Однажды в Бруклине

— Прости, милый, но ты уволен, — сочувственно вздохнув, сказала миссис Рэй и принялась вытирать только что вымытую ею посуду. Она всегда была больной женщиной, но сегодня она казалась особенно уставшей: черные круги залегли под ее некогда красивыми, большими глазами. Сколько Алек помнил ее, миссис Рэй никогда не позволяла себе дать слабину. Каждое утро, независимо от ситуации, она вставала, собирала волосы в высокий пучок на затылке и шла на работу, на которой проводила большую часть своей жизни. Таких людей, как она, называют несчастными. У нее не было ни семьи, ни друзей, и жила она почти в полном одиночестве. Возможно, работа виделась ей спасением. В старом, немного порванном около уха чепчике и застиранном фартуке она напоминала Алеку его сварливую бабушку, погибшую лет десять назад. Когда миссис Рэй сердито хмурилась и отчитывала Лайтвуда за очередную проделку, ему хотелось, как когда-то очень давно, расстроенно улыбнуться и сказать: "Прости, я больше не буду" На кухне, как и в цирке несколькими днями назад, всегда было шумно. Рабочие суетились, переговаривались между собой, порою даже подначивали друг друга. Кроме того, температура здесь всегда превышала комнатную. Тем не менее, кухню столовой Бруклина Алек очень любил. Здесь свое время проводила его старушка Рэй — женщина, приютившая его, когда он потерял свою семью. — Прости, солнце, — снимая перчатки, снова обратилась она к Алеку. — Я пыталась тебя прикрыть, но ты знаешь наше начальство... Сколько раз я тебе говорила, что прогулы недопустимы? Лайтвуд только понурил голову и принялся выковыривать грязь из-под ногтей. Он понимал, что Рэй расстроена даже больше его самого. Алек и так в последнее время как будто позабыл дорогу к ее дому, и виделись они только в столовой. А теперь его уволили, и она не сможет приглядывать за ним. — Мне очень жаль, Уилла. Он называл ее по имени только в редких случаях. Обычно он делал так, когда больше не желал слушать ее нескончаемых упреков или хотел побыть наедине с самим собой. Она нашла его шесть лет назад сидящим на детской площадке. Глядя на черное, укрытое покрывалом из туч небо, Алек бормотал что-то себе под нос. Миссис Рэй была крайне удивлена, когда увидела его, столь похожего на нее саму: такого же одинокого и несчастного. Она дала ему кров, помогла собраться духом и продолжить жить. А он на какое-то время сделал ее счастливой: Уилла больше не была одна. — И что ты будешь делать? — У меня есть пара мыслей, — вздохнул охотник. — Я должен подойти к начальству и обсудить с ним мое увольнение? Как это происходит? Меня еще ни разу ниоткуда не выгоняли. Рэй грустно рассмеялась и снова принялась за работу. — Все бывает впервые, милый. Лайтвуд тепло улыбнулся старушке и поспешил уйти из кухни. Он вышел через служебный вход в саму столовую, где посетители ели свой завтрак, и по лестнице поднялся на второй этаж. Там, в самой маленькой комнате здания располагался кабинет начальства. Алек постучался несколько раз и, так и не дождавшись ответа, ушел и отсюда. Искать новую работу не имело смысла. Он неплохо зарабатывал, оставляя себе некоторый процент от денег Джона. И пусть он и любил проводить время неподалеку от Уиллы, то есть на кухне бруклинской столовой, он никогда в этом не нуждался. Чтобы прожить, ему всегда было достаточно каждую ночь вылезать в грязные, пропахшие сексом клубы и совать в карманы малолеток пакетики с наркотой. Он застегнул куртку и побежал к остановке, чтобы успеть на только что подъехавшую маршрутку. Дома его никто не ждал. Да и ладно. Зайдя в забитую людьми маршрутку, он вытащил из кармана мелочь и отдал водителю. Тот кивнул и спустя некоторое время отдал ему сдачу. Мест не было, и Алек остался стоять. Он схватился за поручень, достал из кармана сотовый и решил, что послушать музыку — совсем не плохая идея. Когда автомобиль в очередной раз остановился, Алек еле устоял на ногах. Он потерял равновесие и чуть было не упал. Кто-то поймал его за локоть и помог встать на свое место. Лайтвуд благодарно кивнул и отвернулся к окну. — Осторожнее, — загадочно прошептал человек, несколькими секундами назад буквально спасший его от столкновения носом с чужой спиной. Алек поднял взгляд на того, кто помог ему и сильно удивился, узнав в нем соседа достопочтенного мистера Реймонда — жирного кошелька с деньгами, любителя шлюх и героина. — Я тебя знаю, — усмехнулся мужчина. — Ты вчера заходил ко мне, верно? — Не совсем к вам, но да, — хмыкнул Алек. — Мы виделись вчера. Сегодня Алек находился в здравом уме, а потому первым делом оценил обстановку. Перед ним стоял влиятельный и крайне симпатичный мужчина азиатской наружности. Самое странное, что сначала он даже понравился Лайтвуду, а потом Алек понял, что его новый знакомый — самый настоящий маг. Его выдавали глаза, уж слишком сильно напоминающие кошачьи. Когда автомобиль остановился, мужчина пошел к выходу, перед этим бросив загадочное: — Помнишь, как там говорят? Первый раз — случайность, второй — совпадение... — А третий раз навряд ли случится, — закончил Алек, но маг его уже не слышал. ***** — Значит, парень? — изумилась Катарина. Она, расположившись на полу, принялась точить ногти блестящей пилочкой самого Магнуса Бейна. Ее синюю кожу тоже покрывал слой разноцветных блесток, которые Магнус услужливо высыпал на нее, объясняя свой поступок тем, что она недостаточно яркая. В гостиной пахло ароматическими свечами, которые маг просто обожал. Еще он любил запах хвои. Но веточки приносил только к кануну Рождества. — Очень красивый парень, — поправил ее Бейн, на что мисс Лосс только рассмеялась. — Думаешь, примитивный — это хорошая идея? — Думаю, что он мне понравился, милая, а остальное не имеет значения. Катарина не стала возражать. Ведь главное в жизни — это найти счастье.