Летописи Гондолина

Как я уже упоминал, даже в Потаённой долине мы не чувствовали себя полностью оторванными от жизни тех, кто остался по ту сторону гор. Вести достигали нас благодаря Великим Орлам – государь Тургон поддерживал добрые отношения с их племенем. Ещё до начала строительства Гондолина он сумел сговориться с величайшим из них, Торондором. Орлы всё равно собирали сведения обо всём происходившем в Белерианде, и им было не так уж сложно время от времени сообщать гондолиндрим хотя бы о самом важном. Тем более, что и жили они совсем рядом с нами – их огромные гнёзда лежали на неприступных утёсах над Кирит Торонат. В Амане Великие Орлы приносили вести самому Манвэ Сулимо, и я, признаться, не удивился бы, узнав, что они продолжают делать это и сейчас. В конце концов, они были вполне способны без особых проблем перелететь через Белегаэр. Хотя, скорее всего, это случалось только если вести и в самом деле были важные – какими бы могучими ни были эти гигантские птицы, но с каждой мелочью через море не налетаешься, да и незачем. Именно благодаря Орлам мы знали и о попытке Ангбанда напасть на эдиль, случившейся лет через сорок после нашего переселения сюда – и в очередной раз провалившейся. Ирх шли с севера тем же путём, каким двигались мы от Хэлькараксэ. Но воины Финголфина и Фингона бдительности не теряли, и навстречу банде ирх вышли воины нолдор. В горах близ устья залива Дрэнгист, того самого, где когда-то Феанор сжёг корабли, произошла боевая стычка – битвой это назвать было сложно из-за малого числа бившихся там. Большую часть ирх сбросили в море, где они и утонули; остальных просто перебили. Орлы же рассказали и о новом измышлении Моргота – странном существе, похожем на ящерицу, но гигантских размеров и плюющемся огнём. Этот зверь выполз из врат Ангбанда спустя сотню лет после той попытки ирх пробраться в Хитлум вдоль побережья, уничтожая всё и вся на своём пути. Дозорные в большинстве своём всё же успели укрыться в горах Дортониона и Эрэд Ветрин. Фингон, которого они успели предупредить об этой новой неведомой опасности, взял с собой наиболее опытных и сильных лучников на самых быстрых конях и выехал против него. Похоже, при огромных размерах, шкура зверя оказалась не особенно крепка, и стрелы пробивали её, хотя только в упор и с расстояния не слишком большого. Но даже и этого оказалось достаточно, чтобы обратить морготова зверя в бегство. Фингона после этого восхваляли почти все, кто сам оказался свидетелем происшедшего или же слышал об этом от непосредственных участников. И лишь немногие из опытных охотников с сомнением качали головами, подозревая, что так просто всё это не закончится. Кто-то даже предположил, что этот зверь ещё не взрослый, а значит, рано или поздно вырастет и может стать опасным врагом. Всё это Великие Орлы узнавали, наблюдая со стороны за происходящим за пределами их – и наших – владений. Мы получали вести либо через государя Тургона, который изредка отправлялся в Кирит Торонат ради общения с народом Торондора, либо от самих Орлов, если они, сочтя новости важными, прилетали к городу. К северо-западу от Амон Гварет был небольшой скальный холмик (мы прозвали его Орлиным Камнем), на который они в таких случаях и приземлялись – это было для столь огромных птиц куда удобнее, чем после пытаться взлететь с мягкой земли. Тогда послушать их собирались многие из жителей Гондолина. Спустя ещё полсотни лоа после появления той морготовой твари Орлы сообщили о приходе в Белерианд новых существ, очень похожих на нас и всё же иных. В чём именно выражалось это «иные» – объяснить они не могли, да оно и понятно: их восприятие всё же заметно отличалось от нашего. Хотя ни в Амане, ни сейчас никому из нас не приходило в голову выяснять, как же в действительности они видят, чувствуют, понимают происходящее... Обсуждая последние новости, мы пришли к выводу, что этими новыми неведомыми существами могли быть те, о предстоящем появлении которых когда-то давным-давно, ещё в Амане говорил тот, о ком теперь никто из нас предпочитал даже не упоминать без крайней необходимости. Кажется, он называл их «люди». Впрочем, нам, живущим в Потаённом королевстве, пока не было особого дела до этих новых пришельцев. На земли наши они претендовать никак не могли, служить угрозой нашему спокойствию – тоже. Кем или чем они окажутся для всего народа эдиль – покажет будущее. Уже позже, всё так же по рассказам Орлов, мы получили возможность убедиться, что этот новый для нас народ действительно сильно отличается от нас: при внешнем сходстве с эдиль, они взрослели во много раз быстрее нас и, по сути, уже к шестнадцати годам становились такими же, как мы – к пятидесяти. Но вскоре вслед за этим они начинали меняться так, как никому из эдиль не приходило и в голову. Годам к пятидесяти их спины начинали сгибаться, словно под тяжестью прожитого, лица всё более прорезали морщины, а волосы становились белыми, и ещё через некоторое время они умирали. За это наши сородичи, остававшиеся на просторах Белерианда и так или иначе общавшиеся с этим народом, прозвали их «фириат». Правда, все эти годы они жили так ярко и напряжённо, как мы и не представляли, словно торопясь использовать всё, что им отпущено. Мы не знали, почему они такие, куда ведут их пути. Ясно было только, что они не только краткоживущие, но и вообще куда слабее и уязвимее эдиль. Они нередко страдали от различных недугов, которые могли привести к их смерти даже в совсем молодом возрасте, – чего ни с кем из нас никогда не случалось. В общем, всё это делало их ещё более странными и непостижимыми для нас. Каждый раз, получая очередную порцию новостей, мы долго и не спеша обсуждали их. Да и куда нам было спешить? Время в Тумладен, казалось, не двигалось вовсе либо двигалось по кругу, следить за ним мы могли разве что по смене сезонов года да по творениям наших мастеров. Со времени первого появления в Белерианде фириат прошло чуть больше иэна, когда произошло то, чего, в общем-то, все давно уже ожидали. Моргот всё же напал. О том, что на севере что-то происходит, мы догадались, когда в одну из зимних ночей над гребнями скал к северо-востоку от Гондолина появились отблески зарева, а утром ветер взметнул в той стороне клубы багрово подсвеченного дыма. Это были явные признаки большого пожара, но что именно там случилось – мы пока могли только гадать. Неудивительно, что Гондолин, словно тяжёлое облако, накрыла неясная пока тревога. А вскоре от Великих Орлов мы узнали о событиях, получивших в летописаниях название Дагор Браголлах. Ибо на сей раз впереди войск Моргота катились реки пламени, затопившие Ард Гален и превратившие её в выжженную пустыню. Погибли все, кто не успел укрыться в горах Дортониона или же Эрэд Ветрин; все леса на обращённых к Ард Гален склонах выгорели – это их дым, обагрённый пламенем пожаров, мы видели. А вслед за пламенем на крепости, объединявшиеся в кольцо Осады Ангбанда, хлынуло огромное число ирх и балрогов, и вместе с ними шёл тот самый огнедышащий ящер, что уже являлся однажды, но бежал от острых стрел лучников Хитлума. Теперь он, по словам Орлов, заметно вырос, а чешуйчатая шкура его стала куда крепче, и теперь уже стрелы не могли причинить ему большого вреда. Уцелевшие от огня эдиль не имели шансов против этой силы. Только позже стало известно, что погибли младшие Арафинвионы. Они до конца обороняли северные склоны Дортониона, но не выстояли. Многие ли уцелели из их воинов, неизвестно; скорее всего, выжившие, если такие и были, присоединились к кому-то из Феанорингов либо к Фингону – пробраться в Минас-Тирит к Ородрету они едва ли могли, а найти без посторонней помощи Финрода и подавно. По слухам, рядом с ними бились и воины-фириат. Часть их соплеменников осталась в Дортонионе; другие укрылись в твердынях Хитлума под покровительством Финголфина и Фингона. Их войска, также плечо в плечо с фириат, отбивали атаки на склоны Эрэд Ветрин. Им удалось отстоять Хитлум, но от прочих эдиль они были отрезаны. На востоке большинство крепостей Феанорингов пали, но многие их защитники сумели уцелеть. Труднее всего переносить бездействие в то время, когда другие сражаются насмерть, было воинам. Не всем, конечно, – большинство гондолиндрим всё же были прежде всего