Летописи Гондолина

Путь под землёй уходил на лигу от Амон Гварет. Не знаю, сколько мы шли в этой душной темноте – светильники взяли с собой лишь немногие. Выводил ход во впадину, когда-то бывшую водоёмом. Она заросла густым кустарником, скрывавшим всех, кто там находился, от чужих глаз. Сейчас здесь собрались практически все, кто сумел спастись, в общей сложности – больше тысячи гондотлим. Стояла глубокая ночь, но медлить здесь мы не могли. Нужно было уйти как можно дальше, пока наши враги занимались разграблением города. Однако, когда заговорили о том, куда двигаться дальше, мнения разделились. Часть гондотлим стояли за то, чтобы идти к Орфалх Эхор, другие, как и предлагали Идриль и Туор, собирались направиться к Кирит Торонат. Из-за близости врагов (хотя непосредственно рядом их сейчас не было) споры велись вполголоса, но от этого горячность их не убавилась. Напомнив, что времени в нашем распоряжении не так уж много, я вместе с Леголасом поднялся к краю впадины, обращённому в сторону города. Отсюда мы видели сполохи пламени, мелькавшие во всё ещё висевших над Амон Гварет и окрестностями облаках пара. Гондолин горел. Однако на равнине врагов почти не было – только несколько норуилуг бродили вокруг подножия скалы. Отсюда они казались небольшими и совсем не страшными… Я не вслушивался в споры, но обернулся, услышав голос Глорфинделя: – Во-первых, выход из пещеры Первых Врат в сухое русло по приказу короля завален. Ещё двенадцать лет назад. А во-вторых, вы всерьёз считаете, что враги туда не добрались? – Там крепости, – возражал кто-то, – и они… – Крепости защищают вход в долину, а не выход из неё. С тыла они сами беззащитны. Впрочем, большинство возражающих он всё равно не убедил. Сотни три направились в сторону Орфалх Эхор – путь туда был почти вдвое короче. После их ухода Туор начал поторапливать тех, кто остался. Путь впереди был неблизкий, нам предстояло одолеть не одну лигу, прежде чем мы сможем добраться хотя бы до леса у подножия гор. А он и Идриль спешили ещё и по другой причине: среди тех, кто собрался во впадине, не было Эарендиля и воинов, которых Идриль отправила вместе с ним. Оставалось лишь надеяться, что, зная о планах идти к Кирит Торонат, воины с мальчиком сразу направились туда. Под покровом темноты мы сумели уйти достаточно далеко. Начало светать, но, по счастью, ветра не было, и облако пара над Амон Гварет лишь незначительно поредело. Это дало нам шанс добраться до леса незамеченными. До деревьев в предгорьях оставалось менее полулиги, когда впереди показались странные всадники. Похоже, это были ирх верхом на громадных волках. Они кого-то преследовали, хотя из-за высокой травы трудно было понять, кого именно. Однако, приглядевшись, мы узнали воинов Дома Крыла, один из которых нёс на плечах Эарендиля. Туор выбрал полсотни воинов – тех, кто был вымотан меньше других, – и бросился догонять ирх. Мы видели, как они выстроились полукругом, чтобы не дать уйти никому из врагов. Воины, сопровождавшие Эарендиля, встали в круг, спина к спине, поставив мальчика в середину. Ирх и их волков перебили, хотя усталые воины и не стали проверять, все ли враги мертвы или же кто-то только серьёзно ранен. Туор с остальными присоединился к нам, и мы продолжили путь к лесу. Он был совсем уже близко, и в ветвях его, как будто ничего и не случилось, пересвистывались птицы. Впрочем, для них и в самом деле не случилось ничего – их дом был в этом лесу. Под сенью леса расположились на отдых. Продолжать путь сразу мы были просто не в состоянии – даже самые сильные держались на одной гордости. К тому же после ночных боёв никто из воинов не смог остаться невредимым. Тем не менее, воины расположились так, чтобы женщины, дети и раненые в любом случае были защищены. Отдых был слегка омрачён разве что вопросами Эарендиля о судьбе Салганта (о котором никто ничего не знал) и Эктелиона. Идриль рассказала сыну всё, что знала. Мальчик, очень друживший с обоими, заплакал. Да и многие, кто был рядом и слышал их разговор, не могли сдержать слёзы. Далеко не все знали о гибели Эктелиона, и то, как он погиб, ещё усиливало боль. Даже воины, сами видевшие это, кусали губы и отворачивались, заново переживая всё. Выставив часовых, большинство