоторые сами предпочли подчинённое положение, помогая главам Домов. В число тех, кто стал главой Дома, к моему удивлению, попал и я. Глорфиндель посмеивался: – Что тебя удивляет? Ты один из военачальников города, всё время строительства командовал отрядом охранения, тебя все хорошо знают. Кому же и быть главой Дома? Сходное положение его самого уж точно никого не удивило. Он родич короля, его советник – это само за себя говорит. Названия Дома получили по гербам, выбранным их лордами. У меня – Дом Древа, у Эктелиона – Дом Фонтана... К общему удивлению, Пенгар и его сын возглавили разные дома: Пенгар – Дом Снежной Башни, Пенлод – Дом Столпа. Герб каждого Дома был укреплён над воротами в той части города, где они устроились. Над воротами Глорфинделя щит изображал то ли золотой цветок, то ли солнце со множеством лучей – похоже, прообразом своего герба он выбрал эланор. И через какое-то время лорда Дома Золотого Цветка самого стали называть Золотым Цветком Гондолина. Кстати, это прозвище очень подходило ему – даже самый мрачный пасмурный день казался светлее, когда он появлялся поблизости, неизменно уверенный, спокойный, готовый несколькими словами поднять окружающим настроение. Даже не верилось, что когда-то его воспринимали совсем иначе... Наши повседневные обязанности были всё теми же – воинские патрули, смена отрядов стражи в крепостях Орфалх Эхор и на перевалах (впрочем, вскоре после переселения укрытых чарами), время от времени – участие в королевских Советах. Свободное время проводили в мастерских, в общении с друзьями, в верховых прогулках по равнине, изредка выезжали вместе с королём поохотиться в предгорьях, где водилось немало дичи. Те, кто не связан был с воинскими делами, трудились в мастерских, в шахтах и каменоломнях, где добывали все необходимые для работы материалы. В общем, жизнь в городе вошла в своё русло. Короля мы часто заставали в его мастерской. Он что-то мастерил из металлов и камней, и через некоторое время на его рабочем столе стали обнаруживаться ветки, до боли напоминающие что-то знакомое. И лишь когда на серебряной ветке появились крупные цветы, Глорфиндель (в тот день мы пришли к королю вместе) чуть слышно присвистнул сквозь зубы. Я тоже узнал наконец ветвь Тэльпериона. Тургон взглянул на нас и невесело улыбнулся: – Да, я хочу, чтобы в Гондолине были два Древа. Сами они, конечно, светиться не смогут, но будут хотя бы напоминать о тех, настоящих... Работа эта продвигалась небыстро, поскольку Тургон тщательно отделывал каждый лист и лепесток, так что, законченные, они казались живыми. Да и другие дела порой всё же требовали присутствия короля. Впрочем, особо торопиться было некуда. Разве что Идриль иной раз жаловалась, что отец, в очередной раз увлекшись работой, забывает даже о необходимости хотя бы изредка поесть. Какое-то время спустя перед дворцом Тургона встали полностью законченные деревья. Листья одного с верхней стороны покрывал сплавленный с отполированным до зеркального блеска серебром состав из смеси меди с какими-то минералами, придававший им тёмно-зелёный цвет, а на серебряных цветах сияли росинки из жемчуга и хрусталя. Его назвали Бельтиль – «Божественный свет». Другое, украшенное гроздьями цветов из золота и медово-жёлтых топазов, мерцающих среди хризолитовых, оправленных в золото листьев, получило имя Глингал – «Ослепительное сияние». Королю всё же удалось сделать почти невозможное – оба дерева светились. Да, свет этот исходил не от самих листьев и цветов, – выкованные из металлов, соединённых с тщательно огранёнными камнями, они лишь отражали и рассеивали свет миниатюрных светильников, спрятанных в листве, но об этом знали единицы. Свет деревьев разливался по Королевской площади и освещал даже соседние улицы. И ещё ярче он казался от того, что отражался, дробясь и рассыпаясь мерцающими бликами, в струях Большого фонтана, взлетавших на немыслимую высоту над площадью и падавших в глубокий пруд. Кроме Большого, на улицах и площадях били множество звенящих серебристых фонтанов – больших и малых, простых и затейливых. Но больше всего их было в южной части города – именно там находилось большинство источников. Они