Летописи Гондолина

Прошло двенадцать лоа с тех пор, как Хурин и Хуор покинули Гондолин. В один из дней Тургон созвал всех лордов во дворец. Это случалось не так уж часто, поскольку причин собирать совет было, как правило, немного. Причиной, заставившей короля собрать нас, стали полученные им вести. Маэдрос и Верховный король нолдор Фингон решили, не дожидаясь новых нападений со стороны Чёрной Крепости, напасть сами. Вести, как обычно, доставили нам Великие Орлы. Верховный король не звал брата присоединиться, видимо, полагая, что Потаённое Королевство всё равно останется потаённым и не откликнется на призыв. Однако сомнений – присоединимся ли мы к атаке на Ангбанд – не возникло ни у кого. Ясно было и то, что присоединимся мы к дружинам Фингона. А вот сколько воинов выйдут на битву и будем мы сражаться верхом или же пешими – об этом стоило подумать. Хотя лошадей у нас, в общем-то, хватило бы если не на всё войско, то на несколько немаленьких отрядов, от них на этот раз решили отказаться. Все сошлись во мнении, что пешие пройдут там, где конному пути нет, да и лошади, даже валинорской породы, существа пугливые, кто их знает, чем может обернуться их встреча с ящерицеподобными тварями Моргота? Поэтому решено было идти пешим войском. Некоторые споры возникли о том, сколько воинов отправятся на битву, а сколько останутся для защиты Гондолина (если, вопреки ожиданиям, в этом всё же возникнет нужда), и кто из лордов останется командовать ими. В конце концов всё же решили, что Тургон поведёт десять тысяч воинов. Остаться же предстояло троим из десяти лордов – Пенлоду, Рогу и Салганту. Не знаю, как Салгант (он единственный из лордов отсутствовал на Совете, поскольку был как раз его черёд исполнять обязанности Хранителя Врат, а потому он и находился в Орфалх Эхор), а Пенлода и Рога это совсем не обрадовало. Однако спорить они не стали, понимая, что так нужно. Король отпустил всех, приказав начинать сбор войск. Самое сложное в этом походе было вывести такое количество воинов через Тайный Путь так, чтобы это осталось не замеченным никем за пределами наших земель. Однако Тургон заявил, что это его забота, а наше дело – проверить готовность воинов и их снаряжение. Задача оказалась не из лёгких. Каждый лорд устраивал своим воинам самый придирчивый смотр, нередко прося помощи у Глорфинделя, Эктелиона или у меня, поскольку мы всё-таки были военачальниками Гондолина. Общими усилиями решалось, кто отправится в поход, а кто останется в Гондолине. Глорфиндель, Рог и Маэглин с кузнецами проверяли доспехи, затачивали мечи и наконечники копий… Дел было множество, а времени – всего ничего. Наконец настала пора выступать. Отряд за отрядом пересекали пространство, отделявшее Амон Гварет от недавно построенных под присмотром Маэглина Седьмых Врат, и через Орфалх Эхор выходили в Теснину Сириона. Глорфиндель, взглянув в небо, удовлетворённо кивнул. Я тоже поднял голову и увидел мелькнувший над вершинами скал силуэт птицы. Значит, Великие Орлы присматривали за нашим воинством хотя бы здесь, возле Тайного Пути. Это практически гарантировало, что на много лиг в округе все морготовы твари попрятались, и им нет дела ни до чего, кроме собственной безопасности. Когда все войска вышли в Теснину Сириона, мы построили их и двинулись в сторону равнины, когда-то именовавшейся Ард-Гален. Тургон в окружении своей личной гвардии, как положено, держался впереди. Рядом с ним был и Маэглин, не пожелавший остаться в Гондолине. При всём моём неоднозначном отношении к нему, уж в чём его точно нельзя было обвинить – так это в трусости. Да и воином он к этому времени стал весьма серьёзным. Прикрыв осанвэ, я, как нередко перед боем, думал, скольким из нас никогда уже не суждено увидеть наш дивный город, обнять тех, кто остался