мастерами. Но Глорфиндель, хоть и старался не показывать этого, явно рвался туда. Собственно, ничего удивительного в этом не было, всё же Финголфин его близкий родич и друг. Но при этом он не хуже, если не лучше других понимал: Гондолину ещё не пришло время открыть себя. Это понимание, впрочем, не мешало ему метаться, как дикий зверь в клетке, хотя об этом знали разве что мы с Эктелионом да Альтамирэ. В эти дни он почти не занимался с молодёжью – только с опытными воинами, и даже им нелегко было противостоять ему. Похоже, для Глорфинделя это был единственный относительно безопасный для окружающих способ снять напряжение... Позже он признался, что дело было не только в вынужденном бездействии. Второй, для него ничуть не менее серьёзной причиной был его собственный дар предвидения – Глорфиндель знал, что ждёт его друга и родича. Всем остальным это стало известно много позже – когда всё уже произошло... Тургон С тех дней, как зимой мы узнали, что орды Моргота напали на Ард Гален, в Гондолине не было покоя. Но даже тогда мы и представить не могли, чем это закончится. Когда в очередной раз прилетел Орёл, мы все были уверены, что он, как обычно, принёс вести. Но его слова, произнесённые обычным для этих гигантских птиц хрипловато-гортанным голосом, привели меня в некоторую растерянность: – Торондор послал меня за тобой. Возьми с собой своего родича. О том, что Глорфиндель – мой родич, Орлы, естественно, знали. Но что такого могло случиться, что Торондор хотел видеть нас в своих высокогорных владениях? В тот момент мне не пришло в голову вообще никаких предположений, а потому я просто позвал Глорфинделя, который, собственно, был неподалёку. По крылу мы поднялись на спину Орла. Убедившись, что мы устроились, он оттолкнулся от скалы и взлетел, заложив широкий вираж. От ударившего в лицо ветра захватило дух. В воздухе было явно холоднее, чем в долине, и я плотнее запахнул плащ, мимолётно порадовавшись, что из-за прохладного дня накинул его. И всё же полёт был для нас непривычным, а потому – интересным. Я оглянулся. Гондолин, лежавший в окружении изумрудных трав Тумладен, и в самом деле казался дивным цветком, водяной лилией посреди округлого озера. А Орфалх Эхор отсюда выглядело всего лишь узкой щелью в скальных стенах, окружавших долину. И если бы не тревога из-за этого неожиданного приглашения Торондора, я бы поддался этому удивительному ощущению свободы и восторга, казалось, вливавшемуся в грудь вместе с ветром. Однако Глорфиндель, сидевший позади меня, был суров и сосредоточен – мне даже не требовалось оглядываться, чтобы почувствовать это. Мне вдруг сделалось не по себе. Вспомнилась последняя наша поездка в Хитлум. Отец тогда упоминал, что Глорфиндель что-то не договаривает. И сейчас я, кажется, начинал догадываться, что именно... Не оборачиваясь, хотя порывы ветра сейчас уже хлестали лицо, выжимая слёзы, я спросил: – Ты думаешь, что-то... Я не договорил, но он понял. В голосе его прозвучала неприкрытая горечь: – Я был бы рад ошибиться. Но надежды на это мало... Между тем, летели мы вовсе не к Кирит Торонат – Орёл направлялся к северу. Спустя совсем немного долина осталась позади. А ещё через некоторое время мы увидели Торондора – сложив крылья, он, как гигантское изваяние, сидел на утёсе. Именно туда мы и направлялись. Лишь соскочив на камни, мы увидели, что возле когтистых лап Торондора безжизненно вытянулось тело в изодранном, покрытом грязью и кровью синем плаще. Шлем был посечён, но даже сейчас я узнал его безошибочно. Наверное, я пошатнулся, потому что Глорфиндель поддержал меня, сжав моё плечо. Торондор рассказал нам, что Финголфин бросил вызов на единоборство самому Морготу и нанёс ему несколько ран. Этот бой был заведомо неравен. Верховный король пал. Но эта гибель была такой, что Чёрному Властелину она не принесла радости. Тем более, что и тело Финголфина ему не досталось – его унёс Торондор... Я опустился на колени рядом с отцом. Его меч, звавшийся Рингиль, по-прежнему был у него в руке даже не благодаря ременной петле – просто его пальцы буквально намертво были сжаты на рукояти. На клинке не