Теория притяжения

Прошло чуть больше трех недель нормальной жизни, когда Брюс внезапно решил связаться с Кларком. Надо отметить, что настроение Кента только выправилось на верный курс, поскольку ситуация с Лексом урегулировалась. Разумеется, черный рынок парень не бросил, но уменьшил свой аппетит, да и в целом стал выглядеть лучше, здоровее. В обществе даже перестал шугаться журналистов и улыбался вполне… если не искренне, то хотя бы уверенно. Сердце и душа Супермена были спокойны и оставались бы такими же, однако информация, найденная Бэтменом, перечеркнула все.  — К чему такая спешка, Брюс? — спросил криптонец, опускаясь на балкон особняка Уэйна. Брюс лишь смерил его уставшим взглядом и как-то странно вздохнул.   — Ты продолжаешь посматривать за Лютором?  — Изредка, — кивнул Кларк. — А что?  — Знаешь, что сказал Паразит несколько часов назад? — бесстрастно продолжил Брюс, проигнорировав вопрос друга. Впрочем, он по лицу Кларка понял, что тот в абсолютном неведении о состоянии Паразита. Вероятно, криптонец предпочел бы вообще не вспоминать о их болезненном знакомстве. Болезненным для них обоих, а для Паразита в придачу еще обернувшемся комой. — Лишь одну фамилию.  Тишина продлилась непросительно долго, потому что Кент не хотел озвучивать самые ужасные догадки. Поэтому он лишь с опаской спросил:  — Как я понимаю, вопрос был: «Кто сделал это с тобой?»  — И ответ: Лютор, — мрачно закончил Брюс.  Больше Кларку ничего не надо было слышать. Он мгновенно взлетел и направился к Lex Corp, а Уэйн крикнул ему вслед нечто вроде: «Не покалечь его». Бэтмен искренне надеялся, что Кент послушается его совета. В сердце криптонца родился гнев, подобный тому что раньше испытывал на себе Зод. Хотя вряд ли даже ему доводилось так изводить Супермена. Лекс Лютор был виноват не только в создании Паразита. Миллиардер был виноват и в том конфликте, который произошел между ним и Кларком Кентом. Это из-за него Кларк был вымотан настолько, что алкоголь оказал свое действие. Из-за него Кента буквально убивало чувство вины несколько недель. Лекс умудрился стать виновным во всем, но самое страшное для него — он сумел заставить почувствовать себя ничтожеством даже Кларка.  Кент желал все высказать горе врагу. Пригрозить, испугать — сделать хоть что-то, что может заставить ощутить себя лучше. Ведь он просто так терзал себя все это время. Из-за действий Лекса Лютора. Сам виновник бедствий не представлял, что ему предстоит встреча с озлобленным Суперменом. По правде говоря, он и Кларка видеть не сильно хотел, потому что испытывал стыд с того самого момента, как проснулся несколько недель назад в своей постели и вспомнил, как там оказался. Тогда парень решил взять себя в руки, пока не стало слишком поздно. Не то, чтобы он отступился хоть от какого-то из своих планов, но так активно выматывать себя перестал. Также как постепенно пытался прекратить сторониться людей, что оказалось задачкой посложнее, чем создать монстра для борьбы с Суперменом. Однако ближе к концу месяца у Лекса начало получаться, к тому же, выбора у него не было, ведь дела компании требовали его участия, притом вполне физического. Совет директоров желал видеть своего председателя, и Лютор больше не мог им отказывать. Он был вынужден явиться на заседание, которое проходило в целом неплохо, потому что Лекс все же мог справиться с кучкой напыщенных идиотов в любом состоянии. И у Лютора все шло гладко, пока огромное стекло окна конференц-зала не разлетелось, не выдержав злости сильнейшего существа на земле. Нет, не просто злости. Супермен явно был в ярости. Это читалось в его жестах, напряжении, выражении лица и главное — в пылающих алым глазах. И это все было направленно на Лекса. Разумеется, Кларк не отразил, что в зале был кто-то