Летописи Гондолина

За время жизни в Гондолине Туор научился очень многому. Любознательностью и приветливым нравом он очень напоминал своего отца, так же живо интересовался и ремёслами, и музыкой, и живописью, и, разумеется, военным делом. Обучали его столь же охотно, как когда-то Хуора. И, как и Хуор, он вскоре обзавёлся множеством друзей. И на сей раз, как и тогда, единственным, кто с самого начала невзлюбил адана, был Маэглин. Сейчас, после лет, проведённых в Гондолине, Туор почти ни в чём не уступал эдиль, да и внешне отличался от наших мужчин разве что небольшой аккуратно подстриженной бородкой. В городе его любили и уважали, и даже Тургон прислушивался к его мнению и всё чаще приглашал на Совет. Особенно дружеские отношения сложились у Туора с Воронвэ, да оно и неудивительно после долгого пути вдвоём от Виниамара до Гондолина. Воронвэ обучал его работать с камнем и деревом, рисовать, они вместе занимались на фехтовальной и стрелковой площадках. И Воронвэ был не единственным, кто уже поговаривал, что если бы Туор стал главой отдельного Дома, они охотно присоединились бы к нему. Пока же Туор не входил официально ни в один из существующих Домов. Вообще король относился к Туору почти как к сыну, да и Идриль отнюдь не избегала общения с аданом. Нередко их можно было увидеть сидящими рядом у фонтана, или прогуливающимися, беседуя, или стоящими на городской стене, встречая восход солнца. Собственно, никто особо и не удивился, когда стало ясно, что Туор любит Идриль. Удивительнее было то, что она отвечала ему взаимностью. Государь был в растерянности, хотя и умело скрывал это. Любовь между эдэллет и аданом всем казалась чем-то необычным. Хотя, по слухам, совсем недавно подобное уже было – в Ограждённом королевстве Дориат. Оснований не верить Великим Орлам у нас не было, однако все (особенно синдар из числа старших) недоумевали – как это Тингол, при его непримиримости ко всем чужакам, позволил дочери выйти за смертного. Однако же – позволил… Глорфиндель Отношения между Туором и Идриль развивались постепенно, но уверенно. Тургон, хотя и был настроен по отношению к нему весьма благосклонно, поначалу всё же не особенно одобрял эту склонность дочери к смертному. Пример Элу Тингола ничего не значил – мало ли что творится в Дориате! В один из вечеров Тургон предложил мне составить ему компанию во время разговора с Идриль. Я невольно усмехнулся: – Боишься, что не сможешь выдержать разговор с собственной дочерью? Он вздохнул: – Боюсь, что не смогу в случае надобности быть достаточно строг с ней… – А я, по-твоему, смогу? – мне стало смешно: что-что, а строгость ни с его, ни с моей стороны Идриль точно не грозила. – Ну, всё же вдвоём как-то проще будет, – Тургон наконец тоже улыбнулся. Мы прошли по одной из галерей. Идриль устроилась в небольшой светлой комнате с рукоделием в руках. Похоже, наше появление не стало для неё неожиданностью. Тургон расположился в одном из кресел, кивнул мне на другое. Идриль наблюдала за нами, чуть заметно улыбаясь, но я чувствовал некоторое напряжение, которое она умело скрывала. Испытующе взглянув на дочь, Тургон негромко спросил: – Итарильдэ, ты уверена, что хочешь связать судьбу с этим аданом? – она, мгновение помедлив, кивнула. Король нахмурился. – Как я понимаю, тебя не остановит и то, что вы принадлежите к разным народам. Эдиль привязаны к этому миру и остаются в нём, помня всё прошедшее. Эдайн же приходят в Арду лишь на короткое время, а после смерти покидают круги мира, и даже валар не знают, куда они уходят. – Да, я знаю… – её голос прозвучал тихо, но твёрдо. – Но полюбить другого я всё равно не смогу… При всей внешней нежности и изяществе силой характера Идриль вполне могла соперничать даже с воинами. Вот и сейчас ясно было, что от принятого решения она не отступит. Я пристально взглянул на неё, вопреки обыкновению – позволив себе видеть. И понял, что это Предначертание. Судьба Идриль была накрепко связана с Туором. И она сама знала об этом. Я перевёл взгляд на Тургона. Ясно было, что он давно уже всё понял – в конце концов, дар предвидения у него тоже был, хоть и не особенно сильный. Вот только принять это решение дочери ему было не так-то просто… Коснувшись его запястья, я посоветовал: – Вспомни, что сказал тогда Хуор. Тургон в задумчивости откликнулся: – Что ж, пусть будет так… Надо было видеть, какой радостью осветилось лицо Идриль. Однако Тургон с притворной суровостью взглянул на неё: – Погоди радоваться. Ты мне лучше скажи, как быть с обычаями? А вот об этом и в самом деле стоило подумать. На свадьбах большинства нолдор обязанности отца жениха, если родной отец остался в Амане или погиб, брал на себя король. Но на сей раз невеста была его родной дочерью. А ещё надо было решить, кто заменит мать невесты… Впрочем, смеющиеся глаза выдавали Тургона – он явно не считал это проблемой, к тому же до свадьбы, когда действительно возникнет необходимость соблюсти обычаи, ещё по