наполняли город несмолкающей мелодией, дивно сплетавшейся с песнями, сложенными эдиль. Порой то здесь, то там сами собой начинались состязания менестрелей – не всерьёз, а так, для развлечения. Для этого более чем подходили многочисленные увитые зеленью беседки, тут и там разбросанные между домами. Впрочем, зелень оплетала не только беседки, а все постройки города, исключая разве что крепостные стены и ведущие с равнины на Амон Гварет лестницы. Последнее было сделано ради того, чтобы не осложнять воинам оборону города – по плетям плюща достаточно легко было бы забраться на стены. Поэтому улицы, протянувшиеся вдоль городских стен, были, пожалуй, единственными, над которыми не перекидывались арки из ветвей и плюща. Широкие улицы были вымощены каменными плитами, пригнанными так плотно, что между ними нельзя было бы просунуть даже лезвие ножа. Их окаймляли мраморные блоки, цвет которых сочетался с цветом стен стоящих рядом домов, благо в горах вокруг Тумладен обнаружились несколько месторождений разноцветного камня. Цветы и деревья тенистых садов не соперничали с узорными мозаиками и кружевной резьбой стен и башен, вздымавшихся к небу, а дополняли их. Среди ветвей деревьев пели птицы – они начали гнездиться в городе ещё в то время, когда он даже не был достроен. Но самым великолепным был дворец короля, а башня его была высочайшей в городе. Птицы, жившие там, были белее снега, а голоса их – слаще колыбельной. В восточной части города находился Большой Торг. Торговлей как таковой в городе почти не занимались, Торгом это место называли больше по привычке, оставшейся ещё с Нэвраста. Там торговля была вполне реальной – с Гаванями, отчасти с Дориатом и через их посредничество – с гоннхиррим Эрэд Луин. Здесь же эдиль просто обменивались предметами, сделанными мастерами, искусными в разных ремёслах, и общались. Собственно, это тоже можно было назвать торговлей, хотя на первый взгляд выглядело это несколько иначе, чем когда-то в Нэврасте. Здесь не было надобности торговаться, каждый имел возможность переговорить с мастерами, владеющими умениями, которые были недоступны ему самому, и предложить что-то взамен. Другой, Малый Торг находился в южной части города. Королевская Площадь находилась в самом центре города. К северу от неё вела Аллея Роз, заслуженно считавшаяся в Гондолине одним из лучших мест для прогулок. Как-то так получилось, что здесь лучше, чем в других частях города росли самые разнообразные розы – кустистые и вьющиеся, крупные и совсем мелкие, всех расцветок: от белоснежных до тёмно-бордовых, почти чёрных. Нежный и одновременно пьянящий аромат в сочетании с пением птиц и песнями менестрелей настраивали гуляющих на поэтический лад. Впрочем, Аллея Роз была не единственным местом прогулок гондотлим. На северо-запад от Королевской Площади вела Улица Арок. Её и в самом деле украшало множество арок – то полукруглых, то стрельчатых, украшенных резьбой и увитых вьющимися растениями. Некоторые арки, особенно те, что вели в зелёные уголки между домами, и вовсе представляли собой лёгкие ажурные каркасы, плотно заплетённые плющами либо диким виноградом. Резные листья и тяжёлые грозди ягод придавали им особенно живописный вид, и красивее всего это было осенью. По Улице Арок можно было выйти к Площади Источника, где вокруг глубокого и чистого, хотя и небольшого озерца росли дубы и тополя. Чашу его наполнял мощный источник. До того, как наши мастера устроили водостоки, отводившие его воду к окружающим площадь домам, озеро было куда больше, заполняя всё углубление, ставшее ныне площадью. Западным входом в неё была Арка Ингвэ – высокая и изящная, казавшаяся то ли выплетенной из тонких нитей умелыми кружевницами, то ли вылепленной из кристалликов-снежинок. Самым высоким местом в городе была вовсе не Королевская Площадь, а расположенная к югу от неё Площадь Валар, Гар Айнион. Соединяла их Улица Процессий. Именно по ней проходили все шествия во время больших праздников, так или иначе связанных с почитанием Валар. Гар Айнион была достаточно велика, чтобы вместить большое количество зрителей и участников праздничного действа. И красота её была более строгой и