еще. Для него чужие попросту не имели значения, словно он, криптонец, был богом и явился специально лишь за одним человеком. Правда сейчас Кент бы скорее назвал его тварью. Он завис в воздухе, смотря исключительно на Лютора. Не осознавая ничего, в приступе ярости, Кларк выдохнул, сдерживая себя от удара, который наверняка бы покончил с жизнью Александра: — Ты доигрался, Лютор. Лекс вскочил на ноги, как и все в зале, но в отличии от остальных смог остаться на месте. Не отступить пред гневом того, кто сейчас и правда выглядел как карающий бог. Совсем близко паниковали, убегали люди, а Лютор не мог пошевелиться и лишь неотрывно смотрел на того, кто желал судить его. Красные глаза Супермена буквально прожигали душу, и Александр чувствовал, что еще немного и приступа паники ему не избежать, но каким-то чудом миллиардер сдержался, заставляя себя поверить, что пришелец свои принципы не переступит. Вернее, он искренне на это надеялся. Надеялся, что пришелец такой, как в его представлении, и будет играть по тем правилам, которым следовал до этого. Кларк действительно боролся с желанием сделать Лексу больно. Практически убеждал себя, что стоит сдерживаться, но в следующую секунду в его разуме снова вспыхнули воспоминания о той ночи, когда Лютор позволил себе соблазнить его. А затем все пошло прахом. Не стоит забывать причину гнева, иначе можно утонуть в слепой ярости и отсутствии контроля. Криптонец опустился на пол и тяжелой походкой направился к Лексу, намереваясь напугать его еще больше.  — Считал, что Паразит сможет убить меня? Как глупо и самонадеянно, прямо в стиле Александра Лютора. — Паразит? — Лекс произнес это с вопросительной интонацией, хоть парень и понимал, что сейчас ему не обмануть существо перед ним. Можно перехитрить, но не обмануть. — О чем ты говоришь? Очередная уловка, снова попытка Лютора выкрутиться. Сколько еще таких было? Это не так важно, потому что сейчас Кларк не был способен терпеть. Он даже не мог перестать смотреть на Лютора сквозь алую пелену, настолько сильна была его ярость. — Не пытайся увильнуть! — рявкнул криптонец и, подойдя в плотную к Александру, схватил его за ворот футболки. — Я знаю, что он твоих рук дело. Парень позорно привстал на цыпочки, чтобы хоть как-то касаться ногами пола. Ему было ужасно страшно, однако каким-то чудом Лекс еще сохранял долю спокойствия, на которой и строилась его выдержка. Или это страх заставил его оцепенеть. Злобный Супермен, способный задушить его воротом футболки — это, вне всякого сомнения, страшная судьба для Александра, но весьма закономерная. — Ты знаешь, а я нет. Даже не представляю о каком «паразите» ты говоришь, — наконец выдавил из себя парень, все же вцепившись в руку пришельца. Криптонец наклонился к нему и выдохнул прямо в лицо: — Я чувствую, как бьется твое гнилое сердце, и прекрасно знаю, что ты боишься, — он также резко тряхнул Александра, как и схватил мгновение назад. — Хватит пытаться ускользнуть. Ты уже по уши в дерьме. — Любой бы боялся на моем месте, — колоссальным усилием воли Лекс смог выдержать этот взгляд так близко. На еще один подобный подвиг он скорее всего был не способен. — Ты не услышишь моего признания. Кент сильнее сжал пальцы на вороте несчастной футболки, прежде чем сухо спросить: — Ты хочешь, чтобы я выбил его? — Трупы не разговаривают, — Лекс сказал это без усмешки, ровным тоном, просто констатируя факт. Он четко осознавал, что его жизнь могла оборваться в любую секунду. Осознавал и ужасно боялся, но не самой смерти, а того что ничего не способен с этим сделать. — А сейчас ты способен скорее превратить меня в него, а не вести допрос. Лютор раздражал. А, казалось бы, что ничего сильнее Кларка выбесить не может, но миллиардер снова превзошел себя. Кенту не хватало совсем немного, чтобы осуществить свою угрозу.  — Не сомневайся, у меня есть место, где ты заговоришь. — Ад или Чистилище? — на этот раз у парня все же вышла усмешка, но здоровой ее назвать было просто невозможно — болезненный, безумный оскал загнанного в угол зверька, вот что это было — Все же признал статус бога? Если бы Кларк мог ударить с человеческой силой, то непременно бы стер эту дурацкую ухмылку, но криптонец не мог себя контролировать. Он ненавидел, когда Лютор снова и снова пытался заставить его признать себя выше остальных людей. Кларк краем сознания сделал это давно, но Лекс об этом не узнает. Больше Кент не сдерживался. Ярость, все больше охватывающая его, не позволяла думать, и криптонец швырнул Лютора на стол, отчего мебель жалобно скрипнула, но не сломалась. У несчастного миллиардера словно выбило дух, и на секунду ему показалось, что воздух исчез из комнаты, будто Супермен выжег его собственным взглядом. Хотя, разумеется, это было невозможно. Но страх толкал на невозможные мысли. Тем более, когда причиной ужаса является разъяренный пришелец. Супермен снова наклонился непростительно близко, и его дыхание, как бы то ни было странно для Александра, обожгло холодом: — Только после того, как ты признаешь свой статус раба бога. — Не дождешься, — выплюнул Лекс в лицо своего врага. Смерть и собственная беспомощность пугали не так сильно, как возможность подчиниться чужому, инопланетному разуму. — Я лучше умру. Умру счастливым, ведь ты покажешь, чем на самом деле являешься. — Избавлю этот мир от такой дряни, как ты, — ладонь скользнула к горлу Лютора, но сжимать хватку Кларк не спешил. — Все будут только счастливы. Нет Лекса Лютора — нет проблем. Как же чертовски были верны его слова, но принципы Кента мешали ему осуществить их. За что Кларк ненавидел себя и одновременно считал сильной личностью. Любой бы уже прибил Александра, без церемоний. — Супермен без суда и следствия убил человека, — усмешка Лекса была похожа на болезненный оскал, которым она и являлась. — Это очень серьезная проблема. Хотя тебе не понять. — Единственное, чего мне не понять, так это тебя, — Кларк немного отстранился, удерживая себя от того, чтобы задушить Лекса как какое-то животное. Внутренняя дискуссия его буквально разрывала, но тень сознания не позволяла пришельцу сорваться. — Самого мерзкого и лживого человека на Земле. — Человека, — эхом повторил Лекс. — Все еще человека, бог. А ты же так хочешь играть по нашим правилам. — Это не игра, Лютор. Это чертова реальность, в которой ты ходишь по краю. Кларк вновь наклонился, чтобы договорить на самое ухо Александру, ощутимо при этом сжимая его горло, почти перекрывая кислород.  — Не вынуждай меня быть тем, кто столкнет тебя в пропасть. Где Лекс находил смелость, чтобы отвечать, он сам не понимал. Может это просто безумие — противостоять богу? Но по-другому он не мог. Кажется, миллиардер даже дрожал от страха, но уверен не был. С того момента, как Кларк влетел в зал, Александр перестал принимать реальность. Он лишь плыл по течению, стараясь не сдаться. — Я хочу, чтобы ты перестал ко мне прижиматься, — едва ли не прошептал парень, хотя тон и был невероятно спокойным, что заслуживало восхищения. — И все же реши: ты играешь как бог или как человек? Кларк замешкался на секунду, которая показалась для него вечностью. Благодаря Александру ответить на этот вопрос было невероятно сложно. Быть человеком, словно синоним слабости, а быть богом как в значении власти, в которой криптонец не нуждался. Иначе бы уже её получил.  