повалились в траву. Я и сам буквально провалился в сон и несколько часов находился полностью вне реальности. День клонился к закату, когда мы продолжили путь. Теперь с равнины мы поднимались в предгорья. По крутым узким тропам быстро идти не удавалось, отряд растянулся очень сильно, и мы договорились разделить тех, кто мог сражаться, на несколько групп. Я с первым отрядом воинов шёл впереди; с нами был и Леголас – лучшего проводника трудно было бы найти. Дальше шли женщины и те раненые, кто мог передвигаться сам, потом Туор с воинами, которые несли тяжелораненых, затем опять женщины с детьми. Замыкал колонну большой отряд воинов под командой Глорфинделя. Перед самым закатом мы добрались до поворота тропы, после которого Тумладен уже не была видна. Не сговариваясь, все, кто шёл во главе отряда вместе с нами, приостановились и обернулись. Последние облака пара уже рассеялись, долина лежала спокойная и приветливая, как будто ничего не произошло. И только дым, поднимавшийся над Амон Гварет и подсвеченный зловещим багрянцем, слишком ясно говорил, что прежнее счастливое время ушло безвозвратно. А потом к небу взметнулся одинокий огненный сполох – и вновь опал. Следом скрылась за зубцами гор Анор. Наш путь лежал по узкой и неуютной тропе над пропастью, по дну которой бежал Торн Сир – небольшой, но бурный поток. С другой стороны ввысь уходила скала. Здесь, на высоте, даже летом царил холод, а тропа продувалась пронизывающими ветрами. Но для нас это был единственный путь к спасению. Продвигаться приходилось медленно и осторожно, отряд растянулся, думаю, не меньше, чем на четверть лиги. Мы уже добрались до того места, где тропа чуть расширялась, делала небольшой поворот, а дальше начинался спуск на западный склон, к Теснине Сириона. Отряд Глорфинделя в это время только вступал на перевал. Казалось, самое страшное уже позади, но именно в это время из-за камней сбоку от тропы поднялись тёмные фигуры и бросились на нас. Леголас вскрикнул: – Ирх! Как они сумели укрыться так, что даже Леголас их не заметил, и почему Великие Орлы не помешали им, – осталось неизвестным. Да нам и не до того было, потому что пришлось браться за оружие. Отчаянно отбиваясь, мы уже отогнали нападающих подальше от небоевой части отряда, а многих просто сбросили в пропасть. Но именно в это время на нас и на тех, кого мы защищали, посыпались камни, а со стороны отряда Глорфинделя тоже донёсся звон оружия. Прибежавший воин из Дома Ласточки сообщил, что сзади тоже ирх, и, что ещё хуже, вместе с ними балрог. При этом известии Туор, ещё в начале боя присоединившийся к нам, тихо, но яростно выругался. И в это время произошло сразу несколько событий. Камни сверху вдруг перестали лететь, зато полетели ирх. Кувырком, одни – отчаянно вопя, другие молча – но это уже были даже не ирх, а их тела. Тёмные тени метнулись у нас над головами, порывы ветра едва не смели нас с тропы. Туор первым сообразил, что происходит, и закричал: – Прижмитесь к скалам! Это было вовремя, потому что Великие Орлы одними взмахами крыльев способны были попросту положить немалый отряд. С их помощью удалось расчистить дорогу и двигаться дальше. Мы прошли ещё какое-то расстояние. Тропа здесь изгибалась над водопадом Торн Сир, так что мы могли видеть, что происходит позади нас, хотя часть тропы скрывала большая скала. Она отделяла тропу от ущелья, превращая её в короткий, но достаточно широкий туннель. Плоская вершина при других обстоятельствах вполне могла бы служить наблюдательным пунктом для часовых. Глорфиндель со своим отрядом продолжал отбиваться от ирх. Балрог, до сих пор не особо активно принимавший участие в бою, неожиданно вскочил на ту самую скалу, а оттуда одним прыжком оказался за спиной у воинов, среди женщин и раненых. Мы видели, как взметнулся его огненный бич, но ничего не могли сделать – потребовалось бы слишком много времени, чтобы добраться до него… Рядом с огненным чудовищем звездой сверкнул клинок. Балрог вновь вскочил на ту же скалу, а следом за ним там же оказался Глорфиндель. Я слышал, как вскрикнули в несколько голосов женщины – среди тех, кто вёл раненых, я видел и Идриль, и Линлот, и Альтамирэ… Однако всех, кто наблюдал за происходящим, словно сковало льдом, мы могли