было пятен крови – Рингиль после любого боя оставался чистым, словно только вышедшим из-под молота кузнеца. Лишь кое-где на лезвии остались едва приметные щербинки от молота, которым бился Моргот. С большим трудом я разжал пальцы отца, бережно поднял меч и вложил в ножны, перевязь с которыми была до сих пор у него за спиной – её отстегнул и осторожно вытащил из-под его тела Глорфиндель. Вдвоём мы подготовили тело Финголфина к погребению. Впрочем, подготовка эта свелась лишь к тому, что мы омыли его водой из небольшого родника, бившего в ложбинке неподалёку. Одежду, доспехи и плащ, насколько возможно, очистили от грязи и крови. Потом уложили тело короля в углубление на вершине горы, лицом к западу; на грудь ему лёг его верный меч в окованных серебром ножнах. Сверху могилу обложили каменными плитами и насыпали холм из камней и земли. Отныне этот курган словно оглядывал с высоты горной вершины земли, которые сейчас принадлежали эдиль. Отдав последние почести верховному королю, мы ещё некоторое время молча сидели на камнях рядом с курганом. Потом Торондор, всё это время, после своего рассказа, молча наблюдавший за нами, развернул одно крыло. Концы перьев, в наш рост каждое, легли на камни рядом с нами. Приглашение было недвусмысленное, но я, погружённый в свои мысли, возможно, и не заметил бы его, если бы Глорфиндель не коснулся моего плеча: – Пора. Моё состояние напоминало сон наяву: я вроде бы всё видел и слышал, но толком не осознавал, где я и что со мной. Слишком тяжела была эта потеря. Видя это, он просто взял меня за руку, подвёл к Торондору, помог взобраться к нему на спину и усадил, надёжно удерживая за пояс. Уже в полёте я постепенно пришёл в себя. Легче от этого, разумеется, не стало, даже наоборот – горе навалилось на плечи тяжестью, сравнимой с теми камнями, из которых мы сложили погребальный курган над Финголфином. А мне ещё надо было рассказать о его гибели гондотлим...

***

Когда Тургон и Глорфиндель вернулись из совершенно неожиданного для всех путешествия с Великими Орлами, по лицам их было ясно: случилось что-то непоправимое, что тяжело, но необходимо принять. И они сами подтвердили эти невесёлые предположения. Когда в Гондолине стало известно о гибели верховного короля Финголфина и о его поединке с Морготом, город на некоторое время погрузился практически в полное молчание. Ни на улицах, ни в домах не слышно было ни песен, ни смеха. Такие вести нужно было осознать и привыкнуть жить с этой потерей. Тяжелее всех, конечно, это было для Тургона, Идриль и Глорфинделя. Лорд Дома Золотого Цветка несколько дней вообще почти ни с кем не разговаривал, но при этом как-то умудрялся утешать и поддерживать короля и его дочь. Когда, наконец, мне удалось поговорить с Глорфинделем, он казался почти спокойным. Разве что морщинка над переносицей обозначилась яснее, да в уголках губ залегли горькие складки. Похоже, Альтамирэ успешно удавалось успокоить его самого, чего до сих пор никто никогда не делал – просто потому, что не задумывался, а не нуждается ли и он в той поддержке, которую так щедро дарит другим. Во время разговора я внимательно наблюдал за ним. Однако не заметил ничего особенного, кроме затаённой печали. К слову, Глорфиндель выглядел гораздо спокойнее, чем Тургон. Однако на мой вопрос он лишь пожал плечами: – У меня было время свыкнуться с этой потерей – я ведь ещё в последнюю с ним встречу знал, что он погибнет... даже знал, как... Внутренне напрягшись, я всё же решился спросить: – И... ты знаешь, кто следующий? Он покачал головой: – Это война. Погибнуть может любой. Наша очередь, если ты об этом, ещё не так скоро. Большего от меня не жди. Я вздохнул. Действительно, он никогда не рассказывал о том, что предвидел, используя свои знания лишь для того, чтобы поддержать других... Впрочем, сейчас важнее было другое, и я негромко проговорил: – Верховным королём теперь, видимо, станет Фингон. Глорфиндель кивнул: – Да, теперь он примет этот венец. Надеюсь, ему всё же придётся не так уж тяжело... Хотя Чёрная Твердыня сейчас набрала силу, на их бездействие надежды мало... Несколькими днями позже