там… Но на этот вопрос смог бы ответить разве что сам Намо. Даже владеющие даром предвидения, как Глорфиндель, не взялись бы предсказать исход предстоящих боёв. Я оглянулся на Глорфинделя. Он шагал, задумавшись о чём-то. Солнечные лучи, мерцая и дробясь, высвечивали прихотливый золотой орнамент на его доспехе – подарке Рога. Вообще Глорфиндель предпочитал доспехи более простые, но Рог категорически заявил, что лорду идти в бой в простой кольчуге не годится. Пытаться переспорить его было занятием совершенно безнадёжным, и Глорфиндель, махнув рукой, облачился в подаренные доспехи, оказавшиеся, как он потом признался, весьма удобными. Металл для них выплавлен был по технологии, которой наших кузнецов обучил Маэглин – с использованием добавок, которые он узнал от гоннхиррим. Кстати, меч, выкованный самим Глорфинделем, вопреки его привычкам, украшен был узором, выложенным золотой проволокой – видимо, под стать доспеху. Переплетение трав и ветвей оплетало рукоять и продолжалось в доле клинка – примерно на треть его длины. Такой же узор украшал ножны и повторялся на рукояти и ножнах кинжала. А вот клинки… Клинки были откованы недавно, над составом и способами плавки и закалки металла Глорфиндель и Маэглин в кои-то веки работали вместе. Я говорил кое с кем из их подручных, и все сходились на том, что оба мастера немало спорили, но при этом работали вполне слаженно. Одним из результатов их трудов был клинок, который они выковали для Тургона. Если верить воинам, которые, дежуря в пещере Потаённого Пути, брали с собой пробные клинки, откованные по той же технологии, при появлении поблизости ирх металл начинал светиться. Чем ближе находились враги, тем ярче становилось свечение. Нет, пещеру никто из ирх не нашёл, но за последние десять-двенадцать лоа крупные их отряды не раз проходили долиной Сириона. Глорфиндель, словно почувствовав мой взгляд, вскинул голову. Я, не удержавшись, протянул ниточку мысленного контакта: «Может, ты знаешь…» Я не договорил, но он понял, коротко откликнулся: «Ты точно вернёшься. Эктелион тоже. И Тургон. Насчёт остальных не знаю». Я кивнул. Наверняка он знал и ещё о ком-нибудь, по крайней мере – из своих воинов. Равно как и о себе самом. Но говорить об этом он не станет, а я не спрошу. Потому что это и в самом деле слишком тяжело – знать, кто из твоих друзей и знакомых обречён. Знать – и не иметь возможности спасти… Да, после Чертогов Мандоса будет возрождение, новая жизнь. Но это будет когда-то и где-то – не здесь и не теперь. Путь через Теснину Сириона, собственно, был давно знаком. Сколько раз в прежние времена, до переселения в Гондолин мы проезжали здесь, отправляясь в гости к Финроду и Ородрету!.. С тех пор ни скалы, ни река не изменились. А вот Тол-Сирион… От прежней крепости, которой мы когда-то восхищались, остались руины, венчавшие остров посередине реки. Великие Орлы, приносившие вести в Гондолин, рассказывали о происшедшем здесь. О захвате крепости вернейшим из слуг Моргота – Сауроном, об отряде Финрода, отправившемся на север этим путём и попавшем прямиком ему в руки… И о вмешательстве в события дочери Элу Тингола – Лутиэн, сумевшей вырвать остров из-под власти Повелителя Оборотней. Крепость при этом обрушилась, но, по крайней мере, прислужников Чёрной Крепости здесь теперь не было, что позволяло идти мимо Тол-Сирион, не опасаясь вражеского нападения. В том, что ирх нет поблизости, оказалось легко убедиться: когда Тургон, приближаясь к острову, заговорил о том, что необходимо выслать разведчиков, Маэглин до половины вытянул меч из ножен, взглянул на него и спокойно откликнулся: – Нет надобности. Ирх поблизости нет. Глорфиндель коротко кивнул, подтверждая его слова. Король всё же отправил вперёд разведку, но воины, вернувшись, сообщили то же самое: врагов ни в крепости, ни в окрестностях нет. До места, где стояли войска Фингона и его союзников-эдайн, мы добрались через несколько дней. Приблизившись к выходу из Теснины Сириона, перестроились из походного порядка в боевой, готовые, если понадобится, сразу вступить в битву. По приказу Тургона, горнисты протрубили сигнал, хорошо известный верховному королю. Это был знак для него – чтобы союзники ненароком не приняли нас за пробравшийся обходными путями в тыл вражеский отряд и не бросились в атаку на нас. Вскоре к нам примчался гонец короля, и Тургон собрал нас на совет. Этого воина из ближнего окружения Фингона мы все знали, потому приветствовали друг друга почти радостно. Впрочем, радость быстро сменилась вполне деловым разговором. Воин передал нам не приказ даже – просьбу короля: стоять пока поперёк Теснины Сириона, максимально перекрыв её, и не бросаться в битву без сигнала. Это было разумно, поэтому, обсудив детали, мы отправились к своим отрядам. Сигнала нам пришлось ждать несколько дней. Уже позднее стало известно, что из-за предательства тех, кто лицемерно клялся в верности, всё пошло совсем не так, как предполагалось. И хотя воины Фингона сумели подступить к самым стенам Ангбанда и едва не взяли Чёрную Крепость, однако у Моргота сил оказалось гораздо больше, чем можно было ожидать. Не мне судить обо всём, что происходило в этой битве – я могу говорить лишь о том, что видел и пережил сам. О битве же среди песков Анфауглит до тех пор, когда мы сами включились в неё, я знаю лишь по чужим рассказам. Ожидание закончилось, когда к нам добрались несколько до предела измотанных воинов, рассказавших, что огромные полчища ирх отбросили объединённые войска эдиль и эдайн от стен Тангородрим. Их было столько, что надежды на победу таяли чем дальше, тем быстрее. – Спешите, – закончил один из воинов своё невесёлое повествование, – иначе государь будет окружён и погибнет… Тургон обвёл нас взглядом. Молча – говорить, по сути, было не о чем, всё и так предельно ясно. Отвечая на этот взгляд, Глорфиндель негромко и коротко проронил: – К бою. Вскоре мы уже шли вперёд, торопясь на помощь верховному королю. Мы с ходу проломили ряды ирх, оказавшиеся между нами и отрядом Фингона. Похоже, серебристо-голубое сияние наших клинков немало пугало ирх и сбивало их с толку. Впрочем, гораздо больше пользы в ближнем бою всё равно было не от сияния, а от твёрдости хорошей закалённой стали в руках умелых сильных воинов. Как бы там ни было, нам удалось пробиться к Фингону. И вот здесь нас ждала встреча, о которой никто из нас и не думал. Потому что адан, бившийся плечом к плечу с королём, обернулся – и мы, несмотря на бороду и шлем с бармицей, узнали Хурина. А чуть поодаль обнаружился и его брат. Оба приветствовали нас с искренней радостью – как старых друзей, вовремя поспевших на помощь. В горячке боя мы успели обменяться лишь несколькими фразами, но я заметил, как при взгляде на Хуора вдруг тревожно потемнели глаза Глорфинделя. Мне даже не требовалось спрашивать, что это значит, – и без того было понятно, что адан обречён. Впрочем, он ли один?.. И в это время звонко и ясно запели трубы. Это был сигнал Маэдроса. У нас сразу словно прибавилось сил. Натиск на орды ирх едва не переломил ход битвы – они дрогнули, некоторые даже побежали. Но, как оказалось, торжествовать было рано. Потому что в запасе у Моргота оставались ещё кое-какие силы, в том числе и ящероподобная огнедышащая тварь, о которой до сих пор нам приходилось только слышать. Сейчас он уже не был так уязвим, как в первое своё появление, превратившись в огромное, закованное в могучую броню существо. Тех, кто не успел убраться с пути, он попросту раздавил, не разбираясь – свои это или чужие. Он и сопровождавшие его многочисленные ирх верхом на