Супермен резко разжал пальцы и отстранился. Он смог выдохнуть, только когда отошел от стола на метр. Вместе с этим потух и огонь в его глазах, что означало одно: ярость начала утихать, оставляя место разуму. Разуму, который не мог найти ответа на вопрос Лютора, потому что Кларк всегда играл за обе «команды». — Я старался быть человеком, но есть ощущение, что невероятно хочешь кому-то поклоняться, — сквозь зубы процедил криптонец. Нужно было подняться, встать на ноги, посмотреть в глаза врагу, но это было поразительно невозможно. Лекс молчал, теряя драгоценные секунды. Он просто не мог сесть. Собственное тело его не слушалось, поддавшись приступу страха. Всепожирающего, затмевающего разум и все другие чувства, страху. — Сложно играть по правилам людей, — все же выдохнул парень, — когда так просто выиграть наплевав на них. Бред. Лютор сам осознавал, что сказал именно это, но ни на что другое сил не было. Лишь желание, чтобы Супермен ушел, терзало душу. — Это я плюю на людей? — ладони сжались в кулаки, но Кларк сдержался, чтобы не ударить Александра. — Ты серьезно говоришь это мне? — Между нами есть разница, — напомнил Лекс. — Бог в этой комнате не я. Кларк, наплевав на все, быстро подошел к парню и, схватив Лютора за волосы, заставил посмотреть на себя. Испуг отразился в глазах Лекса, отчего презрение к самому себе не заставило Александра долго ждать. — Он находится в твоем воображении. Только и всего. Новый скачок адреналина заставил Лютора дернуться в безуспешной попытке вырваться из хватки. Разумеется, ничего не получилось, поэтому Лекс зашипел, впервые посмотрев в глаза врагу сам: — Это ты судишь и караешь. Карающий и милующий бог, или это еще как-то можно назвать? — Ты создатель существа, которое разнесло едва ли не весь город, — Кларк только сильнее сжал рыжие волосы, намеренно делая Лексу больно. — Это тоже можно назвать карой по-твоему? Твои речи — жалки. Твои поступки — омерзительны. Ты пытаешься выставить меня богом настолько сильно, будто хочешь кому-то поклоняться. И я начинаю думать, что нашел своего самого страстного обожателя в своем же враге. — Или ты желаешь видеть поклонение, — в голосе парня звучала боль, но и вызов. Только так он и мог сохранять ощущение, что еще не опозорился. — В своем главном враге. Настолько сильно, что идешь против своих принципов. — У каждого есть своя грань, — Кларк пренебрежительно отпустил его, поборов желание впечатать Лютора в стол. — И ты отчаянно хочешь увидеть мою. Но тебе она точно не понравится. Лекс никогда не узнает, как поборол малодушное желание отползти от Супермена. — Я и сейчас не в восторге, — напомнил парень и не смог сдержаться, чтобы не спросить: — что может быть хуже? Кенту оставалось лишь усмехнуться. — В случае падения, — Супермен посмотрел на Лютора горящим взглядом, — я заберу тебя с собой. Александр отвел взгляд. Слишком быстро, но это в любом случае была слабость, за которую стоило себя ненавидеть. Хотя парень попросту не был способен тогда смотреть в бездну огня. Ощущение начала его падения было невыносимо. — Убирайся, — прошептал Лекс, — или убей меня. — Смерть — это слишком просто, — фыркнул Кларк и неспешно направился к разбитому окну. Он хотел было закончить на этой ноте, но не сдержался и добавил, не оборачиваясь. — Забудь все мои предупреждения. Теперь между нами война, Лютор. И победитель будет только один. Лекс равнодушно посмотрел вслед своему врагу, хотя его последние слова еще долго эхом звучали в голове парня. Лютор проиграл битву и признавал это, но не саму войну. Пока еще нет, ведь Супермен не переступил свои правила, а законно Лекса не обвинить. У парня еще есть шанс, и он им обязательно воспользуется, когда сможет наконец подняться со стола и на дрожащих ногах хотя бы дойти до кабинета. Когда сердце перестанет так отчаянно биться, вызывая опасения за свою работу. Руки перестанут дрожать, а среди мыслей появится что-то кроме желания забиться в самый дальний и темный уголок этого мира и отчаянно выть от страха.