Великие Орлы рассказали, что власть верховного короля и в самом деле принял Фингон. А вот сына своего он благоразумно отослал на юг, к Кирдану – всё же Гавани были куда более спокойным местом, чем Хитлум. Впрочем, Глорфиндель не ошибся, предположив, что Ангбанд больше не намерен бездействовать. Как мы узнали позже, после Дагор Браголлах атаки воинства Моргота, уже не столь мощные, стали почти беспрерывными. Синдар, что до сих пор сражались в воинстве Дортониона, после гибели младших Арафинвионов ушли на юг. Кто-то пополнил собой войско Кирдана, кто-то присоединился к отрядам Финрода, но большинство всё же обосновались в Дориате, под защитой Завесы Мелиан. Падение Дортониона, превращение зелёной Ард Гален в бесплодную, засыпанную пеплом равнину Анфауглит и вынужденное отступление Феанорингов из их крепостей на востоке были не последними потерями владений эдиль. Ещё через некоторое время после гибели Финголфина под натиском врагов пала Минас-Тирит, крепость на острове Тол-Сирион. Противником Ородрета оказался самый могучий из слуг Моргота – майа Саурон, прозванный Гортхауром, владевший злыми чарами. Тёмное облако страха, накрывшее его волей крепость Минас-Тирит, вынудило защитников отступить. Ородрет увёл уцелевших в Нарготронд, усилив войско брата. Остров же Тол-Сирион утратил своё имя и превратился в Тол-ин-Гаурхот – Остров Оборотней. Теперь оттуда совершали свои набеги ирх и жуткие существа, обликом схожие с волками, но в действительности бывшие чем-то иным. Всё это привело к тому, что почти везде на равнинах Белерианда теперь хозяйничали банды ирх. Дориат был окружён врагами со всех сторон, хотя войти туда у них не было шансов. На востоке Феаноринги, сумевшие уцелеть и вновь собрать рассеянные было силы, продолжали сражаться, и в какой-то степени их поддерживали нандор Оссирианда, хотя эта поддержка сводилась к стрельбе по бандам ирх из зарослей. В открытую борьбу лесные жители не вступали, поскольку воинами были далеко не лучшими. И только Нарготронд и Гавани пока оставались в полной безопасности – первый враги пока не нашли, а вторые лежали слишком далеко на юге, да к тому же ирх боялись моря, так что в прибрежные поселения забираться не спешили. Тем не менее, множество нолдор и синдар оказались в плену у Моргота. Мы не знали, каким мучениям они подвергаются в Ангбанде, не знали, как помочь им... Впрочем, чтобы помочь, нужно было победить Моргота, а на это у эдиль пока не было сил. И только Гондолин по-прежнему оставался мирным и безопасным. Вести, доходившие до нас из огромного мира, лежащего за горами, тревожили и заставляли задуматься – а что ждёт впереди нас самих? Ответа на этот вопрос никто из нас не знал. Тем не менее, Тургон не стал ждать, что принесёт будущее. Собрав Совет, он предложил отправить несколько отрядов в Аман, чтобы просить валар о снисхождении к нолдор и помощи. Я в тот момент как раз возглавлял смену отрядов стражи Орфалх Эхор, поэтому меня это касалось напрямую. Отряды состояли не из одних нолдор – вместе с ними решили отправить и опытных мореходов-синдар. Каждому из лордов было поручено выбрать среди принадлежащих к их Домам тех, кто рискнёт отправиться в это путешествие. Никто не мог предсказать, будет ли оно успешным и суждено ли тем, кто примет в нём участие, выполнить порученное и тем более – вернуться назад. И всё же желающих оказалось вполне достаточно, чтобы мореходы смогли собрать экипажи для нескольких кораблей. Им сказано было, что отплыть они должны порознь – одни из гавани фалатрим в устье Сириона, другие – с острова Балар. Синдар, входившим в отряды, предстояло договориться с Кирданом и его мастерами о помощи в постройке и оснащении кораблей. Отряды уходили из Гондолина по отдельности, через заранее оговоренные промежутки времени, и по пути на юг их девизом должна была стать скрытность. Ни эдиль, ни фириат, ни, тем более, прислужники Моргота не должны были знать о них – кроме Кирдана, когда они достигнут его владений. Я сам провожал их до Пещеры Тайного Пути, с самого начала прекрасно понимая, что с большинством уже не встречусь по эту сторону Разделяющих Морей.