волках (которые тоже сражались, и не менее яростно, чем их наездники) оказались силой, переломившей ход сражения и сместившей перевес отнюдь не в нашу пользу. Круговерть боя то разбрасывала нас в разные стороны, то вновь сводила. Сияние клинков, покрытых тёмной кровью ирх, потускнело, сменившись зловещим багрянцем. Это неправда, будто опытные воины способны биться сутки напролёт без отдыха – они тоже знают усталость. Но мы не могли позволить себе сколько-нибудь существенную передышку. Потому что у врагов место уставших занимали свежие и полные сил воины, нас же заменить было некому. И лишь ненадолго можно было отойти за спины товарищей, позволив себе несколько минут отдыха, а переведя дух – снова бросаться в бой, которому, казалось, не будет конца… А потом к ирх прибавились балроги. Нас вместе с эдайн отбросили к топям Серех. Битва, хоть и затянувшаяся, по сути была уже проиграна. Верховного короля отрезали от нас многочисленные отряды ирх и балрогов, и мы лишь много позже узнали, как он погиб. Однако сдаваться мы не собирались. Все, кого военачальники Моргота посылали против нас, натыкались на яростное сопротивление, хотя мы сами и знали, что это сопротивление уже ничего не даст – разве что позволит отсрочить окончательную гибель тех, кто самонадеянно полагал, будто всё сложится в нашу пользу… Впрочем, такие мысли накрывали меня лишь ненадолго, в минуты совсем уж невыносимой усталости. Но достаточно было взглянуть на бившихся бок о бок с нами эдайн, чтобы воспрянуть духом. Видимо, немалая часть воинства Моргота всё же отвлеклась от нас, потому что в битве случился момент затишья. Вот именно тогда Хурин, переводя дух, решительно произнёс: – Уходи, государь, пока ещё есть время! Если я хоть что-то понимаю, ты остаёшься последней надеждой своего народа. Пока не пал Гондолин, Морготу не суждено забыть, что такое страх. Тургон покачал головой: – Недолго уже Гондолину оставаться Потаённым городом. А будучи обнаружен, он неизбежно падёт. Хуор, до сих пор молчавший, негромко откликнулся: – И всё же, если он продержится ещё хоть немного, из твоего рода явится надежда для эдиль и эдайн. И хотя самому мне уже никогда не увидеть твой дивный град, потому что час мой близок, всё же от тебя и от меня взойдёт новая звезда. Прощай! Поправив шлем, он поудобнее перехватил рукоять меча и вновь бросился в битву. Несколько минут Тургон смотрел вслед ему, потом коротко приказал: – Собирайте всех, кого возможно. Уходим. Помимо тех наших воинов, кто сумел уцелеть, с нами уходили и немногочисленные воины Фингона. Шансов пробиться к своим у них не было – между нами и Фингоном (тогда мы ещё не знали, что он погиб) были полчища врагов. Разведчики, шедшие впереди, проверяли, не прорвались ли ирх и балроги нам в тыл – тогда путь на юг через Теснину Сириона мог оказаться перекрыт. Я вместе с воинами из личной охраны короля держал оборону в середине, с боков нас прикрывали отряды Глорфинделя и Эктелиона. Эдайн, давая нам шанс на спасение, сами отступать не пожелали. И, как ни горько было, по сути, бросать их на растерзание войску Врага, мы понимали: это их выбор. А ещё несколько дней спустя мы уже подходили к Амон Гварет. Многих мы не досчитались после этого похода. В числе прочих пал и Пенгар, и Дом Снежной Башни возглавил его сын – Пенлод. По сути, под его рукой были теперь два Дома – Снежной Башни и Столпа, но объединять их в один он не стал. Воины Фингона, спасшиеся вместе с нами, сами выбрали, к каким Домам присоединиться. Все понимали, что у тех, кто оставался в Хитлуме, не было практически никаких шансов уцелеть после гибели всех защитников. Выжили только те, кого близкие с согласия короля заранее отправили на юг – в земли Кирдана. Остальные погибли либо попали в плен, что, в общем-то, было равнозначно.