Life is a game

Он почти не удивляется, когда через несколько дней ему звонит Хосок, неведомо где раздобывший номер, и интересуется очень буднично: - Я тут жилье себе хочу новое подыскать. Не хочешь тоже?.. Юнги думает о том, как неуверенно затухает эта фраза на последнем слове, думает, что вопрос Хосок мог бы сформулировать и получше, думает "нет, спасибо, я предпочитаю жить тихо и спокойно" и почти отвечает, но запинается. Потому что вдруг хочется действительно жить, а не таскать себя на работу и в магазин за углом за сигаретами. А еще у Хосока удивительно мягкие ладони и их хочется ощутить еще раз. И, наверное, именно этот факт в голове у Юнги становится действительно решающим, поэтому он кратко сообщает в трубку "окей". И охреневает от того, что согласился. Юнги продолжает охреневать еще некоторое время, пока решает с Хосоком какие-то мелкие организационные вопросы вроде "мне все равно, какой этаж" и "мне все равно, какого цвета там стены". Но это состояние быстро сменяется уже привычным - хочется врезать. То ли Хосоку, который названивает каждые полчаса и задает идиотские вопросы, то ли себе. Юнги раздраженно бросает в трубку "да реши уже как-нибудь сам". У него в голове возмущенное "Мин Юнги, какого хрена ты творишь?" к самому себе и срочное желание все это безобразие прекратить, пока еще не зашло слишком далеко. У Юнги очень много вопросов к самому себе, на самом деле, но основным остается все тот же, когда от Хосока ничего не слышно уже часа три и Юнги, тяжело вздыхая, набирает его номер и аккуратно интересуется, не нужна ли тому какая-нибудь помощь. Хоть Хосок тогда, смеясь, и отказывается, Юнги позже убеждается в обратном - помощь очень даже нужна. Потому что Хосок, вечно улыбающийся, чем-то занятый и что-то делающий, на самом деле совсем хрупкий. Хрусталь, который изо всех сил пытается казаться бронированным стеклом. И чем больше Хосок говорит, чем больше фонтанирует безумными идеями и чем более уверенным в себе кажется, тем больше Юнги нужно за ним приглядывать. Он же, все-таки, хён. Хосок ничего не объясняет, не говорит, куда и почему, просто хватает Юнги за руку и жарко шепчет "пошли". Он всегда добавляет еще что-то вроде "нужно все успеть попробовать" или "жизнь всего одна", а Юнги неизменно закатывает глаза, ворчит и точно знает, из какой песни сказанная фраза. Но Хосоку верит. Потому что именно тогда чувствует, как в груди что-то замирает в предвкушении. У Хосока в такие моменты глаза восторженные и голова совсем дурная, и Юнги серьезно думает, что тогда, в самый первый раз, он Хосоку нужен был гораздо больше. Потому что когда Хосока отпускает, он становится совершенно беспомощным. Юнги думает, что они очень нужны друг другу, чтобы на все это, дурацкое и совершенно спонтанное, решиться. Хосок говорит что-то о воде, о береге и только улыбается, когда Юнги напоминает ему, что сейчас, как бы, зима. Что холодно. Что там, где берег, обязательно будет сильный ветер. - Разве ты уже был там зимой? Юнги морщится, потому что нет, не был, потому что Хосок уже тормошит его и просит не быть таким дедулей и потому что в голове все еще сидит то самое хосоково "жизнь - это игра". Юнги отмахивается с "ой, иди на хер" и точно знает - Хосока на побережье надо отвести.