сдержанной, чем у большинства других улиц и площадей города. Она, пожалуй, сильнее всего напоминала давно оставленный нами Аман, жилища Валар у подножия Таникветиль. Гар Айнион была единственным местом в Гондолине, где никак не проявлялось влияние синдар – вся архитектура была нолдорской. Тем не менее, она вовсе не контрастировала с соседними улицами, где такого строгого единообразия не наблюдалось. От Гар Айнион в южном направлении шла Улица Бегущих Вод, проходившая мимо Южных Фонтанов. Её название говорит само за себя. Вдоль этой улицы проходил облицованный мрамором канал, в который собиралась вода многочисленных здешних фонтанов. Канал этот вёл к городской стене и нырял под неё, превращаясь в роскошный водопад, низвергавшийся с высоты Амон Гварет на равнину. Таких водопадов по окружности города было несколько, они вливали свои воды в ручьи, разбегавшиеся по равнине (внизу тоже было немало родников) и частью терявшиеся в буйных травах Тумладен, частью стекавшие в озеро, серебрившееся к северу от Гондолина. Орфалх Эхор к этому времени уже перегораживали пять крепостей, между которыми, начинаясь от Первых Врат, преграждавших выход из пещер и не имевших своей крепости, вилась дорога. Некоторые участки дна ущелья были выровнены, на некоторых появились лестницы с широкими ступенями. После Каменных и Бронзовых Врат поднимающийся по ущелью выходил к Железным, украшенным наверху скульптурным изображением величайшего из Великих Орлов – Торондора. Далее следовали Серебряные и Золотые Врата, те и другие с изображением Древ и мраморными шарами по верхнему краю стены, белыми у Серебряных и желтыми у Золотых. И отряды, несшие стражу в этих крепостях, получили свою форму – теперь в каждой из крепостей воины были одеты одинаково, причём в каждой по-своему. Исключением был отряд, который нёс стражу непосредственно в Пещере Тайного Пути – они были одеты как обычно. Эктелиону, Глорфинделю и мне приходилось время от времени бывать здесь, когда происходила смена отрядов стражи. Как прежде в сторожевых крепостях на перевалах вокруг Нэвраста, здесь они также сменялись через каждые пятьдесят дней, чтобы не утомлять воинов однообразием жизни в крепостях, вдали от близких. Правда, позже Тургон решил, что сменяющиеся отряды – это хорошо, но необходим кто-нибудь, кто будет постоянно следить за порядком этой смены и за всем, что происходит здесь, в Орфалх Эхор. После споров на Совете решено было, что Хранителя Врат следует выбирать из числа лордов Гондолина сроком на несколько лет, опять-таки – чтобы не утомлять никого однообразием. Бывали мы и в других крепостях, если можно так назвать те небольшие сторожевые посты в горах, что появились ещё в самом начале строительства Гондолина. Воинов здесь было немного, поскольку их задачей было лишь следить, чтобы через горы к городу не подобрался враг. При появлении поблизости чужаков они должны были предупредить Гондолин. Впрочем, если бы речь шла о немногочисленных вражеских лазутчиках и разведчиках, даже двух десятков воинов оказалось бы достаточно, чтобы с ними справиться. Провести же через эти горы большое войско было бы крайне сложно, если вообще возможно. К тому же защитные чары делали даже эти наблюдательные посты не особенно нужными, и на Совете уже несколько раз поднимался вопрос, а не убрать ли их вовсе. Тургон, впрочем, не торопился с решением. С северо-востока вершины Эхориат отделяли Тумладен от горных плато, где раскинулся Дортонион. Однако, осмотрев эту часть гор с помощью Великих Орлов, мы убедились, что пробраться сюда из Дортониона совершенно невозможно. Склоны Эхориат, обращённые к нему, были так же круты и неприступны, как и те, что спускались к Тумладен. Разве что высота их была несколько меньше, поскольку Дортонион располагался не на равнине, а на плоскогорье. Великие Орлы не только помогали нам в защите границ Потаённого Королевства (именно так именовались теперь владения Тургона), но и приносили время от времени королю вести от его родичей, оставшихся в Хитлуме. Случалось это нечасто, но всё же мы не чувствовали себя совсем уж оторванными от мира за горами. Гондолин жил, становясь всё прекраснее и совершеннее.