лишь стоять и смотреть, не в силах даже шевельнуться. А на скале между тем разгорелся бой. Не особенно следили за ним разве что те воины, которые продолжали отбиваться от ирх. Им, насколько возможно, помогали Орлы, но нападать на ирх больше, чем по одному, им не позволяли собственные огромные размеры. С крыльями размахом в тридцать фатомов это было занятие не самое простое. Доспехи Глорфинделя в лунном свете приобрели какой-то странный блеск, окутывавший его фигуру призрачным сиянием. Холодный и чистый голубоватый свет, исходивший от клинка, смешивался с багряным пламенем балрога. Всё это вместе придавало происходящему ощущение какой-то нереальности. Однако всё происходило на самом деле, да вдобавок – гораздо быстрее, чем я описываю. Выкованные Рогом доспехи оказались надёжной защитой от бича балрога, зато его единственной защитой был огонь. Один из ударов Глорфинделя отсёк его лапу с бичом (рукой это сложно было назвать). Однако балрог не собирался сдаваться так просто, он пытался достать неуловимого и стремительного противника уцелевшей лапой и двигался отнюдь не медленно. Следующий удар Глорфинделя попал ему только в плечо, и балрог, сделав рывок, вцепился в него. Я помнил, каково это – находиться рядом с этими огненными чудовищами, и сейчас мог лишь изумляться, как Глорфиндель ухитряется выдерживать это. Балрог, с которым он сражался, был из самых крупных, каких нам приходилось видеть, – почти вдвое выше любого из эдиль. Балрог пошатнулся. Стало видно, что в животе у него торчит всаженный по рукоять кинжал. Однако, падая, он успел судорожным движением ухватиться за выбившиеся из-под шлема волосы Глорфинделя – во время передышки в предгорьях он заплёл их, но без ремешка они успели вновь растрепаться… Казалось, грохот падения лавиной накрыл всех; по ущелью отголосками эха гулял последний вопль балрога. Ирх дрогнули. Зато воины, особенно принадлежавшие к Дому Золотого Цветка, не рассуждая, в едином отчаянном порыве бросились в атаку. Тех ирх, кто не успел унести ноги, выбили с налёту, остальных за поворотом встречали Орлы. Много ли их уцелело – осталось неизвестным. Когда Глорфиндель полетел в пропасть вместе с балрогом, у меня было странное ощущение, словно я окаменел. Я видел и слышал всё, но не мог шевельнуться. В который раз за эти сутки возникло ощущение, что в груди натянулась и со звоном оборвалась струна. Рядом широко раскрытыми глазами смотрела в темноту пропасти Идриль, прижав ладони к лицу, словно пытаясь удержать готовый сорваться крик. А дальше Альтамирэ рыдала, спрятав лицо на груди у сына. Наурэлинд стоял бледный, но решительный, одной рукой обнимая мать за плечи, а другую сжав так, что побелели костяшки пальцев. Вот так резко пришлось ему повзрослеть… Сам Торондор поднял из пропасти тело Глорфинделя. Огонь и острые скалы сделали его совершенно неузнаваемым. Времени в нашем распоряжении было не так много – если кроме этой засады за нами шли враги, нам уж точно не следовало их дожидаться. И всё же после короткого совета мы решили задержаться, чтобы похоронить лорда Золотого Цветка. Несколько юношей половчее спустились к водопаду Торн Сир за водой. Мы, как смогли, смыли с лица и рук погибшего грязь и кровь, потом уложили на площадке над тропой и насыпали высокий холм из камней. Рыдали и не могли остановиться женщины. Суровые воины не сдерживали слёз. И дело было не только в том, что Глорфинделя в городе любили почти все. Сейчас вместе с ним мы оплакивали павший Гондолин, всех тех, кто погиб там и не имел могил. Один из менестрелей Дома Фонтана пел только что сложенную песню, другой вторил мелодии на флейте – у них в обычае было носить чехол с инструментом на поясе рядом с мечом. Над нами на скалах молча и неподвижно, как статуи, восседали Великие Орлы. Когда умолкла песня и стихли рыдания, сменившись судорожными всхлипами, Торондор проговорил: – Ни один прислужник Моргота никогда не осквернит этот курган. Мы проследим за ним. Бледная, но державшаяся твёрдо Идриль откликнулась: – Благодарю тебя, Повелитель Орлов! – она обвела нас взглядом. – А нам пора продолжать путь. Вскоре мы вновь шагали по горным тропам, уходя всё дальше от места, где было пролито столько слёз. И от города, которого больше не было.