меньшей мере год. Он подтвердил мои предположения, а заодно подвёл итог разговору, кивнув дочери: – Ладно, ты явно увидишься с Туором раньше меня. Пусть завтра с утра зайдёт ко мне. Мы вышли на галерею. Тургон пребывал в хорошем настроении, но я всё же не удержался от лёгкой насмешки: – Ну, и зачем я тебе был нужен? Ты, по-моему, давно уже всё решил. – Да не так уж и давно… О тех словах Хуора ты вспомнил очень кстати. Я-то думал о другом: на Туоре лежит благословение Владыки Вод… Я кивнул: – И это тоже. На следующий день Тургон собрал нескольких самых близких друзей, а ещё – лучших подруг Идриль и тех, кто более других сдружился с Туором. Не было только Маэглина – как сказал король, накануне вечером он застал племянника в мастерской, и тот отказался прийти на обручение под предлогом какого-то эксперимента, который нельзя прерывать, а нужно на него несколько дней. Об этом Тургон рассказал мне и Идриль ещё утром. Когда он ушёл, торопясь отдать последние распоряжения, Идриль негромко заметила: – Странно, что Маэглин не попытался его убедить, что такой брак будет ошибкой… Я догадывался о причинах такой сдержанности Маэглина, о чём не замедлил сказать ей: – Во-первых, он хорошо знает твоего отца – его сложно убедить в чём-то, если сам он считает иначе. А во-вторых, какой бы он мог привести предлог? – Пожалуй… – она чуть нахмурилась. – И всё же не верю я в его искренность. Я легонько обнял её за плечи: – Не думай о нём. Беги к Туору – без вас обручение всё равно не состоится. Как же мало нужно, чтобы вернуть девушке хорошее настроение! Идриль улыбнулась, на миг прижалась щекой к моему плечу и легко сбежала по лестнице. Ближе к полудню приглашённые собрались в Малом зале дворца. Тургон появился вместе с Идриль и Туором. Они успели уже обо всём поговорить до прихода гостей, и теперь король просто объявил об их обручении. Собственно, об этом уже все знали, но обычаи следовало соблюдать. Тургон достал коробочку с серебряными помолвочными кольцами. Дальше всё было как обычно в подобных случаях – обмен кольцами, поздравления, объявление дня предстоящей свадьбы, пир… Неделю спустя Идриль рассказала мне, что Маэглин пытался убедить её не совершать ошибку – адан неподходящий жених для неё. Разумеется, по его словам, он беспокоился лишь о её счастье, которое в браке со смертным едва ли могло оказаться долгим. Идриль сдержанно поблагодарила его за заботу, но сказала, что менять решение не собирается. Маэглин склонил голову: – Что ж, дело твоё… Надеюсь, ты не пожалеешь об этом выборе… Резко повернувшись, он ушёл. Идриль не стала рассказывать об этом ни отцу, ни Туору, решив, что первый ей просто не поверит, а у второго и без того весьма сложные отношения с Маэглином, и усложнять их ещё больше ни к чему. Слушая её, я подумал, что они уже и без того предельно усложнили эти самые отношения: её помолвка с Туором уж точно не сделает их лучше… Но вслух я этого не сказал, лишь подтвердил, что она выбрала наилучшую линию поведения. Оставалось лишь ждать, чем всё это обернётся. Год спустя, когда подошло назначенное время свадьбы, вновь встал вопрос: кто возьмётся выполнять обязанности, которые на свадьбе принадлежат родителям жениха и невесты. В конце концов решили, что обязанности отца жениха возьму на себя я. Галдор посмеивался, говоря, что мы с Туором даже внешне похожи. В качестве матери невесты предстояло выступить Эйлиант, сестре Эгалмота – они с Идриль были лучшими подругами. Свадьбу их праздновал весь город. Веселье было совершенно искренним, всюду звучали музыка, песни, шутки. Стоило появиться поблизости Туору и Идриль, как вокруг них тотчас собирался пёстрый хоровод тех, кто спешил поздравить, пожелать что-то… Маэглину на сей раз уже не удалось избежать участия в празднике. Если год назад помолвка, по сути, происходила стихийно, то теперь, когда всё было известно заранее, придумать предлог для отсутствия ему было бы трудно – Тургон едва ли понял бы подобное. Поэтому Маэглин, как и все, поздравил Идриль, хотя и был весьма сдержан и тщательно закрывал осанвэ. Впрочем, Идриль была слишком счастлива, чтобы заметить это, а остальные списали его сдержанность на натянутые отношения с Туором.

***

Год спустя после свадьбы Идриль родила сына, которому дали имя Эарендиль. Туор к тому времени уже был главой отдельного – двенадцатого Дома, получившего название Дома Крыла. Дом этот был невелик, но зато все эдиль, вошедшие в него, совершенно искренне уважали Туора и готовы были следовать за ним, что бы ни случилось. Про их бесконечную преданность Идриль нечего и говорить. Когда Идриль впервые положила на колени Тургону его внука (а было это в Тронном зале, в присутствии всех лордов), король долго смотрел на него, а потом негромко произнёс: – Вот она, та новая надежда, о которой говорил тогда Хуор… Не знаю, какое будущее ждёт его, но чувствую, что в нём – судьба всех свободных народов Эндорэ, что ныне сражаются против Тьмы Моргота.